Александра Багирова – Измена. Вторая семья мужа (страница 40)

— Коль, эта она спасла моих пацанов в той аварии, — поясняет другу. Подходит ко мне, берет мою руку и целует. — Валерия, я все слышал, — его слова проходятся электрическими разрядами по моей коже.

— Что слышали? — спрашиваю, а сама не могу понять, что со мной происходит. Дышать трудно, и в то же время мне легко.

Мои тревоги, проблемы, их груз все меньше и меньше давит. Вчера Николай помог, сегодня встреча с Артемом.

— В больнице. Это ваш голос не дал мне уйти. Вы такая хрупкая, а с какой невероятной силой меня держали, — он внимательно меня рассматривает. Настолько пристально, что невольно краснею.

Хоть в принципе делаю то же самое, окидываю взглядом Артема. Отмечаю на брови два шрама, седина серебрится в темных волосах, она его ничуть не портит, наоборот, придает некий шарм. Он гладко выбрит, ближе к уху виднеется еще один шрам, нижняя губа немного больше верхней, широкий нос. Его нельзя назвать красавцем, но от него исходит чисто мужская энергетика…

Нет, не только. Еще у меня странное ощущение, что я знаю этого человека очень давно. А ведь мы ни разу не общались. И объединяют нас трагические воспоминания.

— Оу! Наслышан, Валерия, — Николай Владимирович ходит по кабинету, глаз с нас не сводит. — Артем мне про таинственный голос все уши в свое время прожужжал. Это уже потом он выяснил, что вы к нему наведывались, и с детьми общались.

— Это меньшее, что я могла сделать в той ситуации. Вы не могли тогда погибнуть, — отвечаю, вновь вспоминая свои ощущения тех лет. — И я ощущала свою вину перед вами, сестрой…

— Глупости, Валерия! — усаживает меня на диван, который стоит у стены, присаживается рядом. — Вы спасли моих сыновей! И я у вас в неоплатном долгу! И Коль, — обращается к другу, — С меня причитается за Валерию, проси, что хошь!

— Да, ладно. Женщина в беде, тут невозможно пройти мимо. Особенно мимо вас, Валерия, — Николай Владимирович весело мне подмигивает.

Понимаю, что зная мою историю, он в большей степени мне льстит, пытается приободрить, но все равно приятно.

— Вы мне льстите, Николай Владимирович, — улыбаюсь. Перевожу взгляд на Артема, — Как Ваня и Сеня?

— Ваня боксом занимается, Сенька в науку ударился. Пацаны хорошие выросли, — достает из кармана телефон и показывает мне фото.

С интересом разглядываю. Помню испуганных мальчишек, а сейчас на меня смотрят уверенные парни. Ваня мускулистый подтянутый, Сеня в очках с пытливым взглядом.

— Красавцы. Очень приятно увидеть их такими спустя годы… — запинаюсь. Ведь парни без матери выросли.

— Я тогда долго провалялся. Думали, не выкарабкаюсь. Сестра помогала. Но без матери им тяжко пришлось, но парни у меня сильные, — говори о них с гордостью, четко считывая мои невысказанные фразы.

— Если правильно помню, у вас умница-дочка. Как она?

— Балетом занимается. А так, — тяжело вздыхаю. — Хотела бы сказать, что горжусь ей… но последние события… А вы откуда знаете, что у меня дочь?

— Я потом справки навел. Хотел знать про свою спасительницу. Даже к вам домой приходил, хотел отблагодарить. Ваш муж тогда открыл, сказал, что лучше вам не напоминать о трагедии, и посоветовал исчезнуть, — разводит руки в стороны. — Моя сестра также думала, сказала, что прекратила с вами общение, чтобы ничего не напоминало о трагедии. Все с чистого листа. А по ее мнению парням вы напоминали про тот страшный день, когда они мать и бабушку потеряли. Но это не так, они, как и я считают, что вы жизнь им спасли.

— Рома мне ничего не говорил…

Не удивляюсь поведению мужа. Он всегда меня очень ревновал. И если кто из мужчин даже в магазине случайный взгляд бросал, Рома потом долго успокоиться не мог. Но и этот поступок неправильный. Я имела право сама решить, с кем общаться. Тем более что касается той трагедии, муж знал, как я переживала.

— Ревновал, — Артем снова обжигает меня взглядом. — И я его понимаю.

— Доревновался, — бросаю с раздражением. — Да так, что ребенка моей сестре сделал.

— Тааак! Рассказывай все! Я ж понимаю, что тебе не просто так адвокат понадобился. Не против, если мы на ты? Все ж не чужие люди, — хриплый, бархатный голос будоражит.

— Не против. Но дело грязное, — закрываю глаза. Даже стыдно, что сейчас мне придется вывалить. Но я понимаю — это мой единственный шанс. Мне помощи ждать неоткуда, а этот человек… нас связывает нечто необъяснимое.

Николаю Владимировичу почему-то было не настолько стыдно рассказывать. Хоть и к нему сразу ощутила доверие.

— Коль, — оставь нас, пожалуйста.

— Неа, Артем. Извини, но я остаюсь. Думаю, в этом деле работенки хватит для всех, — стоматолог усаживается в кресло вдалеке от нас, откидывается на спинку и закидывает ногу на ногу.

