Александра Багирова – Никогда тебя не отпущу (страница 39)

— Ага, — довольно кивает. — Я прошла многое, и он должен бы на своей шкуре понять, что жизнь может быть разной. Жаль, Вик, ты уже не сможешь оценить, какого я из него мужика сделала.

— Потому что ты меня отсюда не собираешься живой выпускать? — высказываю догадку.

— Именно. Так, что могу позволить себе пооткровенничать с тобой, — смотрит на меня взглядом палача.

— Почему раньше не убила? Почему именно сейчас, Даш?

— Раньше, я тебя держала как приманку. Как сыр для мыши. И одно время была довольна результатом. Пока Денис не предал все наши цели, — мгновенно в лице меняется, пропадает наигранное веселье, его заменяет адский гнев. — Меня он предал! Все же надо было жестче воспитывать. Мое упущение, которое теперь кровью придется исправлять. Конечно, я не убью любимого братика, нет, — скалится. — Я заставлю его корчится в муках всю его жалкую жизнь. Я заберу у него тех, кем он больше всего дорожит.

Глава 50

— Для чего это все? Даш, откуда столько ненависти? — мотаю головой, не понимая, как в этой хрупкой и на вид красивой девушке может помещаться столько черноты.

— Ты в курсе истории моего появления на свет? — вроде бы улыбается, но на лице холодная маска, а под ней, даже не хочу думать что.

Уже тот факт, то она организовала то жестокое нападение и говорит о нем спокойно, раскрывает ее как личность. Так дальше ничего хорошего я от нее не жду.

— В курсе разных версий, ту, что пропагандирует твоя мать, и другой, более реальной.

— Моя мать слабая, забитая, обделенная умишком женщина, — морщит нос.

Коробит, как она отзывается о собственной матери. После последних событий я зла на Елену. Но это не отменяет факта, как она любила Дашу, как оплакивала ее. Она слабая женщина, да, но она мать.

Я была лишена матери, воспитывалась с мачехой и для меня слово «мама» сродни святыни.

— Она тебя любит, — говорю глухо. Не знаю даже зачем, вряд ли для Даши это слово имеет хоть какое-то значение.

— Ой, толку, — отмахивается. — Она полюбила моего папашу. Слепо о нем горевала и отдала наши деньги в чужие лапы.

— Все из-за денег? — безразлично интересуюсь.

Меня уже сложно чем-то удивить.

— Не только, — поправляет челку. — Если ты думаешь, что моя жизнь была сахар, то очень сильно ошибаешься. Я родилась, не зная своего настоящего отца. А Ярослав — враг. Это именно он подсуетился, чтобы прибрать мамино наследство к рукам.

— А тебе с ним так плохо жилось? — выгибаю бровь. — Не думаю, что Ярослав бы тебя оставил без копейки в кармане.

— А зачем мне копейки? — трет переносицу.

— Эта троица, твой папаша, Ярослав, Степан влезли в нашу семью. Уничтожили ее и прибрали к рукам. Когда я росла, я постоянно слышала восторженные рассказы матери о моем отце. Как она его любила и как скорбит. В ее рассказах Степан был идеалом, едва ли не святым человеком. Ярослав меня не обижал, делал, все, что требуется. Но я не ощущала от него любви. Все расположение отчима доставалось Дену — его родному сыну. Я чувствовала себя чужой. Когда немного повзрослев, узнала от матери, что все, чем владеет Ярослав ее. Едва не сошла с ума. Как? Мы зависим от его милости? Выпрашиваем крохи? А ведь все принадлежит нам изначально! Но моя мамаша подписала какие-то документы по дурости, и ничего нельзя было вернуть. Думаешь, это стало для меня главным потрясением? Нет, — сама же отвечает на свой вопрос, грустно улыбнувшись. — Мне было восемнадцать, когда я подслушала разговор Ярослава с… моим отцом. Вот это было откровение. Отец, которого я считала давнишним мертвецом, оказался жив и здоров. Мне стоило немало усилий разыскать Степана. Тем более теперь его звали Стивен и он был гражданином другой страны. Но у меня получилось. Я шла на встречу, будучи вверенной, что он мне обрадуется. Строила планы, как мы отберем деньги моей семьи. А что в итоге? — ее глаза блестят.

Неужели она умеет плакать? Вряд ли…

— Он не принял тебя, — говорю уверенно. Я уже успела узнать, кто такой Степан.

— Если дословно, это прозвучало так: «Мне вообще по барабану кто ты такая». Я до сих пор в мелочах помню его презрительный взгляд. Степан сказал, что все нужное вернет сам. А мне лучше не путаться под ногами. Потому как он меня затопчет. Я никто. Малолетка, не пригодная ни для чего. А то, что он меня когда-то зачал — досадное недоразумение. По документам Ярослав мой отец, и мне следует забыть, что про существование Степана. Наверное, такого сильно потрясения я никогда не испытывала. Да, Степану тоже изрядно поломали жизнь. Но я-то в чем виновата? Я его дочь, тоже пострадала! — она говорит эмоционально. Вскакивает со стула и начинает ходить из угла в угол. — Он знал! С Самого начала знал, что моя мать беременна! Знал, и что меня воспитывает вор, подставивший его, и он ничего, абсолютно ничего не предпринял. Он просто забыл о моем существовании. Просто вычеркнул меня! Свою дочь! Ту, что могла стать его правой рукой! Которая бы помогла отомстить и расквитаться со всеми! До его уничтожающих слов, я готова была сделать что угодно. Я хотела быть с отцом! Я так к нему тянулась!

