Александр Зорихин – Военная разведка Японии против СССР. Противостояние спецслужб в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. 1922—1945 (страница 2)

Закономерным итогом обобщения и анализа всего накопленного в нашей стране массива данных по истории советско-японского разведывательного противостояния стал выпуск в 2013 г. шестого тома энциклопедии «Великая Отечественная война 1941–1945 годов», посвящённого деятельности разведки и контрразведки Советского государства в рассматриваемый период[17].

Однако существенным недостатком всех ранее опубликованных работ является их опора на отечественные архивные материалы, что порождает неизбежные искажения при переводе имён и фамилий японских офицеров, вносит путаницу в описание структуры и механизмов функционирования разведывательных органов императорской армии и военно-морского флота.

В значительной степени указанные недостатки преодолел владивостокской историк А.В. Полутов, предметом научных интересов которого являлась деятельность японской разведки в первой половине XX в. Его работы написаны главным образом на основе ранее не вводившихся в научный оборот материалов Министерства иностранных дел, Национального архива и Научно-исследовательского института обороны Министерства национальной обороны Японии (НИИО МНО), а также исследований японских историков[18].

Западная историография представлена работами научно-исследовательских центров и отдельных историков из США, Великобритании, Германии, Швеции и Польши, что обусловлено непосредственным участием этих стран в боевых действиях в рядах союзников или противников Японии в годы Второй мировой войны. Стоит, однако, отметить, что, несмотря на обилие работ, посвящённых деятельности японской военной разведки в первой половине XX в., на Западе ещё не издано ни одной монографии, в которой бы предметно анализировалась деятельность разведывательных органов империи против СССР[19].

В числе первых к проблеме работы военной разведки Японии против нашей страны и влияния её информации на выработку высшим руководством империи политического курса на советском направлении обратился американский историк Кацу Хираи Янг. В своей диссертации он использовал захваченные армией США документы Военного министерства и Генерального штаба (ГШ) Японии, однако хронологические рамки исследования охватывают 1936–1941 гг. и ограничены главным образом деятельностью разведывательных органов японской армии в ходе боевых действий на Хасане (1938) и Халхин-Голе (1939)[20].

К трудам, раскрывающим процессы формирования и функционирования разведывательного сообщества Японии, относятся исследования Ричарда Дикона, Джеймса Хансена и Стефана Меркадо[21]. Особняком в этом ряду стоят публикации Элвина Кукса «Номонхан: Япония против России, 1939» и «Случай из практики разведки: Между молотом и наковальней: побег в Японию генерала НКВД Г.С. Люшкова, 1938–1945», в которых впервые в научный оборот введены документы Генерального штаба и Военного министерства Японии, отразившие результаты работы военной разведки на советском направлении в 1922–1945 гг.[22]

Опора на использование американских и японских архивных материалов характерна для другого исследователя истории императорской армии из США – Эдварда Джона Дри, автора нескольких публикаций о деятельности военной разведки Японии во Второй мировой войне. Большой объём японских источников также проанализирован в диссертации Джеймса Эдвина Уэлэнда, посвящённой истории разведывательных операций Квантунской армии и Генерального штаба Японии в Маньчжурии в 1922–1932 гг.[23]

Тема японо-германского разведывательного сотрудничества детально рассмотрена в монографиях Карла Бойда «Чрезвычайный посланник: генерал Хироси Осима и дипломатия в Третьем рейхе, 1934–1939» и «Доверенное лицо Гитлера из Японии: генерал Хироси Осима и разведывательная операция „Мэджик“, 1941–1945», написанных на основе дешифрованной американской радиоразведкой переписки японского посланника с Токио, а также в книге бывшего сотрудника немецкой военной разведки (абвер) майора Пауля Леверкюна. Необходимо, однако, отметить, что впервые проблема взаимодействия двух разведслужб была изучена восточногерманским историком Юлиусом Мадером[24].

В Польше основное внимание исследователей сосредоточено на процессах формирования и функционирования японо-польского разведывательного альянса. В работах Евы Палаш-Рутковской, Анджея Ромеры, Анджея Пеплоньского, Александра Смолиньского, Марцина Крушиньского, Павла Либеры, Войцеха Влодаркевича, Мариуша Волоса прослеживаются мотивы возникновения этого союза, характер сотрудничества в межвоенный период и в годы Второй мировой войны по линии органов агентурной и радиотехнической разведки, результаты деятельности польских резидентур в Скандинавии под эгидой военных атташатов Японии и в Маньчжурии при командовании Квантунской армии[25].

