Александр Зорихин – Япония и СССР. Тайная война на море. 1923-1945 гг. (страница 7)
В сборнике также отмечалось, что советские военно-морские расходы в январе – сентябре 1922 г. составили 4 % от бюджета, или 71 822 000 руб. золотом. По имевшейся информации, в декабре 1922 г. правительство СССР утвердило 5-летнюю судостроительную программу, в соответствии с которой планировалось построить для МСБМ 1 легкий крейсер, 5 эсминцев и 7 субмарин, для МСЧМ – 4 эсминца и 1 подводную лодку. В целях скорейшего восстановления флота Советский Союз, по сведениям МГШ, заключил секретное соглашение с Германией, и в июне – октябре 1922 г. Москве были переданы узлы и механизмы для 2 подводных лодок и боевых самолетов[72].
В целом сборник достаточно точно отражал состояние советского флота.
Несмотря на то что после ухода японских войск из Приморья были образованы МСДВ во главе с И. К. Кожановым, их боеспособность, как уже отмечалось, оставалась крайне низкой: согласно приказу по РККФ от 14 апреля 1923 г., они имели в корабельном составе эсминец «Бравый» (использовался в качестве брандвахты, в 1923 г. разоружен), 2 миноносца и 1 посыльное судно Владивостокского морского отряда, 1 ледокол Владивостокского военно-морского порта, 5 канонерских лодок и 2 бронекатера Амурской речной военной флотилии. Еще 1 эсминец, 4 канонерские лодки и 1 ледокол были переданы для долговременного хранения Владивостокскому военно-морскому порту и его отделению в Хабаровске, а 3 эсминца, 7 миноносцев, 5 канонерских лодок и более 10 вспомогательных судов, получивших серьезные повреждения в ходе Гражданской войны, были сданы на слом[73].
Таким образом, японская военно-морская разведка располагала достоверной информацией о фактической небоеспособности всех 5 советских эсминцев на Дальнем Востоке и наличии в составе Амурской военной флотилии только 5 действующих канонерских лодок.
Точно так же РУ МГШ правильно определило временный отказ Советского Союза от содержания большого флота: в записке В. И. Ленина И. В. Сталину от 29 ноября 1922 г. отмечалось, что «держать флот сколько-нибудь значительного размера нам, по соображениям экономическим и политическим, не представляется возможным», поэтому в течение 1922 г. для сдачи на слом были переданы непригодные для восстановления по техническому состоянию 11 линкоров, 4 недостроенных линейных крейсера, 13 крейсеров, 39 эсминцев и миноносцев, 2 канонерские, 7 подводных лодок[74].
С другой стороны, отсутствие у военно-морской разведки Японии существовавшего до Гражданской войны многочисленного разведывательного аппарата в нашей стране в лице сотрудников ВМАТ при японском посольстве, офицеров-стажеров и работников консульств в Москве и Одессе влияло на некоторое расхождение оценок боевого состава РККФ с реальным положением дел: так, на Балтике Советский Союз, хотя и располагал 1 боеспособным линкором «Марат» («Петропавловск»), имел не 7, а 11 эсминцев, не 8, а 9 подводных лодок; показанные боеготовыми для Черного моря крейсеры «Червона Украина» («Адмирал Нахимов») и «Адмирал Лазарев» в действительности находились в достройке, а якобы завершавшие ремонт крейсеры «Адмирал Корнилов» и «Адмирал Истомин» вообще были разобраны на стапеле еще в 1920 г., хотя крейсер «Коминтерн» («Память Меркурия») на самом деле проходил капитальный ремонт. Также неточно в справочнике отразилось наличие в составе МСЧМ 4 миноносцев вместо реального 1, 4 канонерских лодок вместо 3, 5 субмарин вместо 4[75]. Естественно, что сведения о якобы утвержденной в декабре 1922 г. советским правительством 5-летней кораблестроительной программе не имели под собой никаких оснований.
Спустя полтора года, 1 сентября 1924 г., ГШ Японии на основе своей информации и сообщений флотской разведки подготовил обзор «Состояние Рабоче-Крестьянского флота России», в котором проанализировал положение дел в центральных органах военного управления и высших военно-морских учебных заведениях, количественный и качественный состав МСБМ, МСЧМ, МСДВ, Морских сил Каспийского моря, мероприятия по ремонту и достройке боевых кораблей. В целом японские данные по боевому составу советского флота были относительно точными: разведка насчитала на Балтийском, Черном и Каспийском морях 2 линкора, 5 крейсеров, 13 эсминцев и 16 подводных лодок, тогда как в действительности там было 2 линкора, 2 крейсера, 13 эсминцев и 14 субмарин, причём МСБМ вместо 4 крейсеров имели только 1, вместо 12 эсминцев – 9, а на Каспии подлодки отсутствовали. Состав МСДВ был оценен в 5 эсминцев, 1 ледокол и 1 сторожевой корабль, базировавшиеся на Владивосток, а также в 7 канонерских лодок Амурской флотилии, при этом согласно телеграмме командира сторожевого корабля 1-го класса «Ниссин» от 31 мая 1922 г. у эсминцев были демонтированы торпедные аппараты. Действительно, к моменту подготовки обзора боеспособными в составе советского флота на Тихом океане, как уже отмечалось, оставались лишь эсминцы «Лазо» и «Потапенко», а «Анисимов» нес брандвахту в акватории Владивостока. В целом в обзоре делался вывод о том, что после Гражданской войны РККФ практически утратил свою боеспособность и, несмотря на запущенную в 1922 г. советским правительством 5-летнюю программу ремонта кораблей царской постройки и строительства 4 новых легких крейсеров, 10 эсминцев и 15 субмарин, располагал средствами только для постройки подводных лодок[76].
