Александра Багирова – Измена. Вторая семья мужа (страница 20)

Приходила Лера и плакала у ее кровати. Много говорила. Убеждала, что машина была неисправна. Только чем больше сестра плакала, тем сильнее Алена ее ненавидела.

Она пообещала себе встать на ноги любой ценой. И отомстить, причинить Лере не меньшую боль. Это стало целью ее существования, давало силы просыпаться каждое утро.

Ее перевезли в Германию, там было спокойней. Не было родственников. Алена скучала только за маленькой племянницей, такой ласковой и родной.

Лечение проходило тяжело. Требовались новые операции, немалые деньги. Родственники до поры до времени все оплачивали, Алена отдала и все свои сбережения, но улучшения были минимальными, а деньги таяли.

— Тебя в другую клинику переведут. Не хотел этого делать, но только он тебе поможет, — сказал Рома. — Тут мы теряем и время, и деньги.

Он позвонил вечером. Голос глухой, расстроенный.

— Я тебя не понимаю. Почему в другую?

— Там мой отец работает. Клиника хуже, но то, что он может сделать, больше никто не сделает. Он гений… только… — молчит.

— Что только?

— Ален, ты хочешь ходить?

— Конечно…

— Тогда езжай к нему. Будь осторожна, — тяжело вздохнул.

«Быть осторожной» — это Рома слишком мягко сказал. Он не предупредил, что Вениамин — изощренный палач, открывший для Алены второй круг ада.

Глава 31

Цепкий зеленый взгляд, короткие темные волосы с проседью, и очень подвижные руки, серое лицо, болезненно худое тело, Вениамин сразу не понравился Алене. Хотелось убежать, но она не могла самостоятельно передвигаться. Она была одна в Германии, некому было ее защитить.

Клиника была на окраине города, неприметное строение, по сравнению с местом, где она лежала раньше даже убогое. Вениамина тут, мягко говоря, недолюбливали, он часто опаздывал, был груб со всеми, но держали. У него был талант, он брался за самые патовые случаи, и очень часто делал поистине невозможные вещи.

— Ходить будешь, даже бегать, а вот с большой сценой пролетаешь. Но тебе ли расстраиваться, с такими данными… ммм… — дергает свою нижнюю губу.

— Вы о чем?

— Мои услуги дорого стоят, — руками будто ощупывает ее тело, при этом не прикасается, а Алене кажется, что по ней ползают тысячи маленьких червяков.

— Сколько? Моя семья… они обещали заплатить.

— Сама расплатишься, — зеленые глаза алчно блестят.

— Что вы хотите этим сказать? — испуганно вцепилась в одеяло.

— Что хочу, то и будет, — гадко смеется и выходит из палаты.

Какой это жуткий человек Алена узнала не сразу. Вначале она даже испытывала к нему благодарность, несмотря на колкие фразы и бесцеремонность.

Вениамин сделал невозможное, он был поистине гениален, и также безумен в своей одержимости. Он в прямом смысле, поставил Алену на ноги. Операция прошла успешно. И ей показалось, вот он лучик надежды.

— К сожалению, ты мне нравишься, — с этой его фразы начался ее путь к новым мучениям.

— К сожалению? — переспрашивает в недоумении.

— Для тебя да… Понимаешь, я как сделал чудо, также могу все вернуть как было, а может, станет и еще хуже.

Хуже действительно стало. Не раз Алена думала, что лучше бы осталась с искалеченой ногой, чем с измазанной грязью, разворочено душой.

Вениамин склонял ее к отношениям с изощренностью заправского палача. Он добивался, чтобы она согласилась, сама к нему пришла. Он уничтожал ее морально. Мастерски запугивал, давил на больное, раз за разом проходился по ее ранам на сердце. Чтобы он прекратил, чтобы больше не продолжались эти ежедневные психологические издевательства, она сдалась.

Она была сломлена и не могла больше сопротивляться. И если она думала, что самое мерзкое в жизни — это близость с Вениамином, то она глубоко ошибалась.

Когда приехала мама, Алена рассказала ей про Вениамина.

— Доченька, это уважаемый врач. Не стоит с ним ссориться, — она еще что-то говорила, но в тот момент Алена окончательно убедилась, что она совсем одна. Ее все бросили, никому не нужна.

А месть все росла и набирала силу. С каждым прикосновением Вениамина она осознавала, что виновата во всем сестра. Ненависть крепла и давала силы окончательно не сойти с ума.

