Александр Зубков – Восхождение. Путь безмолвия (страница 4)

Жалсан с замиранием сердца слушал монаха, но подниматься с песка не спешил. Он практически не чувствовал своих затекших конечностей, поэтому прежде стал аккуратно растирать их руками. Настоятель с пониманием ожидал рядом и не торопил парня. После небольших усилий Жалсан почувствовал приток теплой крови к конечностям, с новой силой разливающейся по венам. Через несколько минут он вытащить ноги из-под себя и осторожно ступил на землю.

– Я смотрю подобные практики для тебя не в новинку, – промолвил настоятель, одобряюще наблюдая за его действиями.

– Иногда у меня бывают такие длительные видения, – признался он, – что, когда прихожу в себя, вообще не чувствую свое тело.

– Это плохо, – покачал головой настоятель, – но не переживай, мы это исправим.

Юноша учтиво поклонился.

– Теперь можешь идти? – поинтересовался монах.

– Думаю, да, – кивнул Жалсан, осторожно делая первый шаг навстречу своему опекуну.

– Вот и отлично, – придерживая мальчика за руку, сказал настоятель. – Если еще чувствуешь слабость, можешь держаться за меня, в этом нет ничего зазорного. После своих подвигов можешь этого совершенно не стесняться.

Жалсан с удивлением взглянул на монаха.

– О каких подвигах вы говорите?

– Не скромничай, – улыбнулся настоятель, стараясь держать удобный для мальчика темп. – Один из тридцати неподготовленных юношей способен выдержать то испытание, которое ты с честью преодолел. Как ты уже наверное догадался, наш монастырь очень строг при отборе послушников, но результат того стоит. В основном к нам приходят подготовленные ученики, которые прошли определенную школу. Откровенно говоря, мне немного жаль, что ты не сможешь проходить обучение в стенах этого храма, но твои способности должны увидеть другие учителя.

– Я должен буду пройти еще одно испытание? – насторожился Жалсан.

– Да, – подтвердил настоятель, – но об этом позже. Сейчас тебе необходимо хорошо отдохнуть. У тебя будет отдельная комната. Ближайшие три дня ты будешь моим гостем, а после этого мы с тобой тронемся в путь.

В этот момент они подошли к одной из каменных лестниц, незаметно расположившейся между зданиями. Она вела на вершину крепости, к самым верхним корпусам. Несмотря на усталость, такой подъем подбодрил Жалсана, хотя непродолжительное пребывание вне медитации начинало напоминать о естественной потребности в отдыхе. Дойдя до верхнего яруса, настоятель резко свернул в сторону на обвивающую по окружности монастырь пыльную дорожку, увлекая юношу за собой. С этого уровня открывался умопомрачительный вид на долину, окутанную со всех сторон могучими горными хребтами. Там, далеко внизу, Жалсан снова увидел журчащую речушку, служившую им надежным ориентиром в те моменты, когда он со своими спутниками теряли путь в горных лабиринтах. Где они теперь, он не знал. Парень понимал, что Мимар не выдержал испытание, так как утром сидел на песке в полном одиночестве. Он подошел к краю дорожки и осторожно посмотрел вниз. Его внимание сразу привлекла открытая площадка, на которой монахи играли с мячом, перебрасывая его через натянутые веревки. Игровое поле расположилось на втором ярусе и с тридцатиметровой высоты бегающие послушники напоминали Жалсану сумбурно копошащихся насекомых. Он воспринял это бессмысленное передвижение по очерченной поляне весьма скептично, и та строгость, с которой его принимали в храм, показалась мальчику слегка напыщенной. Однако он быстро изменил свое мнение, так как настоятель в этот раз не обременял себя ожиданием, и успел отойти от него на достаточное расстояние. Бросившись за ним, парень быстро догнал монаха, и больше не отставал от него ни на шаг. Вскоре они остановились около небольшого, обветшалого от времени здания.

Монах подвел Жалсана к двери и широко распахнул ее, пропустив юношу вперед. Мальчик вошел в скромно убранное небольшое помещение. Из оконного проема, вырезанного в стене, хорошо просматривались учебные корпуса и изогнутые кровли храмов. Легкое одеяло, простеленное под окном, в полной мере заменяло кровать. В дальнем углу комнаты лежал коврик для медитативных практик, около которого стоял кувшин с водой и пиала, наполненная неизвестной Жалсану едой.

– Это комната для гостей, – пояснил настоятель. – Ты будешь жить здесь один, но иногда к тебе будет заглядывать монах и приносить пищу. Если что-то потребуется, можешь спросить у него, где меня найти. Как только ты отдохнешь и наберешься достаточно сил, мы тронемся в путь.

Жалсан учтиво поклонился, затем развернулся и без стеснений улегся на одеяло.

– Ты бы поел, Жалсан, – посоветовал настоятель, видя, что мальчик собирается спать. – После такого испытания тебе может потребоваться больше суток для отдыха, поэтому сейчас самое время подкрепить тело едой.