Через полгода, 30 марта 1925 г., сотрудники ГШ вновь обобщили данные по советскому ВМФ и привели краткую оценку его состояния в обзоре «Текущее положение дел в иностранных государствах». Показывая те же цифры, что и в обзоре от 1 сентября 1924 г., авторы документа констатировали, что «по сравнению с армией, имеющей на вооружении авиацию и отравляющие вещества, ВМФ по-прежнему находится в плачевном состоянии, поскольку его возрождение требует огромных затрат и нынешнее советское правительство не видит необходимости в создании крупного флота»[77].
Японские специалисты практически не ошибались: 29 октября 1924 г. Совет Труда и Обороны утвердил выделение средств для флота только на ремонт и модернизацию 2 крейсеров и 6 эсминцев на Балтийском и Черном морях.
Тем не менее военно-морская разведка Японии продолжала внимательно наблюдать за северным соседом. 1 мая 1926 г. МГШ подготовил очередной секретный сборник «Краткий обзор состояния иностранных флотов и положения дел в зарубежных странах», один из разделов которого был посвящен РККФ.
Суммировав данные разведки, его составители пришли к выводу, что советский ВМФ насчитывал 32 000 чел., 4 линкора, 8 крейсеров, 53 эсминца и 25 подводных лодок. Число действующих боевых кораблей оценивалось примерно в половину от их состава. В сборнике отмечалось, что по сравнению с 1925 г. существенных изменений в РККФ не произошло, а реализация кораблестроительной программы тормозилась: строительство линкоров не было завершено, недавно спущенная с большим трудом на воду подводная лодка из-за дефектов проекта утонула при пробном выходе в море, единственным специализированным судостроительным предприятием оставался завод в Кронштадте. Хотя японская военно-морская разведка не располагала информацией о планах правительства СССР в области военного судостроения, на основании газетных публикаций она пришла к заключению, что Центральный исполнительный комитет СССР (ЦИК) по заявке ВМФ утвердил в апреле 1925 г. кораблестроительную программу, которая предусматривала строительство для МСБМ 2 крейсеров, 4 эсминцев и 2 подводных лодок (должны были быть спущены на воду в 1926 г.), для МСЧМ – 4 крейсеров, 8 эсминцев и 8 охотников за ПЛ, для Дальнего Востока – 6, для Северного Ледовитого океана – 2 линкоров.
Сборник содержал подробную информацию о положении дел на всех флотах. На Дальнем Востоке военно-морская разведка считала боеспособными только 3 вспомогательных судна, которые использовались в основном в качестве сторожевых кораблей для охраны советского морского побережья, 2 транспортных судна и 5 ледоколов. Что касается находившихся там же 5 эсминцев, сотрудники РУ МГШ констатировали, что после 1922 г. фактов их выхода в море выявлено не было. Аналогичные цифры содержались и в датированной 1 сентября 1925 г. справочной таблице МГШ.
Кроме того, военно-морская разведка констатировала, что Амурская военная флотилия после вывода императорских войск с Северного Сахалина в мае 1925 г. получила находившиеся под японским контролем 4 канонерские лодки, 1 посыльное и 2 транспортных судна, часть из которых до ледостава была переведена на Амур.
Если информация по обстановке на Дальневосточном морском театре более-менее соответствовала действительности, то в отношении советского флота в европейской части нашей страны японская военно-морская разведка имела весьма смутное представление.
Так, Балтийский флот, по информации МГШ, располагал 2 действующими линкорами «Марат» и «Парижская коммуна», 3 легкими крейсерами «Рюрик», «СССР» («Аврора») и «Светлана», гидроавиатранспортом «Орлица», 20 эсминцами, 9 ПЛ. Еще 2 линкора, 3 легких крейсера, 3 эсминца и 6 субмарин стояли на приколе. Однако верной была только информация по числу субмарин, в остальном же РУ МГШ ошибалось: на Балтике Советский Союз имел не 2 линкора, а 3 (справедливости ради, «Октябрьская революция» с апреля 1925 г. по июль 1926 г. находилась в капитальном ремонте), не 3 легких крейсера, а 1 («Аврора»), не 20 эсминцев, а 11. Кроме того, «Орлица» еще в июле 1918 г. была разоружена и с тех пор эксплуатировалась на грузопассажирских линиях Балтийского морского пароходства в качестве парохода «Совет».