Александра Астафьева – Твой подонок (страница 29)

— Выпей, прошу... — пропускаю его бред мимо ушей.

— Тогда останешься сегодня со мной? Никуда не поедешь? Не уезжай к нему, мама! Я все папе рассказал!

— Я никуда не поеду, — успокаиваю его, лишь бы он выпил таблетку. — Не волнуйся, Максимилиан.

На самом деле, не знаю, что произошло между Макарским и его матерью, но судя по всему, парень сейчас пребывает в определенном временном отрезке из прошлого. Видимо, этот момент нанес ему душевную боль и травму.

— Это хорошо, — принимает стакан из моих рук. — Однажды ты меня не послушала и поехала. Я кричал и плакал, чтобы ты не оставляла меня одного. Не бросала... Ты тоже плакала и обещала, что вернешься. А потом... Ты оказалась в больнице.

Он произносит это с такой обидой и даже злостью.

— Когда я пришел навестить тебя, мне сказали, что теперь ты живёшь на облаке.

Тут он поворачивает ко мне голову и смотрит прямо в глаза.

— Прости меня, пожалуйста, а? Это я виноват, что отпустил тебя...

Я замолкаю и молю только об одном, пусть бы скорее принял средство. Вдруг хоть немного полегчает? Вдруг прошлое наконец-то отпустит его...

— Выпей, — уже хриплю, потому что слезы подкатывают и царапают горло.

— Прости, — выдыхает он, снова прикрывает глаза.

Не знаю, у кого он просит прощения, у меня или у матери своей, но я прощаю Макса. Как я могу его не простить после всего?

— Пей, ты должен... Нет, ты просто обязан выкарабкаться, — шепчу ему, не сдерживая слез.

Он послушно глотает таблетку. Откидывает голову назад и улыбается одними уголками губ.

— Она красивая, мам. Тебе бы она понравилась...

Глава 23

Лика

— Ну так что? Повеселимся? Яхта зазря пропадает…

Я рада, что Максу становится легче и тревога о прошлом постепенно отпускает его. Но это только на первый взгляд. На самом деле он всё ещё плох и нуждается в помощи.

Он шутит, как прежде. С определенным сарказмом. Где-то по́шло. Где-то с откровенным намеком на секс.

Глажу по кудрявым светлым волосам, пропускаю их через свои пальцы, пока голова Макса покоится на моем животе.

— Мы оба в таком состоянии, что только и остаётся — веселиться, — говорю ему не без тени улыбки.

— А что ещё делать? — спрашивает он. — Не от скуки же помирать.

— Я не знаю… — вздыхаю так тяжело, что поверить не могу. Мы вроде как спасены, и… Все равно нуждаемся в спасении.

— Ты большая молодец, моя девочка, — ловит губами мою ладонь. — Ты сделала все, что могла.

Макс имеет в виду то, как я отчаянно, используя рацию, пыталась выйти с кем-либо на связь. И мне удалось. Не знаю, слышал ли кто-нибудь меня отчётливо или нет. Собственные рыдания в динамике заглушали мои слова о бедствии. Я умоляла нас найти и спасти. Особенно Макса… Ведь жизнь парня до сих пор в опасности, несмотря на временное улучшение его состояния.

Название судна, на котором мы плывём, мне подсказал Максим, кому принадлежит яхта — тоже. Вот только сведения о местонахождении никто из нас не знал, хорошо, что название отеля, при котором случился мой незабываемый отдых, я помнила.

Да и пропажа Гореловых должна сработать в нашу пользу. Жаль только, что их будут первыми искать, а не нас.

Но пусть лучше уж так, чем никак. С нас достаточно приключений. Вдобавок, как назло, поблизости нет ни одной другой яхты с отдыхающими…

— Что бы тебе сейчас хотелось? — интересуюсь у Макса. Не даю ему закрыть глаза. Поддерживаю разговорами его сознание.

— Шампанское.

— Шампанское? — удивляюсь.

— Угу. Я даже знаю, где оно тут, — улыбается в ответ.

— Как управлять судном и где аптечка, ты не знаешь, зато где находится шампанское…

— Это несложно, бар здесь один.

— И что бы ты делал? — дотрагиваюсь пальчиком до кончика его носа. — Напился?

— Я не пью, если уж быть откровенным, — говорит он серьезно, затем прижимает губы к моему пальцу. — Я бы открыл его, выстрельнув пеной в воздух, и поливал. Тебя и себя.

Игриво втягивает фалангу в рот, и я шумно выдыхаю.

Макс даже в полуобморочном состоянии готов флиртовать и соблазнять.

Мачо, блин.

— Ты ощущал бы при этом триумф? Победу?

— Угу, — соглашаясь, прикрывает глаза и выпускает мой палец с характерным чмокающим звуком.

— А ещё я бы тебя везде целовал, слизывая с твоей кожи этот напиток.

Макс…

— Что?..

— Ты же сказал, что не пьешь, — дышать становится труднее, стоит представить описанную им картину.

— С тебя — пью.

Макс поднимает голову, пристально смотря на меня.

— Может, не нужно? — бесшумно сглотнуть не получается.

— Нужно.

Парень приподнимается на локтях и выпятив губы, тянется ко мне за поцелуем.

Клюю послушно в его рот.

Он требует ещё. Запускает пальцы в мои волосы. Сильнее надавливает, привлекая к себе ближе.

— Макс…

Я так счастлива, что ему лучше.

— Я вся грязная и вонючая.

— Никакая ты не вонючая, ты сладкая. Я же говорил тебе об этом?

Не ждёт моей реакции. Просто берет и целует. Как ему вздумается.

Дерзко и нагло владеет моим ртом, и я не в силах ему сопротивляться. Послушно ложусь с ним рядом, забросив ногу на его бедро. Он сильнее сжимает кожу на ягодице, тут же ласково проводит по ней подушечками пальцев, и мелкие мурашки бегут вслед за его движением. С недовольным стоном ему приходится отпустить мои губы.

— Черт, — усмехается, — голова будто не моя.

— Болит? — трусь носом о его кожу на шее с солёным ароматом.

— Нет. Просто пьянею от тебя.

Не замечаю, как сама вжимаюсь в его крепкое тело, напрашиваясь на продолжение.

— Полегче, куколка, — хриплым голосом ставит мои мозги на место.