Александра Астафьева – Тот самый гость (страница 10)

— Оскар не находил места возле меня. Скулил, не зная, как помочь. Оттаскивал с дороги, вцепившись зубами за ворот пальто. Облизнув несколько раз, он убежал в сторону частного сектора жилых домов. Я звал его, пытался встать, но боли были адскими. Рухнув на землю, мое тело отказывалось чувствовать силы.

Самоотверженный мой Снежок потерялся сам, когда нуждался в спасении своего хозяина.

— У тебя самый замечательный пес, Олег, — говорю ему, вставая с кровати. Пройдя несколько шагов по комнате, останавливаюсь и вытираю набежавшие на глаза слезы.

— И я благодарен судьбе, что он нашел тебя. Ту, которая спасет меня.

Гуров встает на обе ноги и пытается сделать ко мне шаг. У него получается. В данный момент он не только идет на поправку, но и уверенно шагает ко мне.

— Все, что происходит с нами, Вера, — не случайность, — его голос рядом тихий, пальцы прикасаются к волосам, чтобы откинуть локоны с моего лица, а после дотронуться скул и задержать мгновение. — Ты в это веришь?

Кивок головой означает мое согласие. Задумчивое, безмолвное, настоящее мое согласие.

— Я тоже.

Можно забыть о том, что больница не место для свиданий и, вряд ли мы в состоянии пресечь черту пациент-медсестра, как совсем недавно я считала. Мы давно все это пересекли и перечеркнули.

— Отлично выглядишь, все-таки согласилась пойти на вечеринку? — сексуальный его голос немного приводит меня в чувства, а вот пульс продолжает скакать как у зайца.

— Да, я… — Пора было и мне начинать говорить. Но отвлекаюсь, когда замечаю по страдальческому выражению лица мужчины, что стоять ему не так-то просто.

— Присядь, Олег, тебе еще рано опираться на больную ногу.

— Не обращай внимания. В самый раз, Лукин разрешил. Хочу стоять с тобой, а то все лежа, — смеется, — надоело. Тебе понравилось в клубе?

— Нет, — мотаю головой.

— А танцевать?

— Нет. Я не танцевала.

— Еще не вечер, — произносит он, кладя руки на мою талию, и я позволяю этому мужчине обнимать себя таким образом.

Он сбивает меня с толку или наоборот хочет расслабить. Не понимаю его, потому что дрожу как осиновый лист в кольце его рук. Гуров высокий, крепкий, он окружает меня стеной своих мышц и укутывает теплотой взгляда.

— Все позади, Вера. Выдохни, ты напряжена.

Я делаю, как он просит: громко выдыхаю, но беспокойство не исчезает полностью.

— Расскажи мне, по какой причине ты здесь? Ты ведь не на работу пришла? — задает вопрос томным голосом.

— Нет, — повторяю снова, держась за его плечи. — Нет.

— Значит, сейчас я не твой пациент.

Не вопрос, а констатация факта.

— Н-нет.

Похоже, это слово чаще всех использую в своем лексиконе последние несколько минут.

— Я очень рад, — говорит Гуров.

Поднимая взгляд, встречаюсь с весельем в голубизне его глаз. Его лицо настолько близко, что мы обмениваемся дыханием.

— Прости, что не подготовился к приему такого гостя как ты, но кажется, — смотрит в сторону стола, на котором стоит термос, — чаем смогу угостить.

Все его слова вызывают улыбку на моем лице и… Вообще-то, я смеюсь. И он тоже. Негромко. Ночь все же на дворе, да и мне бы не хотелось, чтоб кто-то узнал из работников о моем нахождении здесь.

— Хотя, знаешь что?

— Что?

— К черту чай, — шепчет губами, приближаясь окончательно к цели.

