Александр Зорич – Три капитана (страница 35)
Но каждый АСОП отнюдь не был тупым самонаводящимся автоматом, эдакой космической пушкой. Нет, по совокупности конструктивных элементов АСОП представлял собой вполне полноправный автоматический корабль звездолетного класса — хотя и не предназначенный для реальных межзвездных перелетов, но способный проводить целые годы за орбитами плутоидов, в Облаке Оорта. При этом АСОП был оснащен средствами поиска и утилизации кометных ядер, а также двумя весьма технологичными пушками-плазмогенераторами.
Земле каждый такой «ловец» обходится в кругленькую сумму, сопоставимую со стоимостью моей «Звезды».
А стоимость та была воистину космической!
Ради постройки фотонного корабля Германии или Франции пришлось бы как бешеным крутить все шкивы своей экономики и в итоге отдать… весь годовой ВВП! А это, напомню, все без исключения товары и услуги, которые произвели бы у себя за год заядлые любители пива или лягушачьих ножек во всех отраслях для потребления, экспорта и накопления. Да притом еще и по рыночной стоимости! И не забыть сюда подгрести все иностранные инвестиции. Вынь всё это да положь, если хочешь фотонник!
У меня от такой экономики порой волосы шевелятся на голове, но зато и чувство гордости переполняет за Россию. Кто бы мог представить в той же Европе еще каких-то сто лет назад, что мы будем летать в космос на кораблях стоимостью в годовое благосостояние Германии!
В Облаке Оорта, в непосредственной близости от двух наших звездолетов, сейчас работали семь ловцов комет. Семь наших топливных ангелов-хранителей, выдвинутых за орбиты плутоидов заблаговременно и уже которую неделю ожидавших нас здесь, на дальних закраинах Солнечной системы, чтобы защитить, накормить и передать последний привет с Земли.
Долгие недели до сегодняшнего дня тут шли яростные, ожесточенные бои. «Ловцы» запасали нам пищу и обеспечивали беспрепятственный проход, фигурально выражаясь, в заоблачные дали.
В Центре Подготовки я вызубрил назубок особо заинтересовавший меня параграф инструкции «Основные задачи автоматической станции обеспечения пролета (АСОП)»:
«АСОП призвана гарантировать, что межзвездный космический корабль (МКК) по достижении границ Облака Оорта не встретит на траектории согласно полетзадания непредвиденных препятствий в виде кометы, кометного ядра, астероида или иного небесного тела.
АСОП должна путем демонтажа добытых кометных ядер и других небесных тел и их фрагментов оперативно наработать дополнительное рабочее тело для космического корабля взамен истраченного им. После чего своими средствами транспортировать топливные, газовые, минеральные, водные ресурсы на приемник(и) МКК в зависимости от его конструкции».
Транспортировать — красивое слово, мирное такое. На деле же оно означало: бить в мою «Звезду» сверхскоростными плазменными струями. А я, будь добр, сумей расторопно подставить под эти смертоносные столпы огня раструб «Харибды»!
Конечно, решить эту задачу было невозможно без «Олимпиков», которые ежесекундно высчитывали все необходимые импульсы для ориентирования наших кораблей в пространстве.
И уж
Почему? Потому что решение задач встречи с «ловцами» и расчет углов разворота корабля для точного приема в «Харибду» (а не мимо нее, что смерти подобно) тысячекилограммового заряда плазмы настолько сложно в математическом отношении, что в реальном времени с ним может не справиться и «Олимпик»!
«Олимпики» имеют в памяти некоторые предрасчитанные шаблоны — которые опираются на заранее составленный график движения — и только в пределах этих шаблонов могут управлять нашими кораблями при заборе рабочего тела от АСОПов.
А за их пределами — извините. Если вы сумасшедший — ну попробуйте крутить «Звездой» туда-сюда самостоятельно, на ручном управлении.
— Нет плазмы, — доложил второй пилот.
— Что? — переспросил я, сбрасывая с себя оковы задумчивости.
— АСОП-12 не выдал последнюю порцию рабочего тела.
— Причины?
— Опрашиваем телеметрию, — подал голос первый пилот.
— В любом случае момент упущен, — проворчал штурман, он же астрогатор. — Через пятнадцать секунд начинается маневр на согласование с АСОП-10.
Плохо… Очень плохо! Кто знает по какой причине на борту «ловца комет» случилась осечка с выдачей рабочего тела? Кто знает, сбой какой именно подсистемы привел к этому?
А если мы имеем дело с чем-то вроде «отложенного выстрела» в артиллерии? Вдруг плазма не пошла сейчас, но пойдет через тридцать секунд? Когда мы уже отвернемся от «ловца комет», разворачиваясь на следующее рандеву, и подставим под плазму беззащитный борт?!
