Александр Звягинцев – Профессиональный инстинкт (страница 18)

Полина (решительно вмешивается). Вот на этой знакомой тебе даче, мы и будем работать над сценарием. А потом и кино снимать будем…

Северин. Давненько я тут не был… А жить, спать, вкушать другие радости жизни где будем?

Полина. Мы с дамами здесь, а ты во флигеле… Вот такая диспозиция, господин прокурор.

Марина ( испуганно). Прокурор?

Вера. Наша тема! Что я тебе, мать, говорила!

Марина. А разрешите, я вас провожу, товарищ прокурор. Все покажу…

Вера. Я сама провожу!.. Я там, кстати, рядом живу – в «светелке», колыбельные до утра пою и бисером вышиваю… Заходите посмотреть!

Полина. Северин, ты прямо нарасхват. Пошел по рукам.

Северин (с иронией). И главное – всю жизнь так. Потому что я красивый.

Северин и Вера уходят.

Марина. Вспомнила! Он, прокурор этот ваш, туту судьи бывал… Как раз незадолго до смерти приезжал. Целый день о чем-то говорили, спорили… Я еще коньяк им приносила…

Полина. Кто бы сомневался!

Вечер. Вера и Северин идут мимо дачи по тропинке к флигелю. В руках у Веры фонарь.

Вера. Прокурор, прокурор, а сколько я лет проживу!

Северин. Что я тебе – кукушка? Ты на дорогу свети.

Вера. Солнце любите?

Северин. Больше луну.

Вера. Ну, тогда пойдем в темноте. (Выключает фонарь). Вот отсюда – тридцать шагов, и мы пришли. Вы – считайте, а я буду болтать. Я, вообще, ночью спать не могу. А вот днем. Хоть рядом со мной Билан будет петь – глаза не открою! Я – ночное создание.

Северин (рассеянно). Темные дела в основном совершаются ночью. Не боишься?

Вера. А чего бояться? Как в анекдоте про Красную шапочку. Волк ее встречает и спрашивает: «Не боишься одна-то, по лесу?.. Ночью? Девочка все-таки, в короткой юбочке… А она отвечает: «А чего бояться? Денег у меня все равно нет, а трахаться я люблю…».

Северин. Смешно. Маман рассказала?..

Вера. Не-а, дяденька один хороший? Не молодой, правда, но веселый!

Северин. Педофил, что ли, местный?

Вера. А кто его знает!.. Да это теперь и неважно…

Северин. Почему это?

Вера. А он уехал… Далеко-далеко…

Они входят во флигель.

Вера. Пришли уже… Вот тут вы будете жить. Вот на этом диванчике спать. Я тут народ по дачам часто веселю. Как ночная птица, прилетаю в лунном свете на своих крыльях… Танцую… Кому-то нравится…

Северин. А кому нет?

Вера. Улетаю.

Северин. Ак генералу Лоскутову залетать не приходилось?

Вера. Ладно, мне на дискотеку пора…

Северин раскладывает диван. Вера не уходит, наблюдает за ним.

Вера. Если бессоница будет, приходите к нам… А не придете, я сама потом к вам приду.

Северин (устало смотрит на нее). Тебе сколько лет?

Вера. Тринадцать.

Северин. Ну-ка, иди отсюда! Кыш, Красная шапочка!..

Вера. Ой, ой, суеверный какой! Я пошутила. Тринадцать с половиной!.. Или семнадцать… Я не помню, надо у матери спросить…

Вера уходит, вдруг останавливается в двери.

Вера. Да, мне надо вас предупредить…

Северин. Ещеочем?

Вера. Знаете, ко всем, кто здесь спит, судья ночью приходит…

Северин. Вот как… Зачем? Чего ему надо?

Вера. А это от человека зависит…

Вера уходит. Северин ложится на диван, сложив руки да головой.

Северин (зевая и закрывая глада). Ну и зачем тебе все это надо?..

Из темноты возникает фигура судьи Оконечникова. В руках у него шар для медитации. Он крутит его в руках, что-то бормоча про себя.

Северин. Привет тебе пороков наших обличитель, секретов ревностный хранитель. Так и знал!

Судья. Что?

Северин. Что вы явитесь… Мы же не договорили тогда, когда я был здесь…

Судья. Должен сказать тебе, не прокурорское это дело в кино публику ублажать и развлекать. У тебя профессия другая – тихая, рассудительная. Да и что за кино-то сочинять будешь? О чем?

Северин. Как пьяная жена мужа-генерала убила… Застрелила спящего из подарочного пистолета, который он в сейф убрать забыл, потому что сам пьяный был.

Судья. Да, богатый сюжет! Неужели тебе интересно для киношников это дело раскручивать? Им это только для сенсации нужно. Мы же с тобой ради установления истины старались. Это разные вещи.

Северин. Считайте, что я просто решил подзаработать.

Судья. Не верю. Знаю, что вы, Северины, без смысла не можете. Ты не из таких.

Северин. Вам легко сейчас рассуждать!

Судья. Да, с меня теперь взятки гладки. Я теперь вот здесь с богами говорю. Нахожусь, как говорят юристы, в другом правовом поле… А вот ты… Тебе еще людям в глаза смотреть надо…

Северин. Опять намекаете, что правду мы тогда до конца так и не установили? Только одну несчастную женщину в убийстве мужа обвинили и в тюрьму упрятали? А до остальных не дотянулись!

Судья. Да. Не дотянулись. Поэтому считаю, что если совершено преступление, всегда есть преступник – конкретный и реальный. Тот, кто воткнул нож или нажал курок. Но очень часто есть еще и тот, кто дал приказ это сделать или довел человека до этого. Так что даже тогда, когда кажется, что истину вообще установить невозможно, искать ее все равно надо. И люди всегда ее будут искать, потому что не могут согласиться, что ее нет вообще. Ибо тогда жизнь просто бардак, а люди – плохие клоуны или безмозглые мартышки.

Северин. Вы извините меня, я что-то не все понимаю. Как-то вы издалека заходите.

Судья. Я хочу, во-первых, дать тебе один совет – никогда не старайся кому-то угождать, всегда работай на истину, а если уж не знаешь, как по закону поступать, поступай по совести. И, во-вторых, я тебе одну мою рыжую тетрадку подарю. Тайную, рыжую такую…

Судья приближается к дивану, достает оранжевую тетрадь и передает Северину.

Северин. Зачем она мне?

Судья. Знаешь, как в сказках говорят – пригодится… Я ее завел, когда в Японии жил. Я в нее такие особые японские вертушки для мозга записывал. После них многие темные вещи становятся яснее…

Северин. Ой. Вы тут такого наговорили – выпить хочется.