Александра Багирова – Измена. Вторая семья мужа (страница 53)
— А ну, брысь! Нечего разговоры взрослых подслушивать.
Мальчишка вздрагивает и мгновенно выбегает. Одна эта сцена дает понять, какая из Валентины мать… Это отдается Роману воспоминаниями о собственном прошлом.
Дети не должны страдать! Это его главный принцип, который идет красным маркером через всю его жизнь.
— Папочка! Так тетя Валя права, ты у меня лучший. Я так испугалась, потому сюда и прибежала, — подает плаксивый голос Зоря.
— Чего ты испугалась? — спрашивает, не скрывая сарказма.
— Как что! Бабушка попросила маму позвать. Типа ей с ней поговорить надо, помириться. Они поссорились, и мама не хочет ее слышать. Вот я и хотела помочь… а вышло вот как… Бабушка меня подставила, — заливается вполне правдоподобными слезами, плечи вздрагивают, нос краснеет.
— Врать не надоело?
— Я не врууу!
— Ты понимаешь, что твою мать моли убить? У нее ослаблен организм! Никто не может предугадать реакцию на такие уколы! — Рома начинает закипать.
— Откуда я знала, пааап! Я думала, они поговоряяят! — голосит на всю квартиру.
— Только за время пока мы общаемся, ты не соизволила поинтересоваться, как там мать!
— А… я, — она перестает плакать, губы вытягиваются в букву «О». Глаза лихорадочно бегают. — Пап, у меня шок, я не сориентировалась…
— Собирайся, — Рома отворачивается, нет смысла продолжать разговор.
Зоряна ничего не поймет, будет только врать, изворачиваться как уж на сковородке.
— Ром. Ты слишком жесток с ребенком! А Лерка тобой манипулирует! Поставь ты эту заразу уже на место! — вмешивается Валентина.
— Хорошо ты отплатила подруге за добро…
— Я и тебя пригреть могу. Оставайтесь! А хочешь, я с сыночком к тебе домой приеду, приготовлю вам вкусняшек, устроим маленький пир, отпразднуем по-семейному.
— Отпразднуем, прости что?
— Справедливость! Лерка по заслугам получила! А я тебе Ром помогу в себя прийти, — улыбается, выгибается… думает, это соблазнительно.
— Валь больше денег не будет, живи как хочешь. Ты завистливая предательница. И я с тобой, не то что ужинать, видеть тебя больше никогда не хочу. Ты мне противна.
— Что?! Да как ты… — щеки становятся пунцовыми. — Как я ее ненавижу! Ушла, отказалась, а ты все равно, как собака бегаешь!
Снова собака… Рома вздрагивает, мотает головой, чтобы прогнать непрошенную дрожь.
— Собирайся, — грубо говорит Зоряне.
— Мы домой? — спрашивает осторожно.
— Да.
Зоряна косится в его сторону, но быстро встает, берет сумочку и идет одеваться в коридор.
— Ты еще пожалеешь Рома! Никогда тебе не прощу, что ты так со мной! Ты меня недооцениваешь! Не знаешь, на что я способна!
— Сыном займись, это лучшее, что ты можешь сделать. От меня помощи больше не жди, — бросает Вале не оборачиваясь. — А вот органы опеки вполне могут заглянуть
Пропускает дочь вперед и с силой захлопывает дверь. Брань и проклятия Вали продолжают доноситься из-за закрытой двери.
— Пап, дома я тебе все объясню. Ты меня поймешь, — Зоря снова начинает подлизываться.
Он лишь качает головой. Слишком больно понимать, что из себя представляет плод их с Лерой любви…
У подъезда стоит неприметная машина, около нее двое полицейских в штатском.
— Зорь, тебе с ними, — показывает рукой.
— Что? Ничего не понимаю?
К ним подходят.
— Помогите, девушке сесть в машину, — голос Ромы упавший.
— Папаааа, ты же сказал, мы домой поедем! — вопит на весь двор.
— Я соврал. Поедешь в детскую комнату милиции. Потом тебя отвезут в одно место, побудешь там, пока мама не выздоровеет. А дальше, мы решим, что с тобой делать. Привыкай к новой реальности, дочь.
Рома разворачивается и идет к машине. В спину ему доносятся отчаянные крики Зоряны. Сердце сжимается, так хочется повернуться, обнять дочурку и увезти домой… но здравый разум побеждает.
Зоряна принимала решения не на эмоциях, она все просчитывала, он пытается найти ей оправдания, но не находит их.
— Папа, ты не можешь так со мной!
— Зорь, ты взрослая, и должна понимать последствия своих решений.
Рома тоже готов к своей расплате. Он примет все, чтобы судьба для него ни приготовила. Просит небеса лишь об одном, пусть Лера будет счастлива.
— Поехали домой! Я все осознала! Я больше так не буду! — вопит, совсем как ребенок, плачет.
Только Зоря не ребенок. Она хладнокровно подставила мать.
А вот он не может принять, в каких условиях будет его дочь эти дни… А если Лера согласится и последующие несколько лет… только другого выхода нет…
Глава 77
Пробуждение тяжелое, тело ватное, болит каждая клетка тела, не могу пошевелиться. С трудом разлепляю веки, первое, что вижу — размытый силуэт Николая.
— Аришка, — то ли в голос, то ли мысленно.
Переживания за дочь набатом стучат в голове.
— Тшшш, не переживай, она под присмотром. Отдыхай, — мужская ладонь на моем лбу.
Гладит меня, словно тревогу забирает.
Хочу еще что-то спросить, но не могу ворочать языком. Такое ощущение, что я полностью парализована.
Перед глазами лицо Зоряны. То, как она смотрела, когда мне кололи гадость… в этих глаза был триумф. Она наслаждалась содеянным. Дикое осознание проходится невыносимыми спазмами по телу.
— За что… — болезненный стон срывается с губ.
— Ты поправишься, все будет хорошо, — а это уже голос Артема. Я его не вижу, но ощущаю присутствие. — Ты в безопасности, Лер.
Нет, я не в безопасности. И Аришка тоже… Надо решить, разобраться, встать…
Мысли обрываются, снова проваливаюсь в темноту. Там нет спасения, меня преследуют глаза Зоряны. Нет, не любящий взгляд моего ребенка, а расчетливые, злые глаза совсем чужого мне человека.
Там во сне в беспамятстве я словно теряю дочь… снова и снова, кадры ее предательства, ее слова в театре, все как на повторе. Ад для матери, кажется, нет этому конца и края.
Не знаю, сколько времени это длится. Краткие пробуждения, лица Николая, Артема, снова чернота, снова глаза Зоряны.
Хочется вынырнуть из этого мрака, прийти в себя, но тело меня не слушает.
Что они со мной сделали?
Когда в очередной раз открываю глаза, сознание более ясное, есть слабость, но тело так не выламывает.
— Проснулась, сейчас врача позову, — Артем едва касаясь гладит меня по руке.