Александр Зубков – Геополитика и проблемы национальной безопасности России (страница 3)

Бывший немецкий генерал К. Хаусхофер утверждал, что место, где государство расположено, и его территориальные характеристики составляют основные детерминанты геополитической исторической судьбы данного государства. Проблемы геополитики в Германии развивались прежде всего военными, которые исключительно остро переживали свое поражение в Первой мировой войне и утрату Германией лидирующего положения в Европе и мире. К. Хаусхофер сыграл важную роль в основании в Мюнхене института геополитики. Он же в 1924 г. стал выпускать «Журнал геополитики». По мнению К. Хаусхофера, главным является вопрос о «германской ситуации», т. е. положении Германии в системе европейских и мировых держав. Его постулаты: «кровь и почва», «пространство и положение», «жизненное пространство». Главной движущей силой государства, с точки зрения К. Хаусхофера, является расширение жизненного пространства. Это обеспечивает независимость и свободу Германии, а малые государства должны быть поглощены. Для Германии движение на Восток – основа политики.

Он ратовал за три региона – центра геополитики:

пан-Америка во главе с США;

Великая Восточная Азия во главе с Японией;

пан-Европа во главе с Германией.

Активное развитие геополитики в 20-е гг. именно в Германии определялось ее военно-политическим, экономическим и территориальным положением, обусловленным ее поражением в Первой мировой войне. Как известно, Германия потеряла армию, свои колонии и вынуждена была выплачивать странам-победительницам большие контрибуции. Поэтому геополитику активно разрабатывали именно военные, обосновывая право Германии на восстановление ее мощи, на расширение ее жизненного пространства.

Глобальную геополитическую модель создал англичанин Г. Маккиндер. В своем докладе «Географическая история» в 1904 г. (с коррективами в 1919 и 1943 гг.) он выделил как осевую область истории (середину земли) Центральную Азию, откуда татаро-монголы распространили свое влияние на Азию и часть Европы.

С момента великих географических открытий баланс сил изменился в пользу приокеанских стран, и прежде всего Великобритании. Однако в связи с развитием новых коммуникаций (сети железных дорог, воздушных транспортных линий) баланс сил снова изменился в пользу сухопутных держав.

Его концепция середины земли (хартленда), в качестве которой выступала Восточная Европа, недоступная для морских империй и к тому же богатая природными ресурсами и населением. Она была осью мировой политики. Тот, кто контролирует Восточную Европу, – контролирует хартленд, кто контролирует хартленд – тот контролирует мир. Поэтому, как считал Г. Маккиндер, необходимо создать блок, который бы стоял между Германией и Россией для сохранения баланса сил на Европейском континенте.

Позднее он изменил свою позицию и стал считать хартлендом сушу Северного полушария, Сахару, пустыни Центральной Азии, Арктику и субарктические земли Сибири и Северной Америки.

Г. Маккиндер полагал, что любая континентальная держава (будь то Россия, Германия или даже Китай), захватившая господствующее положение в осевом регионе, может обойти с флангов морской мир, к которому принадлежит в первую очередь Великобритания. Поэтому он выступал против русско-германского сближения, а призывал, наоборот, укреплять связь России с Англией, соблюдая, таким образом, баланс сил на Европейском континенте.

Он вычленял особое положение Германии, которая имеет исключительно выгодное расположение в Европе, и в силу этого она всегда будет претендовать на господство не только на Европейском континенте, но и во всем мире.

Хотя концепция Г. Маккиндера появилась как бы преждевременно, когда мир еще был евроцентристским (в 1904 г.), она носит глобальный характер и является злободневной и по сегодняшний день. Это показала и Вторая мировая война, и послевоенная история, выразившаяся, в частности, в американской доктрине сдерживания (прежде всего Советского Союза). Существует так называемая гуманизированная версия геополитики (ее яркие последователи американцы Уайджерт, Н. Спайкмен, С. Стефанссон, Р. Страус-Хюпе и др.).

Америке суждено сыграть особую роль в мире, поэтому нужна особая теория американской геополитики, сущность которой заключается в том, чтобы решить, что, где и как завоевать (имея в виду прежде всего Евразию). Территория государства – это база, с которой оно действует во время войны, и стратегическая позиция, которую оно занимает во время временного перемирия, называемого миром (Н. Спайкмен).