По ее щекам льются крупные слезы. Она не вытирает их, не обращает внимания. Долго смотрит в пустоту. А потом говорит голосом, пропитанным ненавистью:

— Этот разговор определил мою дальнейшую судьбу. Я обязана была доказать Степану, как он во мне ошибался.

— Разрушая чужие жизни? — смотрю в ее глаза.

Там пляшет безумие, жуткое, продуманное, неукротимое. Дарью уже никто не остановит, не переубедит. Месть — это ее жизнь. И она ни перед чем не остановится.

— Восстанавливая справедливость, Вик. Платить должны все.

— Даже невиновные?

— Невиновных нет. Если в жилах течет гнилая кровь предателей, их род должен страдать, как страдала я из-за недалекой матери и бездушного отца.

Глава 51

— Ты страдала и поэтому все должны тоже страдать? Плевать, что ни я, ни Денис тебе ничего плохого не сделали, — говорю спокойно, внутри ничего не клокочет. Ее слова имеют замораживающий эффект.

Паника и гнев — мои враги. А тут нужен холодный разум.

Потому как для Дарьи нет запретов. Она переступит и уничтожит кого угодно и всегда найдет оправдания своим действиям.

— Про Дена молчи! — поднимает вверх указательный палец.

— Он меня предал! И заслуживает самого жесткого наказания.

— Сейчас предал. А что он сделал тогда? Когда ты решила организовать нападение на нас?

— Ты не перегибай! — мотает головой. — Тогда я его спасала. Можно сказать, давала шанс стать на путь истины.

— Истины? — морщу лоб.

Ее рассуждения взрывают мозг и мгновенно его замораживают.

— Я тоже не сразу прозрела. Когда мой отец опустил меня с небес на землю, показал, что я для него пыль под ногами — я прозрела. Поняла, что все в моих руках. И у меня есть два варианта смириться и стать этой самой пылью, или же доказать ему, чего я стою. Поставить на колени и заставить бояться. И Денис мог присоединиться ко мне. Я так устала быть одна, мне нужен был напарник, человек с которым можно разделить триумф. Родной брат. А он… он, — стискивает челюсти до скрипа.

— У тебя был и третий вариант, Даш, — произношу тихо.

— Какой? — хмурит брови.

Реально не понимает о чем я. Хотя для меня истина на поверхности.

— Просто жить для себя и стать счастливой. Работать, найти любимого человека, завести семью. А отца, если он оказался мерзавцем, просто вычеркнуть из жизни. Я росла с мачехой, отец мой тоже далеко не ангел. Думаю, ты в курсе, как он издевался над моей матерью. Но я никогда даже не думала посвящать свою жизнь мести ему. Это ведь уничтожит в первую очередь меня, — говорю мягко, без единой ноты агрессии, но вижу, как с каждым моим словом она закипает.

— И спустить все ему с рук? За то, что отказался? Что хотел сделать с матерью? Просто Степан не успел, Ярослав его опередил. Если бы он первый добрался до маминых денег, то, что было бы со мной? Он бы от меня избавился. Это я должна проглотить? Просто жить? Идиотка! Как ты себе это представляешь? Меня растоптали. Унизили! Другие пользовались деньгами, которые мои по праву! Неееет! — в ее глазах горит безумие. Одержимость местью достигает невиданных масштабов.

— А ты еще не поняла, что не в деньгах счастье?

— А без них что? Кто ты? За все надо платить. Жизнь дорогое удовольствие, Вик, — скалится. — Но как я говорила, не деньги, а отказ Степана от меня стал катализатором, изменившим меня. Мне надо было во чтобы то ни стало доказать, чего я стою. Я хотела власти над отцом. Чтобы он зависел от меня и плясал под мою дудку. Я режиссер и постановщик, все… все… абсолютно все в моих руках, — она бысто-быстро шевелит пальцами, ее глаза при этом бешено вращаются — И вы все плясали так, как я того захочу.

— Серьезно? — наблюдаю за изменениями в Даше, как на глазах она теряет подобие человеческого облика. Но мне сейчас надо уловить момент откровенности и узнать правду.

— Мне надо было доказать отцу, что я гораздо сильнее. А мне было всего восемнадцать. Что я могла? — разводит руками. — Но желание достичь цели, переть напролом иногда помогает достичь невиданных результатов. Степан задолжал многим, очень серьезным и опасным людям. Он прятался. Сменил имя. Инсценировал свою смерть. К моменту, когда я обо всем узнала, его уже не искали. Но стоило дать наводку, кинуть искру и разгорелся бы пожар. Никто бы ему не простил грехи минувших дней. Собирать компромат на папашу было трудно, — вздыхает. — Приходилось спать с разными людьми, выполнять их поручения. Я пошла на многое. Но не зря, — безумная улыбка блуждает на ее губах. — Ты бы знала, как он удивился, когда я вывалила перед ним на стол факты. Я так и сказала, теперь ты будешь делать, что я захочу. И он делал, много лет делал, Вик, — счастливо закатывает глаза. — Представляешь, какой это кайф? Он ненавидел меня и подчинялся… Я переиграла мастера манипуляций! Собственного отца!