В следующее мгновение, когда не в состоянии сказать «нет», а убежать тем более не получается, да и вряд ли захочется; когда все застывает вокруг и существуем только мы, невозможно отрицать безумное притяжение. Наклонившись к лицу, Олег ловит мои губы своими, и бережно держит их в плену. Мягкий, нежный, открытый, настоящий… Гуров, такой как есть, каким всегда был с первой минуты нашей встречи. Он не спешит, но становится смелее, не позволяет лишнего. И только, когда я перемещаю руки с его плеч на скулы, покрытые легкой щетиной, мы сливаемся в настоящем поцелуе. В том самом, котором я так нуждаюсь, который расслабляет, даёт надежду и наделяет уверенностью в искренности происходящего. Он дарит приятный вкус волшебства и, наконец-то, ощущение какого-то праздника.

В глазах сверкают софиты счастья и блаженства, в душе взрываются фейерверки, а в сердце зарождается новое и неизведанное.

— О чем думаешь, Вера? — спрашивает он меня спустя мгновение.

— А ты? — мне также интересно, когда продолжаем стоять, не имея желания отпускать друг друга.

— О нас. Я думаю о нас.

Олег улыбается и крадет с моих губ еще один короткий, но самый нежный, поцелуй.

— А я думаю о тебе, — в моем взгляде плещется нескрываемое беспокойство.

— Со мной будет все в порядке, — уверяет мужчина, проводя руками по моим волосам.

Хочу надеяться и верить, что это так. Однако мне мешает успокоиться мысль о недоброжелателе, который все еще на свободе. Олега до сих может поджидать опасность.

9. В предвкушении праздника

— Ты в следующий раз менее заметно проникай в его хоромы палатные, — встречает меня Жанна как-то утром. — Не бойся, я — никому.

Плутовка жестом руки «застегивает» рот на замок и лукаво подмигивает. Как ни старалась, но той ночью Голубкина застукала меня, выходящей из палаты Олега.

— Это, не то, что ты думаешь, — начинаю оправдываться, однако передумываю и ловлю на слове ту, которая «ни-ни». — Спасибо, что никому не расскажешь.

— Все давно все видят, Вера.

— Ну и отлично, значит, не придется обращаться к офтальмологу.

— Ты так светишься, и Гуров твой…

Игнорировать мой сарказм Жанка умеет.

— С чего ты решила, что он мой?

— Ой, да, — машет рукой, — как будто ты не знаешь, что он лет пять как холостяк. А то и больше.

Вот это новости. Я, как всегда, выпадаю из общего эфира.

— Нет, не знаю. А ну-ка?

Самой интересно, какую небылицу на этот раз придумает Голубкина.

— Женат был наш Олежка на одной модели. Высокой такой, белобрысой.

— И че? — интересуюсь, наигранно зевая.

— И че? Развелись.

— А зачем женились?

— Да кто их там знает? Чтоб развестись, наверное, — пожимает плечами и хохочет.

Жанка — выдумщица, каких поискать. В одном только права. Олег действительно был женат. Тему прошлого мы затронули не так давно на очередном нашем незапланированном «свидании». Вот только жена никакая не модель. Она была из числа его коллег. Вместе учились, вместе работали, но жили по разным углам. Частые командировки, большой объем работы, всеобщая усталость, возможно, были и другие причины, я не вдавалась в подробности. Отношения не выдержали прочности, поэтому после двухлетнего брака, не имея ни детей, ни общего нажитого имущества, решили разойтись. В итоге сохранили частичку теплых приятельских взаимоотношений.

— Мужика этого надо брать за… это самое… — завершает Голубкина со мной диалог, сжимая в воздухе кулаки.

Ну-ну.

Смешная такая, когда серьезная. Знаю, что она и многие другие коллеги желают мне счастья, и всячески помогают в его осуществлении.

Сегодня, завтра и последующие несколько дней приближают нас к Новому году. Прошло достаточно времени со дня поступления Гурова, а я до сих пор ношусь с ним как с маленьким ребёнком, несмотря на то что Олег в состоянии потихоньку перемещаться самостоятельно. Он нарочно делает вид, что нога его болит и просит отвезти на пару этажей выше в кабинет ЛФК. Разве я могу ему отказать?