Н. Спайкмен выделял три центра мировой мощи: Атлантическое побережье Северной Америки; Европейское побережье; Дальний восток Евразии. Возможен и 4-й центр – Индия. Приоритет – европейское побережье и союз с Англией: «Кто контролирует римленд (хартленд), тот контролирует Евразию, а кто контролирует Евразию, тот контролирует судьбу всего мира».

На основе этого положения строилась политика США во время Второй мировой войны и в послевоенный период.

2.6. После Второй мировой войны собственно геополитика как наука ушла в тень, географические факторы отошли на задний план, а на первое место выдвинулись факторы идеологического свойства. Появилась блоковая система во главе с США и СССР.

Развитие военных, транспортных и телекоммуникационных технологий окончательно оттеснили географический фактор на задний план.

В связи с образованием двух противостоящих систем со своими военными организациями мир стал биполярным. Как утверждал А. П. Северский, мир был разделен на два огромных круга воздушной мощи, сконцентрировавшихся в США и СССР, которые в своей совокупности и составляли ключ к мировому господству. Это и есть биполярный миропорядок, бывший евроцентристский порядок ушел в небытие.

На первое место стала выдвигаться региональная концепция геополитики, а точнее безопасности отдельных стран либо их союзов. Союзы государств возникают, как считал Н. Спайкмен, создаются не благодаря чувствам и эмоциям, а вследствие действия географических причин и баланса сил. Если при этом и возникают какие-то дружеские чувства по отношению к союзнику, то они обычно следствие, а не причина политического сотрудничества.

2.7. В советский период отечественная наука и практика фактически официально отвергали геополитику как чуждую интернационалистической идеологии и обслуживающую экстремистски настроенную часть населения государств мирового сообщества. Варшавский блок государств в связи с этим рассматривался как сугубо оборонительный, уравнивающий баланс сил в мире от экспансии агрессивных сил отдельных государств, их союзов и блоков, хотя американцы считают, что в СССР геополитика развивалась активно всегда и политическое руководство постоянно уделяло ей большое внимание и пользовалось ее основными положениями и рекомендациями. Так, еще в 1986 г. в одной из своих публикаций З. Бжезинский утверждал, что в Советском Союзе геополитика является непременным условием формирования, обоснования и проведения международного курса, приводя в качестве одного из доказательств довод, что в рабочем кабинете министра иностранных дел СССР А. А. Громыко всегда висела политическая карта мира.

В действительности основополагающие идеи этой отрасли знаний в той или иной мере использовались во многих стратегических решениях, например, в момент заключения Брестского мира, в период сближения и сотрудничества (вплоть до 1933 г.) с Германией в противовес Англии и Франции, при отказе от идеи мировой революции и переходе к идее построения социализма в отдельно взятой стране, попытке играть роль международного арбитра в 30-х гг. во время Гражданской войны в Испании, в период нового сближения с Германией в 1939 г., расширения сферы влияния на Западную Европу в ходе и после Второй мировой войны и др. (И. Могилевкин). Однако все эти разработки были анонимными. Лишь после Великой Отечественной войны появились персонифицированные разработки. Вначале они связывались с именами Н. С. Хрущева, А. А. Громыко. Позднее создание основы ближневосточной политики СССР связывалось с именем Е. М. Примакова, а стратегия СССР в мировом океане – с именем адмирала С. Г. Горшкова (так называемая «доктрина Горшкова»). Отношения с европейскими союзниками сформировались в «доктрине Брежнева».

Следует подчеркнуть, что интерес к геополитике и соответствующие разработки не свидетельствуют о высокой эффективности проводимой СССР политики. Не избежали этого и США, где президент и администрация зачастую также принимали далеко не лучшие решения (например, о войне во Вьетнаме и др.). То есть активная разработка проблем геополитики еще не обеспечивает эффективной политики, но в негативных условиях может активно способствовать ее эффективности.

США, особенно после Второй мировой войны, стали стремиться к господству в мире.

Наиболее наглядно идея мирового господства США просматривается в высказывании известного геополитика Страуса-Хюпе: «В интересах не только США, но и в интересах всего человечества необходимо, чтобы существовал один центр, из которого осуществлялся бы балансирующий и стабилизирующий контроль, сила арбитра, и чтобы этот стабилизирующий и балансирующий контроль находился в руках США».