Жалсан с благодарностью посмотрел на монаха, и, не обременяя себя подъемом на ноги, на четвереньках подполз к предложенным угощениям. Сделав несколько глотков воды, юноша перевел взгляд на содержимое пиалы.

– Не бойся, – подбодрил настоятель, видя его смятение. – Попробуй. Это орехи, пропитанные медом. Такие сладости мы едим крайне редко, но сегодня ты их заслужил.

Парень взял с пиалы липкий орех, недоверчиво понюхал, и только после этого отправил его себе в рот. Тонкий привкус раннего весеннего меда изумительно сочетался с питательным маслянистым вкусом ореха. От наслаждения Жалсан закрыл глаза. Такого деликатеса он не ел никогда в жизни, и даже не представлял, что в мире существует такая еда.

– Ну, вот и хорошо, – добродушно рассмеялся настоятель. – Теперь я тебя оставлю. Ешь, отдыхай, набирайся сил.

С этими словами монах вышел из комнаты, а Жалсан поспешил за второй порцией. Сделав еще глоток воды, он взял пиалу со сладостями в руки и забрался на одеяло. Так хорошо он давно себя не чувствовал. Через несколько минут Жалсан свернулся калачиком, закрыл глаза, и в ту же секунду провалился в сладостный мир сновидений, даже не успев доесть свое кушанье, а его рука так и осталась лежать на пиале с орехами.

Настоятель лишь немного ошибся в своих расчетах. Жалсан проспал больше суток, проснувшись под вечер следующего дня. Сладко зевнув, он открыл глаза и осмотрелся вокруг, вспоминая последние события, произошедшие с ним. Липкая рука помогла быстрее восстановить картину происходящего. Поднявшись с теплого одеяла, Жалсан подошел к двери и открыл ее. Легкий ветерок приятной прохладой ворвался в комнату, наполнив пространство сладковатой свежестью гор. Вдохнув полной грудью, Жалсан лениво потянулся и вышел за порог, где чуть не столкнулся с сидящим у входа молодым монахом. Послушник тут же поднялся, поклонился мальчику и учтиво произнес:

– Настоятель велел мне отвести тебя к нему, как только ты проснешься.

Такое внимание явно польстило юноше, и он кивком головы дал понять, что готов выполнить его указания. Монах молча развернулся, и направился по узкой дорожке, ведущей вдоль стен. Жалсан не отставал от него ни на шаг, не обращая внимания на открывающиеся вдали красоты долины. Справа в двух шагах от них располагались корпуса учебных заведений, молитвенные залы и жилища руководящего состава монастыря. Слева их путь ограждали плоские кровли зданий нижнего яруса. В некоторых местах они располагались так близко к краю тропы, что при желании можно было спрыгнуть на них. Затем мальчик увидел лестницу, по которой настоятель привел его на верхний ярус, но спускаться по ней они не стали, а направились дальше. Вскоре дорога резко свернула за угол трехэтажного здания, и монах остановился у двери…

Дальше Матвей потерял четкий контроль над видением, которое поразительным образом открылось ему во сне. Он проснулся, но все еще смутно продолжал улавливать картинки видения, словно при ускоренном просмотре фильма. Он видел, как Жалсан с настоятелем покинули монастырь, видел их непростой трехдневный переход через горы, видел, как путники достигли золотой дороги, ведущей к Рамахату, и что после этого, каждый пошел своим путем. Настоятель отправился обратно в монастырь, а Жалсан начал свое восхождение к стенам Рамахата. Матвей видел переживания парня при первом знакомстве с лунными лучами. Видел, как к нему навстречу вышел Ринпун для того, чтобы сопроводить его к воротам монастыря. Увидел он и то, как радостный Жалсан вошел в Рамахат, но то, что произошло за воротами, осталось для него закрытым.

2

Не в силах преодолеть барьер Рамахата, Матвей открыл глаза, стараясь как можно четче запомнить каждую деталь своего сновидения. Таких ярких переживаний другого человека он не испытывал никогда в жизни, но, как бы Матвей ни старался, воспоминания, хоть и медленно, все же угасали. Вскочив с кровати, он сел за письменный стол и стал быстро записывать увиденную историю. В некоторых местах Матвей терял ход событий, поэтому оставлял на белых листах пропущенные строки. Он не сомневался, что позже сможет восстановить эти пробелы, поэтому упорно продолжал записывать то, что помнил, и спустя двадцать минут сновидение было отображено на бумаге. Матвей положил на стол ручку, удовлетворенно откинулся на спинку кресла и с нежностью взглянул на портрет в белоснежной резной рамке, стоявший перед ноутбуком. Это был портрет Кэтэри…

Вот уже две недели как он вернулся с Тибета и жил в своей городской квартире. Больше всего на свете Матвей не любил длительные ожидания, во время которых приходилось бездействовать. Линда уехала в свою очередную экспедицию, а Андрей находился в командировке, занимаясь PR-продвижением одного из политиков. Друзья оставили его в полном одиночестве, и ему ничего не оставалось, как затаиться и ждать. У него не было ни малейшего основания не доверять силам Кайласа, обещавшим помочь, поэтому он терпеливо коротал дни пустой городской жизни.