Эти вопросы, а также взаимодействие разведывательных органов Японии и Швеции в 1941–1945 гг. с опорой на рассекреченные архивные материалы американских, британских и шведских спецслужб рассмотрены в опубликованной в 2021 г. монографии Берта Эндстрёма «Мастер шпионажа на задании: нерассказанная история Онодэра Макото и шведской разведки»[26].

В японской историографии изучение работы военной разведки против СССР в рассматриваемый период носит ограниченный характер. Подробнее всего этот вопрос освещён в монографии бывшего сотрудника ИРУ Квантунской армии Нисихара Юкио «Полная летопись харбинской военной миссии: По следам Информационно-разведывательного управления Квантунской армии», в которой анализируются процессы становления и функционирования органов агентурной, специальной и радиотехнической разведки объединения в 1918–1945 гг.[27]

Тематика советско-японского разведывательного противостояния также успешно исследуется бывшим сотрудником Центра военной истории НИИО МНО Котани Кэн. В своей книге «Японская разведка во Второй мировой войне» он посвятил этой теме отдельную главу, в которой сделал вывод о высокой эффективности советских контрразведывательных мероприятий и слабой работе органов агентурной разведки японской армии и военно-морского флота[28].

Значительный объём фактического материала о деятельности военной разведки против СССР накануне и в годы Второй мировой войны содержат исследования бывшего начальника советского отдела Разведывательного управления Генерального штаба (РУ ГШ) полковника Хаяси Сабуро, ставшего после капитуляции империи основным для американцев источником информации о формах и методах японской агентурной работы в нашей стране[29]. Стоит также отметить, что американские специалисты подвергли тщательному допросу другого руководителя советского направления Генштаба – полковника Котани Эцуо, чья рукопись «Разведывательная деятельность в Маньчжурии» сегодня находится на постоянном хранении в архиве НИИО МНО Японии[30].

К числу обобщающих исследований следует отнести монографию полковника в отставке Арига Цутао «Разведывательные органы японской императорской армии и флота и их деятельность», в которой автор сосредоточил внимание на процессах формирования и функционирования разведывательных служб Генерального и Морского Генерального штабов после так называемого «маньчжурского инцидента»[31]. Эти же вопросы раскрыты в коллективном труде «Школа сухопутных войск Накано» путём анализа деятельности первого в истории японской армии центрального учебного заведения военной разведки[32].

Наряду с исследованиями обобщающего характера японские историки выпустили ряд работ о деятельности отдельных разведывательных органов Генштаба и Квантунской армии против СССР в изучаемый период (1922–1945).

Так, сын бывшего начальника дайрэнской военной миссии Ясуэ Хироо опубликовал в 1980 г. монографию, посвящённую её работе и контактам с еврейской диаспорой в Маньчжурии и США[33]. История организации и применения диверсионно-разведывательных частей Квантунской армии, в том числе отряда «Асано», нашла отражение в исследовании Кавахара Эмон[34].

Деятельность военного атташе в Швеции Онодэра Макото, ставшего в годы Второй мировой войны одним из главных источников информации японского Генштаба о СССР с позиций Европы, достаточно подробно освещена в монографиях его жены Онодэра Юрико, историка Окабэ Нобуру и в статье профессора университета «Мэйдзё» из Нагоя Инаба Тихару[35]. Логическим продолжением изучения контактов японской военной разведки с партнёрами из Финляндии и стран Прибалтики стали работы историка Масунага Синго, который ввёл в научный оборот большой объём документов из Национальных архивов Латвии, Литвы, Эстонии, Финляндии, Швеции и Японии[36]. Тематика японо-германского разведывательного сотрудничества рассмотрена в трудах Судзуки Кэндзи и Тадзима Нобуо[37]. В то же время взаимодействие японской военной разведки с абвером по вопросам использования кавказской эмиграции против СССР нашло отражение в исследованиях профессора Куромия Хироаки, активно цитирующего в своих работах ранее не опубликованные документы из архивов США, Германии, Польши, Грузии и Японии[38].

Вопросы влияния информации разведывательных органов армии на военное планирование Японии и выработку ею внешнеполитического курса в отношении СССР нашли отражение в изданной военно-исторической службой Управления национальной обороны Японии «Официальной истории войны в Великой Восточной Азии», отдельные тома которой посвящены деятельности японских военных миссий (ЯВМ) Квантунской армии и Разведуправления Генерального штаба на советском направлении в 1922–1945 гг.[39]