Александр Звягинцев – Профессиональный инстинкт (страница 6)

Вера Александровна. Однажды пришел выпивший, мы легли спать, и он начал храпеть. Я его растолкала и говорю: «Что может быть хуже пьяного мужика!» Он посмотрел на меня и сказал, как отрезал: «Пьяная баба!» И тут же снова заснул, как убитый…

Виктор. Слушай, а каким он казался тебе в молодости? Я помню его фотографии – такой здоровый парень, лицо простоватое, обычное… Это уже потом вдруг проступило совсем другое лицо…

Вера Александровна. Для меня он всегда был одним… Мне страшно, Витюша! Что с нами будет? Без отца…

Виктор. Помнишь, бабка говорила: «Живым в могилу не ляжешь, хотя и впору уже».

Вера Александровна. Ну, утешил. Ты как скажешь, так не знаешь – плакать или смеяться.

Виктор. Смеяться, мать. Если выбор такой, то только смеяться… Сейчас бы выпить! У нас ничего нет случайно?

Вера Александровна. Надо посмотреть.

Они уходят. Смотрит из темноты белый бюст.

Появляется Тася. Подходит к телефону. Берет трубку, но тут замечает бюст, ахнув, роняет трубку. Смотрит на бюст, он словно притягивает ее. Она подходит совсем близко, пытается накрыть дверцу, но та со скрипом открывается вновь. Тася в смятении торопливо уходит.

Входят Максим и Неволин. Сразу видят бюст.

Максим (он явно слегка выпивший). Елы-палы, мать моя! Ничего себе встреча!

Неволин. Да, впечатляет. Слушай, а откуда он у вас, я что-то и не помню… Помню, что был, а откуда, зачем?

Максим. Что, брат, пронимает? Берет за душу?.. Это тебе не хвост собачий. Тут штука посильнее «Фауста» Гете! Отец его, знаешь, как называл? Идолище поганое. Какой-то ваятель-любитель осчастливил. Отец ему помог с чем-то… Не помню уже… То ли с квартирой помог, то ли ребенка на операцию пристроил… Он же все время кому-то помогал… А мужик этот, оказывается, после работы ваял скульптуры для души. И как-то раз подвозит на грузовике это произведение прямо к дому. Мы туда-сюда, а как откажешься?.. Думали-думали, что с ним делать, потом спрятали в чулан, чтобы людей не пугать. Не перед домом же было ставить!.. Решат, что Иконниковы спятили… (Максим смотрит на бюст внимательно). А ведь схватил ваятель что-то… Что-то в этом чуде-юде есть от отца. Раньше я не замечал…

Неволин. Значительность чувствуется… Человек-то был незаурядный.

Максим. Это да, мы пред ним ничто, муравьи, спешащие по сво – им делам… Для кого величия, а для кого… Знаешь, я не успел с ним пожить на равных. Так и остался для него маленьким. Он – титан, а я под ногами крутился. Это Виктор считался наследником и продолжателем, а я так… Он меня ничем не нагружал. Только в последнее время его потянуло как-то ко мне, когда Виктор ушел от него… Но он уже умирал… и ничего у нас не получилось. Опоздали. (Бюсту). Вот так, старик. А ты ничего и не знаешь. Я жил с ощущением, что за мной – стена, железобетон. И вдруг оказалось, что стены нет и надо самому…

Неволин. Да вроде пора уже и самому… Где-то и что-то…

Максим. Пора, брат, пора…

Неволин. Слушай, а что вы действительно побежали отсюда как муравьи? Мать вон довели… Для нее же этот отъезд, как конец света!

Максим. А ты что предлагаешь?

Неволин. Не хотите – не уезжайте.

Максим. Вот так вот. Ты что ли нам разрешаешь?

Неволин. Попробовали бы вот его отсюда выгнать! (Указывает на бюст). А вас, выходит, можно… Вы сами на все согласны, что ж вас жалеть? С вами делай, что хочешь…

Максим. Вот как ты запел! Ишь ты! В своей Германии что ли научился?

Неволин. И там тоже. Там, знаешь, на печи не полежишь! Знаешь, скольких сил мне стоит каждый раз добиться продления визы? Немцы делают все, чтобы я там не остался, регулярно стараются выпереть, каждый раз надо искать с высунутым языком новый рабочий или издательский договор…

Максим. Ну и возвращался бы!

Неволин. Куда? Куда мне было возвращаться? Ни жить негде, ни работать!

Максим. Не надо было квартиру своей жене оставлять. Раз развод – значит, распил. Всего! Все пополам. А ты ей квартиру оставил, а сам уехал. Слава богу, хватило ума не выписаться оттуда и сохранить на нее права. Теперь-то она твоя? Квартира?

