Александр Зорихин – Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922 (страница 3)

Архивную основу книги составили две группы материалов Российского государственного военного архива, Российского государственного военно-исторического архива, Российского государственного архива социально-политической истории, Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного исторического архива Дальнего Востока, Государственного архива Хабаровского края и Центрального пограничного музея Федеральной службы безопасности Российской Федерации.

В первую группу вошли доклады органов жандармерии и военной контрразведки Российской империи о наблюдении за лицами, подозреваемыми в шпионаже в пользу Японии, следственные материалы на разоблаченных японских разведчиков и их агентов, справки разведывательных и контрразведывательных отделений штабов Приамурского и Иркутского военных округов об агентурном проникновении в разведывательные центры Японии в Маньчжурии, служебная переписка Приамурского генерал-губернаторства с МВД и МИД о мерах по борьбе с японским шпионажем в 1880–1917 гг. В первую очередь это фонды Департамента полиции МВД и Отдельного корпуса жандармов, хранящиеся в ГАРФ, фонды Главного управления Генерального штаба (ГУГШ) в РГВИА, жандармских органов в РГИА ДВ и ГАХК, материалы органов пограничной охраны в ЦПМ ФСБ РФ, содержащие подлинники переписки указанных ведомств о деятельности японской военной разведки до начала Гражданской войны³⁶.

Вторая группа представлена документами польской военной разведки, контрразведывательных служб правительств А.В. Колчака и ДВР за 1918–1922 гг. о деятельности разведывательных органов японской армии на территории Дальнего Востока, Забайкалья, Сибири, Европы, дипломатической перепиской областных управлений ДВР с японскими военными миссиями, коллекцией изъятых агентурным путем материалов японской разведки. Основная масса первоисточников сосредоточена в фондах Дальневосточного бюро ЦК РКП(б) в РГАСПИ, в фондах Военного совета Народно-революционной армии ДВР и отдела контрразведки колчаковской армии в РГВА, а также в фондах Дальистпарта в ГАХК, фондах белых правительств в ГАРФ и Приморского облотдела ГПО ДВР в РГИА ДВ³⁷.

В исследовании также использованы документы на японском языке, постоянно хранящиеся в архиве Научно-исследовательского института обороны министерства национальной обороны (НИНО МНО), архиве министерства иностранных дел, Национальном архиве Японии и в Библиотеке Токийского университета Васэда. Их также можно условно разделить на две категории.

К первой относятся императорские указы, нормативноправовые акты кабинета министров, военного министерства, Генерального штаба, регулирующие деятельность разведывательных органов армии и флота, планирующая и финансовая документация различных ведомств³⁸.

Во вторую категорию попали доклады военных атташе, руководителей японских военных миссий и резидентов Генштаба в России, Китае, Маньчжурии и Корее, донесения разведывательных органов соединений и объединений сухопутных войск на Северо-Маньчжурском, Дальневосточном и Забайкальском театрах военных действий, служебная переписка МИД и военного министерства по различным вопросам оперативного взаимодействия. Анализ этих документов позволяет оценить методы и направления деятельности японской военной разведки против Российской империи и Советской России в 1874–1922 гг., проанализировать влияние разведывательной информации на выработку решений военно-политическим руководством Японии³⁹.

Необходимо отметить, что, хотя подавляющее большинство вышеуказанных японских документов вводится в научный оборот впервые, ряд из них был опубликован в уже упомянутом труде Генштаба «История сибирской экспедиции, 1918–1922 гг.» и в первом томе выпущенного в 1998 г. справочника «Материалы разведывательной войны против СССР», в которые помещены отчеты командования Владивостокской экспедиционной армии, доклады военных миссий на Дальнем Востоке, в Забайкалье, Северной Маньчжурии, разведывательная документация Генерального штаба, Квантунской, Корейской и Сахалинской экспедиционной армий за 1918–1922 гг.⁴⁰

Все даты приводятся по григорианскому календарю (новому стилю). Современные названия населенных пунктов указаны в скобках.

Автор благодарит за помощь в написании книги д.и.н. Ю.С. Пестушко, д.и.н. Д.В. Лихарева, к.и.н. С.В. Тужилина, к.и.н. А.И. Гореликова, к.и.н. Р.С. Авилова, к.и.н. А.В. Полутона, В.Г. Зорихина, В.В. Овсянникова, А.С. Колесникова, А.М. Буякова, С.А. Куртинец, доктора наук Здзислава Капера, А.А. Кириченко, М.М. Зензину.

