Александра Астафьева – Твой подонок (страница 16)

Как работать руками, ногами... Как? Они словно одеревенели и не слушаются.

Я хочу всплыть. Один раз даже получается вынырнуть и глотнуть воздуха, чтобы потом вновь погрузиться с головой.

Всеми силами стремлюсь повторить это. Как назло, тело мое, как будто не мое. Руки не в состоянии ухватиться за Игната, будь он неладен, который, похоже, куда-то исчез.

Секунды тянутся вечность. Ощущение такое, что я окончательно теряю контроль, и никто не может мне помочь...

Хаос. Повсюду один хаос, и страх тяжелеет внутри моего тела.

Это конец?

Конец.

Ужасный. Нелепый... Неожиданный.

Почти мирюсь со своей участью, как вдруг нечто уверенное и сильное вцепляется в меня. Спасительный резкий рывок, словно невидимая рука, хватает меня и тянет.

Нет! Не конец!

Искра надежды, что меня не бросят в беде, даёт силу в борьбе за жизнь. Передо мной распахивается пространство, и тело с лёгкостью выталкивают наверх. Первое, что приходится делать — жадно ловить ртом глотки воздуха, которого так не хватает лёгким.

Они горят. Сердце в груди — ноет. Руки и ноги как плети, неспособные обрести двигательную функцию.

Я неживая.

Или?..

Я же чувствую? А значит, все еще живу. И слышу, как кто-то зовёт меня по имени, прижимает меня к себе, и просит держаться и... не сдаваться.

И этот кто-то — Максимилиан. Подонок, каких поискать...

Сейчас он единственный, кому есть до меня дело.

— Лика!

Меня достали с того света. Прямо сейчас началась моя вторая жизнь.

Хватайся за нее! Третьей не будет.

От страха, кажется, мое зрение стало расплывчатым, но слух не подводит. Макс кряхтит и надрывается. Ему непросто быть со мной в огромном водном пространстве.

— Дыши! — громко приказывает мне. — Лика...

Я дышу, хоть и тяжело восстановить свои силы и окончательно прийти в себя, но, собравшись с эмоциями, концентрирую на Максе все свое внимание.

— Макарский, — и на его губах мелькает улыбка.

— Тебе знакома моя фамилия? — спрашивает, при этом не сильно удивляется.

— Ты меня везде достанешь. И речь не только о воде, — выдыхаю со стоном и опрокидываю голову назад.

— Лика?! Лика-Лика... — обеспокоенным голосом просит бороться.

— М? — возвращаюсь.

Я просто без сил, и понимаю, что ему с моим грузом в воде барахтаться сложнее. И это мягко сказано.

— Все хорошо. Не бойся, — что-то подобное выдает его рот, когда смотрю на него. — Держишься за меня?

— Кажется, да.

— Плавать умеешь?

— Ч-что?

Он шутит? Какой плавать?

Я сейчас не в том состоянии, чтобы языком ворочать, а он про дурацкое плавание...

— Сможешь грести рядом? Нам нужно доплыть вон до того бл*дского судна, чтобы я мог кое-кому башку разбить за его шутки тупые.

— Ты про яхту, которая отплывает от нас?

— Да. Что-о-о?!

Резко повернув голову в ее сторону, Макс принимается орать что есть мочи:

— Эй! Стой!

Он норовит броситься вплавь за яхтой, но тяжесть моего тела мешает ему это сделать.

— Сто-о-о-ой!!! — кричит так громко, что уши закладывает.

Это кошмар. Это просто какой-то кошмар.

— Вернитесь!

И чуть тише умоляет меня:

— Лика, солнце, давай, постарайся работать руками и ногами... Или хотя бы самостоятельно держаться на воде.

А потом кричит громче, отчего мой желудок скручивает узлом очередного страха:

— У**ки!!!

Его голос полон злости и отчаяния.

— Уроды!!!

Нас бросили. Вечером. Посреди огромного водного пространства. На выживание.

И ничего не остается, как наблюдать за отчаливающим задом яхты, на палубе которой веселье в самом разгаре.

— Гандоны вонючие, — выплевывает Макс, задыхаясь. — Ну не твари, а?

Холодные волны обнимают наши тела, пока мы оба зависаем в этой жуткой беспомощности.

— Ма-а-акс! — срываюсь на плач.

Соленый привкус воды проникает в каждую мою клеточку наряду с диким ужасом.

— Тише, тише, — старается он успокоить меня.

— Мы умрем? — мой голос уже не принадлежит мне. Слезы смешиваются с водой из океана.

— Нет, — старается звучать убедительно, но я не верю.

Скоро совсем стемнеет. И нам податься некуда. Находиться здесь долго мы не сможем. Поэтому...

— Макс?..

Он погружается в воду с головой, утягивая чуть за собой. Затем снова выныривает, глотая воду.

Максу я в тягость, ведь необходимо самому каким-то чудом держаться на плаву, и мне не давать идти на дно.

Проклятье! Хочется садануть по воде, но руки заняты. Пытаюсь ими двигать и самостоятельно плескаться в воде, но всякий раз они крепко цепляются за парня, которого я ненавижу все душой, в которого была когда-то влюблена без памяти. И сейчас он единственный, кто разделяет со мной страх и эту глупую участь…

— Макс! — откашливаюсь. — Мы тонем.