Неволин. Теперь моя. Так что осталось найти работу и можно возвращаться…

Максим. Слушай, так она точно пьяная с каким-то мужиком была?

Неволин. Да какая теперь разница! (Смеется) Ну вы и семейка! Вас одно интересует – пьяная и с кем? Ты еще спроси сколько теперь квартира стоит?

Максим. Да я уже прикинул – бабки хорошие, если продавать. Кстати, как на предмет занять?

Неволин. А как дачу сохранить тебе не интересно?

Максим. А ты что – знаешь?

Неволин. Да вы начните сначала что-то делать! Хотя бы! У вас столько знакомых осталось, вполне влиятельных людей. Этот друг твоего отца, Юдин сейчас зам генерального директора в фирме. Обратитесь к нему. Кстати, я узнал, что Инга Завидонова сейчас в конторе здешней работает, не последний человек…

Можно с ней поговорить… В суды пойти… Надо просто что-то начать делать!..

Максим. Да ладно, не суетись. Поздно уже. Ушел поезд…

Неволин молча смотрит на него, удрученно крутит головой.

Максим. Пойдем лучше пивка дернем. Я там во дворе в кустах шесть банок спрятал!

Неволин (смеется). В том самом месте? Как в детстве? Чтобы мама не нашла!

Максим. Ну!.. Эх, какие были времена!

Они уходят. Из другой двери появляются Виктор и Вера Александровна. В руках у Виктора бутылка. У Веры Александровны несколько рюмок. Садятся да стол, Виктор наливает две рюмки.

Вера Александровна. А что ж мы вдвоем, как пьянчужки? Надо всех позвать.

Виктор. Да ты не волнуйся, сейчас они все на запах налетят. Ладно, мать, давай… Что поделаешь, всему приходит конец…

Вера Александровна выпивает, и на гладах у нее выступают следы. Виктор молчит, наливает себе еще рюмку и пьет.

Постучав в дверь, входит Инга Давидонова. Стройная, подтянутая, подчеркнуто деловитая, воплощенная бизнесвумен.

Инга. Добрый день. Не помешала? Вы тут собираетесь…

Виктор (неожиданно захмелевший). Простите, мадам, а вы собственно кто?

Инга. А я работаю в дирекции дачного поселка.

Виктор. Начальство, так сказать. Власть! Как я вас всех не люблю!

Инга (хладнокровно). Что поделаешь. Вот зашла посмотреть, как вы съезжаете, все ли в порядке!

Виктор (орет). Да ничего у вас не в порядке! Как был совок, так и остался! Где эта чертова машина, которую вы обещали!

Инга. Непредвиденные обстоятельства, машина скоро будет!

Вера Александровна (возмущенно). Съезжаем! Оказывается, это мы съезжаем! Мы сами! Нет, это вы гоните нас! Вы подали на нас в суд. Подумать только – в суд! Как будто мы какие-то мошенники, проходимцы! А мы здесь прожили столько лет. Когда мы приехали сюда, здесь еще ничего не было. Вашей конторы уж точно! Это мой муж строил здесь все. А вы теперь нас в суд тащите!

Виктор (разваливается на диване, на него вдруг находит благодушие). Мы здесь теперь чужие люди. Проходимцы, мать, проходимцы. Ты уж называй вещи своими именами. Мать, что ты набросилась на человека? Что ты от него хочешь? От него ничего не зависит, неужели ты не понимаешь?

Вера Александровна. Ни на кого я не набросилась. Очень нужно!

Инга (с чуть заметной усмешкой). Кое-что и от меня зависит… Главное, чтобы все прошло без эксцессов.

Виктор. А что вы понимаете под эксцессами, мадам? Может, разъясните?

Инга. Вы же не первые освобождаете дачу, и до вас уезжали люди… Ну и случалось… Истерики… Некоторых даже пришлось выносить с милицией и судебными приставами… Ну, судя по всему, сегодня мы обойдемся без милиции…

Виктор. Да уж, этого удовольствия мы вам не доставим. Обойдетесь!

Инга. Скажите, а Максим тоже здесь?

Виктор (дурашливо). А зачем это он вам понадобился? Что за счастливчик – чем он так баб привораживает? Толстый стал, лысеет, а бабы к нему все равно льнут. Мадам, как вы понимаете, к вам это не имеет ровно никакого отношения. Я понимаю, у вас к нему сугубо деловые вопросы. Наверное, он задолжал вам определенную сумму. Впрочем, как и всякому встречному…

Инга. Да нет, дело не в деньгах…

Инга уходит.

Виктор. Экая таинственная незнакомка. Аж жуть!

Вера Александровна (в ужасе). Боже мой, это она! Это точно она!