— Возможно, ты прав, — задумчиво протягивает Артем. — Посмотрим.

— Вы уже слышали многое, зачем вам терять время? — спрашиваю Николая Владимировича.

— Ко мне тоже можно на ты, Валерия. Я с удовольствием второй раз послушаю.

И я начинаю говорить. Если Николаю я обрисовала ситуацию в общих чертах, то сейчас выдаю все до мельчайших подробностей. Артем постоянно что-то уточняет, переспрашивает. А я чем больше говорю, тем уже сложнее остановиться. А как на исповеди, перед совсем чужими мужчинами, но при этом они мне в одночасье становятся ближе, чем вся моя родня. Как это объяснить? Не знаю. Это глупо, снова доверять. Но если перестать верить в доброту, то, что останется?

— Ты немедленно уезжаешь из того дома, — первое, что говорит Артем, выслушав мою исповедь.

Глава 61

— Как? Там охрана! Здоровенные амбалы! У меня там новорожденная дочурка. Там моя сестра, брат инвалид и их мать! Я же не могу их бросить. Сегодня вырвалась от охраны, но думаю, больше так не получится, — мысли хаотично мечутся в голове.

Предложение действительно заманчивое, только… я ведь практически не знаю этих мужчин! Муж предал, а что ждать от незнакомцев?

Помощи!

Настойчиво вопит внутренний голос. Но страшно, просто так мне не вырваться.

— Поведение твоей свекрови очень странное. Тут что-то больше чем забота, в которую я не верю, — задумчиво произносит Артем. — Буду разбираться, но для начала тебе надо переехать. Сегодня же. Я бы вообще рекомендовал не появляться тебе там. А мы бы с Колей все уладили, всех забрали, но на такое ты точно не согласишься.

— Нет! Там моя малышка! И эти люди… Николай говорил, что они подозрительные… В любом случае я не стану отсиживаться в кустах, пока мои родные в опасности.

— С дружками твоей свекрови мы справимся, — стоматолог поднимается со стула. — Сейчас позвоню своему боевому товарищу, у него своя охранная фирма.

— Боевому товарищу?

— Несколько лет жизни я отдал армии, остались знакомые, связи, — Николай ободряюще мне подмигивает.

— У меня есть деньги. Я смогу снять жилье, если только получится его быстро найти. И вас отблагодарить…

— Даже не думай о деньгах. То, что ты сделала, я по гроб жизни у тебя в долгу. Уже не говоря о том, что очень хочу помочь, — проникновенный голос Артема успокаивает, и я начинаю верить, что далеко не все так плохо, а мир не настолько черный, каким мне виделся эти дни.

— Поживете у меня в особняке. Он пустует. Купил, когда жена была беременна, но так и не пригодился. Стоит пустой на окраине города. Там есть все необходимое. Охрана тоже будет, помощников наймем. В общем, все организуем, — деловито говорит Николай, достает телефон и начинает там что-то искать.

— Неудобно…

— Валерия, прекращай. Пора действовать, — решительный голос Артема вызывает улыбку благодарности.

Мужчины оставляют меня одну в кабинете. Секретарь приносит мне чай, бутерброды. Я пишу Светлане, свекрови нет, а охранники допытывали ее, куда я могла уйти.

Нервы снова дают о себе знать, чувствую, что стою на пороге кардинальных перемен.

Примерно через полтора часа, мы сидим в машине с Артемом. За нами едет еще одна машина. Адвокат взял еще и своих людей, а охранники от знакомого Николая приедут уже на место.

— Все же странно, столько людей, столько проблем, чтобы просто я могла уехать из дома свекрови. В чем ее интерес? — развиваю тему, ранее затронутую мужчиной.

— Она хочет сохранить твой брак. Хочет тебя контролировать. Не переживай, я все выясню, — он смотрит на дорогу, брови сдвинуты.

Волевой профиль, машинально отмечаю про себя. Под тонким свитером, куртку он снял, когда садился за руль, перекатываются мышцы.

— Не знаю, как и благодарить…

— Еще пока не за что, — быстрый взгляд в мою сторону, снова пробирает от синевы его глаз.

— Николай говорил, что на тебя было покушение и не одно? — не знаю, почему это спрашиваю. Мной движет желание узнать больше об этом человеке.

— После того как выкарабкался, пришел в себя, меня ударило осознанием потери. Жена погибла, нашей семьи больше нет. Да остались сыновья, и я для них продолжал жить. Но с супругой мы были знакомы с детского сада, учились в одной школе, поступили на юридический, работали вместе. Она была частью меня, мы были неразлучны, — горечь его слов ощущается на языке. — А теперь надо было выстраивать жизнь без нее. А как? Если болит, да так, что не можешь на мир смотреть, и тело не слушает, потому что разум отказывается принимать действительность.

— Понимаю тебя, хоть у меня ситуация иная. Предательство как-то убивает все хорошее. Рома перечеркнул нашу любовь, прожитые годы. Но все равно больно, столько лет ведь вместе. А ты потерял дорого человека, — вздыхаю. — И все же ты справился. А вот моя сестра нет, она потеряла в той аварии жениха, у нее случился выкидыш. Она меня возненавидела и обвинила. До всех этих событий я даже не представляла, какая дикая ненависть в ней живет.