У Вениамина была одна-единственная любовь. Ей он поклонялся, ради нее жил. Игра. Он проигрывал все и изворотливо искал новые способы, где взять деньги. Он маниакально верил, что придет день, и он непременно выиграет. Иногда удача действительно ему улыбалась, но вместо того чтобы остановится, Вениамин в тот же день спускал еще больше.

Проиграл он и Алену… не раз… не два…

Вот тогда наступил предел. Говорят, не дает судьба больше, чем человек может выдержать. Алена думала, не переживет, а ведь нет, справилась. Те мужчины окончательно убили ее душу. Оставили только объятую пламенем ненависти выжженную черноту.

Когда она узнала о своей беременности, в отчаянии позвонила Роме.

— Что ж ты так долго молчала! Я не думал, что он до такого дойдет! — воскликнул.

А она и сама не знала, почему молчала. Алена рассказала матери, та сказала терпеть и благодарить судьбу. Еще посоветовала обзавестись влиятельными знакомствами.

Поле этого она замкнулась в себе. Сломленная и убитая горем и неизвестными ей мужчинами.

— Ты не знал, на что способен твой отец? — спросила глухим, выцветшим голосом.

— Знал… но даже для него это перебор. Я с ним договорился, что он тебя не тронет. Он мне обещал!

— Ты поверил игроку?

— Прости…

А какой толк от его «прости»? Как это хоть что-то исправит!

Но освободить Алену из лап Вениамина оказалось не так просто. Палач держал на крючке свою бывшую жену и сына. Как потом выяснилось, они его до дрожи боялись, исправно платили деньги и боялись даже дышать в его сторону.

Как Алена не пыталась, ей так и не удалось раскрыть эту тайну.

Что предложил Рома взамен, тоже остается загадкой, но Алена все же смогла вернуться домой.

Но это вовсе не значило, что Вениамин исчез из ее жизни. Палачи своих жертв так просто не отпускают.

Глава 32

Если один раз попала в лапы к монстру, то, даже переехав в другую страну, глупо надеяться, что он оставит тебя в покое.

Возвращение было болезненным, никакой радости. Жизнь у ее родных кипела. Лера была в домашних хлопотах. Зоря после продолжительной болезни вернулась к занятиям балетом. Мать продолжала обхаживать отца Алены. Жизнь шла своим чередом, только Алена была за бортом, а еще в ее животе зародилась маленькая душа.

— Попробуй только сделать аборт. Накажу, — в голове звучали слова Вениамина.

— Это может быть не твой ребенок! — сказала, глота слезы.

Тяжело осознавать, что помимо Вениамина еще было трое претендентов, трое состоятельных мужчин, которым задолжал ее палач. В кого он ее превратил! Она стала грязной, ей больше никогда не отмыться.

— Накажу, — повторил с довольным выражением на лице. Будто он уже представляет наказание, и ему это доставляет несказанное удовольствие.

Первое, что сделала Алена по приезде — пошла договариваться насчет аборта. Ей хотелось избавиться от ребенка, она точно не знала кто отец, но что-то подсказывало Алене, что именно Вениамин пустил в ней свои корни.

— Учитывая осложнения после выкидыша, есть большая вероятность, что вы больше не сможете забеременеть, — безразличным тоном сказала врач.

Почему-то это испугало Алену. Не должно было. Ведь ее душа уже мертва, но испугало. Еще слишком живы были воспоминания, как она носила под сердцем свою доченьку. А вдруг девочка? Она ведь не виновата, через что Алене пришлось пройти.

Рисковать и стать бесплодной, Алена тоже боялась. Не смогла она пойти на аборт. Хоть потом и сожалела о своем решении. Но тогда она еще была слаба, а месть недостаточно разрослась.

Вениамину был нужен ребенок, чтобы шантажировать возможных претендентов на отцовство и выкачивать с них деньги. Одержимость игрой становилась все больше, проигрыши были огромными, и палачу катастрофически не хватало средств. Он был готов на все.

А Алена… не могла сопротивляться. Она психологически зависела от своего палача. Дико его боялась и не могла перечить. Она подыгрывала ему. Говорила этим ненавистным мужчинам все, что было велено.

Для семьи она придумала себе жениха, рассказывала сказки о нормальной жизни. Обо всем знал только Рома. Он пообещал, что Вениамин к Алене больше не прикоснется. А в остальном… надо бороться.

Он боялся отца, не мог вступать с ним в прямой конфликт, по мере возможностей помогал. Но этого было недостаточно.