Александр Зубенко – Временной тоннель Эйнштейна – Розена (страница 30)

- И коньяку в графинчике, - добавил он в сторону. – Я тоже не откажусь.

Только теперь Николай заметил, к кому обращался этот добродушный незнакомец в дивном комбинезоне, почти обволакивающем его линии тела. Как гидрокостюм, пронеслось у калмыка в голове. Пронеслось, и тут же улетучилось. Он в изумлении уставился на нечто похожее на получеловека – полуавтомата, подкативший к нему на роликах. Вместо лица у этого существа располагался монитор экрана, по которому строкой бежали какие-то замысловатые электронные символы. Голос, которым ответило это существо, был женским, автоматическим, бездушным, но довольно приятным по тембру. Таким женским голосом, вспомнил он, оповещают следующую станцию в подземном метрополитене.

Автомат на колёсиках будто того и ждал, чтобы о нём вспомнили. Тут же возник сервированный столик, на котором стоял запотевший графин и два объёмных бокала, салфетки, что-то похожее на кофейник с чашкой, и даже цветок фиалки, ловко засунутый в замысловатую вазочку.

Глафира (так, видимо, звали этого робота, подумал Николай) протянула к нему нечто похожее на гибкие щупальца, взяла, на удивление, мягкими «руками» его запястье и пощупала пульс. Калмык было отпрянул, порываясь встать, но его успокоил врач:

- Не бойся. Это обычный андроид, и он, точнее, она, заботится о твоем самочувствии, поскольку ты пробыл без сознания почти сутки. Что поделаешь, - развёл он руками, выказывая крайнюю степень добродушия, - последствия Генератора Времени.

- Чего? – не понял бывший проводник уже не существующей экспедиции.

- Ты и твой пёс Лёшка оказались в момент запуска временного Генератора в непосредственной близости от его энергетического поля, а точнее, едва ли не в его эпицентре. Провал подземелья помнишь?

- Да, - голос калмыка был неуверенным, и он всё время косился на хлопотавшего вокруг него робота.

- Механизмы и автоматы без людей в котловане тоже помнишь?

- Да.

- Вот в этом карьере и велись разработки нового портала перемещений во времени. Ваш Дмитрий Семёнович и профессор Требухов как раз и предполагали нечто подобное. Однако, - махнул он Глафире, отпуская её, - всё по порядку. Готов услышать новость?

Робот уже налил в бокалы отменный коньяк и отъехал за спину хозяина, довольно бурча себе что-то не то под нос, не то под отросток непонятного хобота, как окрестил это Николай.

- Скоро отправимся в столовую, - протянул бокал Павел Эрастович. – Ты, вероятно голоден. А пока, давай выпьем за твоё чудесное спасение.

- Спасение?

- Ну да. Если бы не лай твоего Лёшки, мои сотрудники вас бы не обнаружили. Они как раз прибыли, чтобы запустить программу в уже начавший работать Генератор, а тут вы под боком оказались. Запрограммировав Генератор, они бы отбыли назад, и энергетическое поле силового вектора унесло бы вас за собой. В непонятно какую эпоху, - добавил он со значением и чокнулся с пациентом. – Искали бы мы вас тогда по всем слоям и ярусам стратосферы. Не вас, точнее, а ваши мысли. Если, конечно собака тоже способна мыслить, - хохотнул он густым баритоном.

Николай всё порывался спросить, откуда этот добродушный человек может знать даже кличку Лёшки, но до поры до времени решил промолчать. И так становилось ясным, что этот Павел Эрастович знает буквально всё об их экспедиции. А то, что сейчас Николай оказался в какой-то палате какого-то института, да ещё и за триста километров от лагеря, он уже не сомневался. И триста ли? Может, он вообще в каком-то другом измерении, шайтан их возьми.

- Какой сейчас год? – залпом выпив благоухающий коньяк, полюбопытствовал он, лишь бы казаться спокойным и не выдавать своей паники. Глафира тут же подкатила и предложила салфетку.

- Две тысячи семьдесят шестой, - заявил врач. – Ровно на сто лет вперёд от того момента, как заработал наш Генератор.

Николай-калмык проглотил комок в горле. Он уже и без того начинал догадываться, что его на этот раз занесло не в прошлые эпохи, а в грядущие десятилетия. Вся эта обстановка в палате, робот, непонятная плоская панель на стене, другие неизвестные вещи и предметы, сразу бросающиеся в глаза.

Это не его время.

Не его эпоха.

Не его цивилизация.

Это цивилизация БУДУЩЕГО.

№ 33

…Так постепенно, шаг за шагом, фразу за фразой, Павел Эрастович поведал своему новому знакомому, каким образом он оказался в стенах этого загадочного института, и каким образом он знает всех участников экспедиции. В первую очередь он рассказал о Даше, которая уже успела побывать здесь в гостях, и которую он отправил назад в лагерь, предварительно стерев ей память.

- Помнишь, как Сазонов и Антон кричали у Колизея, что слышат внутри себя голос вашей подруги, словно зовущий куда-то?

- Помню. Я тоже отчасти слышал его.

