Александр Зорич – Звездопроходцы (страница 54)

Однако чтобы поднять в воздух такое тело, кстати, вполне соразмерное по пропорциям человеческому, крылья должны быть подлиннее. Гравитация на Сильване чуть-чуть сильнее земной, это не какая-нибудь Луна или Марс. Поэтому я выкинул из головы столь фантастический домысел.

Но ведь я же сам предположил, что перед нами статуя религиозного характера!

А у нас почти в каждой религии есть крылатые существа! Начиная с христианских ангелов…

А если это и впрямь крылья, сложенные до поры до времени, значит, духовные воззрения и идейные искания аборигенов Сильваны близки к земным.

Кто же из нас, землян, не мечтает хоть иногда расправить крылья и улететь к чертовой матери подальше от знакомых лиц и наболевших проблем бытия куда-нибудь в деревню?! К тетке, в глушь сильванскую!

Также, приглядевшись, я обнаружил, что лишняя полнота фигуры-статуи прямо по Козьме Пруткову флюсоподобна, т. е. одностороння.

Если тут и имелось сложенное крыло, то лишь слева. Справа же иллюзию объема создавали то ли складки одежды сильванской женщины, то ли цепкие объятия морской звезды, из которой она и произрастала согласно причудливой концепции неизвестного нам здешнего скульптора.

Ну и шут с ними, с художественными изысками, тем более, что с базы только что пришел тревожный сигнал. К нам пожаловали гости. Чего и следовало ожидать.

Хотя поначалу ночь на Сильване не показалась такой уж непроглядно темной, вскоре небо затянуло на удивление плотными тучами. Только, в отличие от земных, состояли они не из водяных паров, а из тончайшей пылевой взвеси — надо полагать, сказывалась недавняя работа «форсунок».

В итоге лагерь окутала буквально чернильная темнота. Так что моим коллегам пришлось включить и пассивные, и активные инфракрасные системы слежения. Ведь, судя по героическим обломкам военной техники, ребята на Сильване жили боевые, таким пальца в рот не клади даже в штурмовой перчатке!

Весьма непростым вопросом было: включить на ракетоплане, перегнанном Чепцовым на Третью полосу, габаритные огни или нет? А может его вообще подсветить поисковым прожектором вездехода? Чтобы сильванцы видели: мы не прячемся?

Но затем все-таки решили весь свет погасить. Дескать, а вдруг мы смотримся вызывающе?

Вот тут-то гости и пожаловали…

Собственно, гость был один. Но каков экземплярчик!

Смоляная, непроглядная озерная гладь неожиданно вспучилась, и оттуда с жутким сопеньем, ворчанье и поминутным всхрапыванием вылезло нечто такое, что ни в сказке сказать, ни рапортом описать!

Ноктовизоры показали, что вдоль берега ползет здоровенная туша размерами с африканского слона. Обличьем и статями она напоминала атлантического дюгоня или ламантина — я всегда их путаю — и имела бы вполне миролюбивый вид, если бы не длинная крокодилья пасть, усыпанная, без сомненья, острыми зубами. Плюс костный гребень или плавник по загривку. Просто стегоцефал какой-то!

Прочие возможные детали незваного сильванского визитера скрывала ночь.

На людей существо не обращало никакого внимания. Оно целеустремленно перло к ракетоплану. Что за чудеса?

Наши, поднявшись по тревоге и расхватав карабины, осторожно следовали за ним, разумно сохраняя дистанцию. Ближе всех, конечно же, ксенобиолог Леонова.

Леонова настояла, чтобы наши стреляли только в самом крайнем случае. Я поддержал ее решение, исходя из того, что «озерный стегоцефал» может оказаться ездовым животным сильванцев. И что таким образом в лагерь уже пожаловало посольство.

Софья сообщила мне, что от гостя ощутимо фонит, но в безопасных пределах. Также сказала, что зверь явно хищный или во всяком случае всеядный. Среда обитания — водная, конечности — некий гибрид лап с плавниками. Вполне может проявлять перманентную агрессию, свойственную всеядным существам, особенно в период размножения, однако сейчас внимание звероящера было чем-то сильно привлечено и на людей он даже не смотрел.

Объект его интереса явно находился в окрестностях ракетоплана или даже внутри него. Интересно, как он из озера унюхал, на таком расстоянии?

Чепцов, молодчина, уже выдвинулся на пару с Багрием, заступая зверю дорогу к кабине ракетоплана.

Тот остановился, несколько раз повел зубастой башкой из стороны в сторону, словно принюхиваясь к ветру, но вовсе не к странным двуногим существам, стоявшим на его пути к блаженству. Двуногие могли быть пищей и, наверное, неплохой, но сейчас еда не интересовала звероящера.