О таком не хотелось и думать…
А решение требовалось принимать незамедлительно! Оставаться ли в автоматическом режиме, предоставив «Олимпику» разворачивать нас на АСОП-10 согласно графику, или взять управление на себя и первым делом увести корабль с линии возможного плазменного выстрела с борта АСОП-12?
О моем решении не преминул осведомиться Панкратов, вызвав меня по комбинированному радио-лазерному каналу связи. (Основные функции координатора «ловцов» сейчас были возложены на «Восход», потому что принимали плазму мы; до этого всё было наоборот: «Восход» заправлялся, а мы контролировали «ловцов» в готовности перевести любого из них на ручное телеуправление.)
— Проблему вижу, — сказал Панкратов. — Ручная команда на выдачу плазмы тоже не прошла. И команды на маневр не проходят.
— Плохо, но и черт с ним.
— Доложите свое решение. Готовы вести прием плазмы от АСОП-10?
— Да, мы готовы, Геннадий Андреевич, — ответил я. И, не удержавшись, браво гаркнул:
— Вызываем огонь на себя!
— Ш-ш-шутник, — немного заикаясь в минуты апофеоза своей персональной ответственности, отозвался Панкратов и прервал связь.
Что ж…
Такая наша работа.
Забываем про АСОП-12 и ждем, когда «Олимпик» развернет нас на правого «ловца», АСОП-10.
АСОП-10 выдал порцию плазмы. Мы ее благополучно приняли (я удовлетворенно отметил, что тем самым общая масса благоприобретенной материи составила семьдесят одну тонну). А я какой-то периферийной частью сознания в который уже раз недоумевал, как это Панкратов сумел в свое время утаить от въедливой и педантичной медкомиссии эти свои странные заикания. Тем более что прежде, до Центра Подготовки, за ним этого греха вроде бы не водилось…
Я вновь предался воспоминаниям — совсем некстати.
Просто вспомнил древний мультик, который смотрел еще в пору детского увлечения космосом. Тогда я, восьмилетний пацан, глотал, что называется, не жуя, всё, связанное с устройством космических кораблей, полетными технологиями, и любил, чтоб из ракетных дюз непременно вырывались хвосты пламени похлеще кометных шлейфов.
Тогда у меня был любимый мультфильм, в котором двое ребят вместе со старым учителем-профессором храбро путешествовали по разным галактикам на специальном космическом дирижабле. И это их экзотическое сооружение для межзвездных сообщений подобно каравеллам и галеотам украшала фигура — только не морской девы, а самого настоящего робота, вооруженного мечом и щитом, что мне, разумеется, нравилось больше всяких там деревянных наяд.
Как только ребята попадали в опасный поток астероидов, робот принимался очень ловко отбивать смертельно опасные для дирижабля удары щитом. А когда этот железный вратарь однажды сплоховал и зевнул удар, неунывающие ребята вручную зашили проволокой прореху в огромном баллоне и как ни в чем не бывало отправились дальше, к новым звездам.
И хотя в нашем случае роль такого робота с успехом играли носовые щиты, я бы не отказался, если бы на «Звезде» стояли плазменные пушки уровня тех, которыми оснащены «ловцы»…
Чёр-р-р-рт!
Плазменный выстрел АСОП-12 прогремел бы как гром среди ясного неба, если бы вокруг «Звезды» имелось хоть какое-то подобие неба — чтобы было, где зародиться и распространяться звуковой волне.
Исторгнутая «ловцом» плазма застала «Звезду» врасплох. Ведь мы уже сориентировали корабль на АСОП-10! Теперь и «Харибда», и размещенные за ней щиты были отвернуты прочь!
Пока я как в замедленной съемке мучительно разевал рот, чтобы отдать первую из аварийных команд, огненный столб уже перерубил мой звездолет по правой стыковочной ферме для ракетоплана.
«Звезда» задрожала всем огромным корпусом, каждым модулем, отсеком и переборкой, страшно и безнадежно.
Звездолет, казалось, застыл, точно раненый зверь, в последний раз вздрогнул и… начал разваливаться на части!
Всё случилось так стремительно, что я даже не успел подумать в эти последние мгновения своей жизни ровным счетом ни о чем.
А ведь классики литературы в своих умных книжках нередко писали, что, де, самое быстрое на свете есть мысль.
Линия разлома прошла через мое тело ледяной сверкающей плоскостью, развалив меня на мириады кусочков — быстро, бескровно, деловито. Я последовательно утратил власть над каждым из них, уже в который раз лишившись своей плоти, но всё же не утратив разума.
Но странное дело: это последнее обстоятельство ничуть не радовало меня.
Напротив, в глубине души, помня о том, как всё это уже происходило со мной, и не один раз, я сейчас мечтал сжаться маленьким теплым комочком, стать пушистым грызуном и навеки смириться со своей новой участью. А век твой, к счастью, не так уж и долог, если ты — суслик. Пусть даже и замаскированный под сверхчеловека.