- Это мы, настроив Дашин мозг на телепатию, искали ваши мысли и ваше присутствие по всем историческим эпохам планеты. Когда она оказался в стенах этого института, мы спустились с ней в подземную лабораторию и принялись искать ваши мысли в бесконечных слоях стратосферы. Когда ещё с тобой оставался Ружин, помнишь, как на вас накатила целая лавина звуков, мыслей, криков, смеха и плача?

- О! – едва не воскликнул калмык. – Это я хорошо запомнил. У нас чуть перепонки не взорвались.

- Эти голоса тоже из стратосферы. Заработавший Генератор Времени раскрыл, фигурально выражаясь, миллиарды и миллиарды каналов связи. Видишь ли, в бескрайних слоях атмосферы, опоясывающей нашу Землю, на протяжении всех веков и тысячелетий, пока существует человечество, продолжают витать в пространстве и сохраняться мысли ВСЕХ людей, когда-либо живших и почивших на планете за всю историю её существования. Говоря слово ВСЕХ, я подразумеваю около СТА ДЕВЯТИ МИЛЛИАРДОВ представителей человечества, начиная от первого условного неандертальца и заканчивая каким-нибудь незнакомцем, умершим секунду назад где-нибудь в Африке или на Сейшельских островах. А может и здесь, в моём времени, где-нибудь в одном из сегментов сферы Дайсона.

- Сферы… чего? Кого?

Николай едва ли понимал, о чём ему рассказывал врач института. Он уловил лишь какую-то грандиозную цифру в 109 миллиардов, но дальше ничего не понял.

- Сфера Дайсона, - отмахнулся Павел Эрастович. – Технологическое сооружение, опоясывающее условную орбиту Земли, на котором давно обитают специалисты различных профессий. Там у нас тоже умирают по старости.

Проводник пропустил мимо ушей непонятный ему термин, поскольку понятия не имел, о чём идёт речь. Вот если бы Глафира догадалась отдёрнуть шторы и указать в окне огромную арку, опоясывающую Землю, Николай увидел бы эту грандиозную конструкцию, парящую над планетой в пятистах километрах от её поверхности. Пока же, не видя всей её мощи и потрясающей технологии, в его мозгу, словно буром, сверлила одна лишь цифра:

«Сто девять миллиардов, сто девять миллиардов…»

- Что это за сто девять миллиардов? – спросил он, отставляя чашку с допитым уже кофе.

- Это, голубчик мой, то количество людей, которое прожило свою жизнь на нашей планете. Цивилизации Вавилона, шумеров, древнего Рима, средневековья, времена Людовика, Екатерины, Наполеона. Эпохи революций, мировых войн, ваши восьмидесятые года, в которых вы с Сазоновым обнаружили наш портал времени, распад Советского Союза, и следующие за этим десятилетия, вплоть до сегодняшнего дня уже в моём, сегодняшнем времени. Скажем, нашей нынешней цивилизации Homo Sapiens примерно сто тысяч лет. Теперь обратимся к статистике. Восемь тысяч лет назад, к примеру, на Земле существовало всего восемь миллионов людей. Я имею в виду людей разумных. Уразумел? Дальше пошло по нарастающей. Так сказать, в геометрической прогрессии. В XVIII веке их уже было 800 миллионов. В 1820 году появился первый миллиард, спустя чуть больше века, в 1927 году – второй миллиард, в всего через тридцать два года, в 1959 году уже 3 миллиарда. И пошло – поехало: в 1974, за два года до ваших событий – 4 миллиарда, в 1987 году – 5 миллиардов, в нулевом двухтысячном году – 6 миллиардов, а в 2010 году уже 7 миллиардов, что, собственно, являлось критической точкой населения Земли. Под словом «критической» я подразумеваю то количество, которое способна прокормить планета без ущерба своему существованию. Дальше уже перебор. Перенаселение. И все четыре основные материальные сущности природы – пространство, время, материя и энергия – не могут остановить этого, можно сказать, бешеного прироста и ритма. Демографические взрывы происходят постоянно и промежутки между ними неуклонно сокращаются. Это непреложный факт. Отсюда и все эти сто девять миллиардов. Своеобразный принцип домино.

Николай изумился столь сногсшибательной цифре.

- В двухтысячном нас будет шесть миллиардов?

- Да. И это не предел. Сегодняшнюю численность я тебе называть не буду, чтобы не лишать тебя оптимистических иллюзий. Люди умирают, но их телепатические мысли остаются парить в стратосфере, напичкав все ярусы, сегменты, слои, и прочие, так называемые секторы, впитав в себя голоса усопших, словно губка воду. Такое вот сравнение, чтобы тебе было более понятно. В твоём времени вы ещё не могли их слышать и чувствовать, а в моём, сегодняшнем, они витают повсюду. Этим и занимается наш институт, куда ты попал. Мы выискиваем эти голоса с помощью изобретённых нами специальных радаров и локаторов. Можем общаться телепатически с любым из хозяев этих голосов, будь-то какой-нибудь кроманьонец, способный уже мыслить в свои времена, какой-нибудь безвестный воин, погибший при Наполеоне, или известный всему миру человек. Скажем, тот же Сенека, Калигула, Пушкин, Нильс Бор или Альфред Нобель. Мы, Николай, - поднял он палец, когда они уже спускались в общую столовую, где некогда обедали с Дашей, - можем слышать мысли даже твоей родной бабушки, умершей несколько лет назад. Это я образно выразился.