Глава 1

Военная разведка Японии против России в 1874–1905 гг

§ 1. Первые шаги: «страна рос» в лучах восходящего солнца (1874–1899)

Становление разведывательных органов японской армии происходило в последней четверти XIX в. в процессе создания регулярных вооруженных сил империи. Предпосылкой организации в Японии современной армии стала Реставрация Мэйдзи 1867–1868 гг., которая привела к серьезным социально-политическим и экономическим изменениям в японском обществе, затронув в первую очередь сословие самураев. В результате реформ Мэйдзи самурайство лишилось большинства своих привилегий, поскольку все сословия были уравнены в правах, ликвидированы княжества и институты наследственной власти, а в 1873 г. правительство частично отменило жалованье самураев, так называемую «рисовую стипендию». Итогом реформ стало быстрое разорение большинства самураев, попавших в полную зависимость от ростовщиков и купцов. Среди массы мелкого дворянства, составлявшего вместе с семьями 10 процентов населения Японии, крепло разочарование в результатах реформ и усиливалось желание найти выход из кризиса за счет внешней экспансии, где самурайство выступило бы главной ударной силой⁴¹.

Эти настроения, в частности, выразил военный министр Японии Сайго Такамори, опубликовавший в 1871 г. свою программу установления военно-феодальной диктатуры и завоевания Кореи⁴².

В том же году правительство Японии взяло курс на формирование регулярных вооруженных сил, отвечавших концепции «богатое государство – сильная армия». Военная реформа, по замыслу ее авторов, должна была окончательно ликвидировать сепаратизм местных самурайских отрядов, вливавшихся в регулярную армию, и привести к созданию мощных вооруженных сил, способных вести боевые действия на материке, где главным противником выступала Россия: в представленной военному министру 2 февраля 1872 г. записке его старшего заместителя Ямагата Аритомо, младшего заместителя по армии Сайго Цугумити и младшего заместителя по флоту Кавамура Сумиёси подчеркивалось, что «сегодня ощущается острая необходимость организации национальной обороны против восточной политики царской России, поэтому требуется в кратчайшие сроки закончить подготовку к столкновению с ней как с наиболее вероятным противником, направив на это все силы нашего государства»⁴³. Причиной, побудившей японские военные круги закрепить за нашей страной статус главного противника, стала развернувшаяся с середины XIX в. борьба Санкт-Петербурга и Токио за обладание Сахалином и рост там группировки русских войск при полном отсутствии таковой со стороны Японии⁴⁴.

В рамках этой политики в июле 1871 г. японское правительство учредило Штабное бюро военного министерства, исполнявшее функции Генерального штаба. Согласно приказу по министерству № 57, в бюро предусматривалась должность старшего офицера, отвечавшего за планирование разведывательной деятельности, описание военной географии иностранных государств, а также за руководство агентурной разведкой и подготовку информационных докладов⁴⁵.

В течение нескольких лет Штабное бюро неоднократно меняло названия и структуру, пока в июне 1874 г. не приобрело окончательный вид. Первым в японской истории разведывательным органом армии стал 1-й отдел Штабного бюро, один из офицеров которого, согласно «Положению о 1-м отделе» от 8 июля 1874 г., ведал агентурной разведкой и руководил военными атташе при японских дипломатических миссиях за границей⁴⁶.

Реорганизация органов военного управления совпала по времени с подготовкой японского вторжения на Тайвань, претензии на который Япония не скрывала с конца XVI в. Фактической целью этой акции явилась проверка реакции китайских властей на захват подконтрольных им территорий. В апреле 1874 г. японское правительство отправило на Тайвань более 3000 человек под командованием Сайто Такамори. Узнав о присутствии на острове японцев и их боях с местным населением, цинское правительство с мая 1874 г. начало переправлять на Тайвань войска для усиления местного гарнизона. В ноябре 1874 г., осознав свою неготовность к войне с Китаем и получив в качестве отступных 500 000 лянов серебра, Япония вывела войска с острова⁴⁷.

Тайваньская кампания продемонстрировала руководству империи неготовность армии к ведению масштабных войн, тем более что, несмотря на подписание 7 мая 1875 г. петербургского договора «Об обмене Сахалина на Курильские острова», в Японии вплоть до начала китайской экспансии в Корею в 1882 г. продолжали считать главным противником Россию⁴⁸. Одним из недочетов в организации вооруженных сил стало отсутствие центрального органа военного управления – Генерального штаба, поскольку вопросами планирования и руководства занимался военный министр. Поэтому под влиянием немецкого опыта 5 декабря 1878 г. Штабное бюро было выведено из подчинения военного министерства и преобразовано в самостоятельный орган военного управления с непосредственным подчинением императору – Генеральный штаб. Однако и в новой структуре военная разведка не получила дальнейшего организационного развития, рассредоточившись между Восточным (изучение Маньчжурии, Сибири, Камчатки и Сахалина) и Западным (изучение Кореи и Китая) бюро⁴⁹.