Он слегка потоптался на месте, чувствуя как спинной гребень понемногу расправляется, набухая кровеносными сосудами, затем повернулся и потопал в обход огромной штукенции, источавшей сладостные флюиды удовольствия. Чепцов и Багрий тут же двинулись параллельным курсом, держа оружие наизготовку.

— Как обстановка, Сережа?

— Всё в норме, Петр Алексеевич, — откликнулся Чепцов. — Ползет, пыхтит, чего-то хочет.

— От вас?

— Вроде нет. Его интересует ракетоплан. Поэтому движется к хвостовому оперенью.

— Не разумный?

— Не похоже, командир. Но целеустремленный — что-то ему на борту нужно.

— Ладно. Контролируй, но близко к машине не подпускай. И сами держитесь от него подальше — кто знает, вдруг он ядом плюется, или у него клетки какие-нибудь… стрекательные.

— Понял, командир. Да у него, похоже, только зубы…

Голос у Чепцова был бодрый и, по всему видать, эта ситуация его больше забавляла, нежели беспокоила. В Сереге я не сомневался, этот дров не наломает даже по мелочи.

Тем временем гость доковылял до хвоста ракетоплана и, как следует примерившись, что выразилось в долгом ерзаньи и кряхтеньи, улегся аккурат напротив дюз. После чего замер и затих, будто уснул.

Некоторое время я наблюдал за ним, кося боковым зрением на экран с камерой на борту бодро катящего к лагерю багги Ермолаева и Мережко.

И сам не заметил как задремал… Ну и денек…

— Командир! Петр Алексеевич! — Это был Чепцов.

— Ну что там у тебя?

— Сопит.

— Кто сопит?

— Оно сопит. В смысле — мурлычет, кажись.

— Зачем… мурлычет? Кто мурлычет?

— Да крокозябра эта… пригрелась и мурлычет. Прямо напротив дюз. Ему, похоже, нравится. Точно мурлычет, что твой кот.

— У меня нет кота, Чепцов.

— Виноват, командир, это просто выговорилось так. Ну… фигура речи.

— Слушай, Сергей, докладывай по существу. Этот зверь, он радиофил что ли?

— Похоже на то, — согласился Чепцов.

— Постой-постой, а вы что — тоже там с ним? Там же фонит черт-те как!

— Да мы отошли слегка, — виновато пробормотал мой зам. — Монстра эта вполне себе миролюбивая, пусть, думаю, понежится, если ей радиация в радость. А нам с Багрием это ни к чему.

— Молодец, всё правильно сделал. Пусть остается там, если хочет. Слежение оставьте. Если само не упрется, через час-другой можете гнать. В общем, решай сам, по обстановке.

— Слушаюсь. Дежурство составил, разрешите отбой остальным?

— Отдыхайте, Сергей. Спасибо за службу. Расскажете потом, как оно там спится, на другой планете. Отбой связи.

Что ж, вот и первый контакт. Я искренне надеялся, что эта монстра ничего там не перегрызет, не откусит и не оторвет. Впрочем, у Чепцова не забалуешь. Чай, в замах не абы у кого.

И я почувствовал впервые за сутки, как слипаются глаза. Напряжение дня высадки давало о себе знать.

А ведь это были всего лишь обычные рабочие сутки! Двадцать четыре земных часа, каких много. Завтра будет совсем другой день, быть может, во сто крат трудней, драматичней, может быть и опасней.

И, конечно, это будет день полноценного Контакта, встречи лицом к лицу с носителями другого разума. Первая в истории Земли встреча… Интуиция билась в висках как колокол, тревожила вечно пульсирующей жилкой, колола обнаженным нервом.

«Разве можно в такую ночь уснуть?!» — Подумал бы в былые времена кадет Академии Петя Надежин. У него не было тогда ни страха, ни волнения, ни ответственности…

А у меня всё это есть.

И я ложусь спать.

Вместо эпилога. Срез реальности

В последний ночной час командир Четвертой Межзвездной Экспедиции Петр Надежин принял с борта звездолета «Восход», приближающегося к недавно открытой планете Беллона, радиограмму под грифом «Экстренно! Высокая важность!»

В ней астроном «Восхода» Донцов сообщал о наблюдении в минувшие два часа радиообъекта Кричащий Крест, исследование которого изначально было и остается основной задачей всей экспедиции.

В последние годы девять радиоисточников, составляющих Кричащий Крест, молчали. Но теперь Кричащий Крест появился вновь. Он по-прежнему представляет собой девять неопознанных летающих объектов, расположенных в форме креста. При этом он развернут таким образом, что нормаль, восстановленная из его центра, проходит секущей через сфероид звезды Вольф 359.

При этом прямая, проведенная через точку прохождения секущей через поверхность звезды и геометрический центр Вольфа 359, с высокой степенью точности пересекает орбиту Сильваны. И, более того, указывает на ней точку, с которой ведущий край Сильваны соприкоснется в 11.02 минуты текущих суток (время московское).