Александр Зорич – Сомнамбула. Книга 1. Звезда по имени Солнце (страница 41)
Словно бы невзначай лейтенант навел на Матвея ствол своего гранатомета. В руках его товарищей тоже были отнюдь не букеты ромашек. Поэтому Матвей отвечал спокойно и рассудительно.
— Мой корвет типа «Краб» находится совсем рядом. И я почту за честь убраться отсюда в вашем обществе, господа. Но только прежде я должен сходить в тот спортзал, где пираты держат гражданских. Там, возможно, находится моя невеста.
Но тон Выхина оставался ледяным.
— Лейтенант, ты по-прежнему не понимаешь. Операции конец. Да и самому форту конец. Прямо сейчас он разделяется на несколько автономных кораблей. Нет никакой уверенности в том, что твой спортзал, если только он действительно существует, не летит сейчас к Плутону со скоростью курьерского планетолета!
— Но я должен это проверить!
— А мы — мы должны умереть? Только потому, что ты должен проверить? Так, лейтенант?
Все это время в грудь Матвею смотрело только жерло гранатомета Выхина. Но после этих слов трое его подчиненных тоже направили на него стволы своих автоматов.
«Они не уступят. Что бы я ни говорил».
Матвей, конечно, полагал для себя абсолютно неприемлемым убивать десантников. Но ведь недаром же он был чемпионом факультета по самбо-космо!
Увести гранатомет Выхина в сторону при помощи импульса плечевого пропульсивного движителя… Затем подсечкой сбить с ног крепыша слева от Выхина… И одновременно с этим ударом правой руки с огневым комбайном завалить на спину десантника справа!
Что делать с четвертым, Матвей еще не понял, но знал: стоит ввязаться в рукопашную — и инстинкты поведут его сами!
Он уже почти решился на силовой вариант разрешения ситуации, когда пол вдруг резко прыгнул вверх, а затем ушел вбок.
По палубе прокатилась волна чудовищных колебаний, которые впору было бы назвать землетрясением, если б только все они находились на Земле.
Один из десантников, не удержав равновесия, упал.
Выхин вскрикнул и едва не выронил гранатомет.
С завораживающей сознание катастрофической стремительностью воздух, наполнявший отсек, ринулся прочь через пробоину в потолке.
Грузовые капсулы, не говоря уже о более мелких и легких предметах, устремились туда же, подхваченные вихрем.
Беспощадный циклон вышвырнул бы в космос и десантников, и Матвея. Но всех их спасла безотказная автоматика. Система аварийного удержания включила мощнейшие электромагниты в коленных и локтевых сочленениях скафандров, а система пространственной ориентации подала команду на пропульсоры. Все они — бывшие уже на полпути к пробоине — попадали вниз.
С полной уверенностью можно было констатировать, что над их головой нет больше никакой шестой палубы. Равно как и прочих. Подниматься дальше, в район спортзала, было совершенно невозможно. Ибо — некуда.
Они явно находились на одной из границ, по которым форт «Мститель» разделился на отдельные самоходные части.
— Ваша взяла, дессантники, — проворчал Матвей, ощущая, как рот его наполняется соленой теплой кровью.
Посадка в «Краб» заняла считанные секунды. Стоило Выхину — он шел последним — залезть в транспортный отсек, как Ираида (а в кресле пилота теперь восседала она) дала тягу на днищевые и маршевые дюзы.
«Краб» покачнулся и приподнялся, выламывая пару искалеченных носовых антенн пиратского планетолета.
Затем мимо узких иллюминаторов транспортного отсека, похожих на положенные набок бойницы, пронеслись тучи мелкого мусора, поднятого реактивными струями, и Матвей понял: они летят.
Поскольку времени выгонять Ираиду из пилотского кресла не было, он довольствовался местом в одной из пассажирских капсул транспортного отсека.
Чтобы вписаться в габариты, ему пришлось расстаться с правым огневым комбайном, а также с большей частью навесного бронирования скафандра «Богатырь».
И теперь Матвей напоминал какое-то небрежно перелинявшее насекомое — где-то как у взрослой особи, где-то как у личинки, а здесь так и вообще редкая мутация в виде рогов с копытами.
— Говорит борт восемьсот четырнадцать! Вызываю «Римский-Корсаков»! Покинула форт «Мститель», вывожу четверых бойцов второй десантно-штурмовой. Прошу дать координаты точки рандеву!
Ответа не было. Ираида повторяла вызов вновь и вновь, но ею пренебрегали.
— Как думаешь, братишка, — спросила Гумилева Ираида. — Неужели все так плохо?
— Думаю, очень, — отвечал Матвей. — А еще я думаю, — с этими словами Матвей покинул пассажирскую капсулу, — что именно потому, что все так плохо, кто-то должен находиться в артиллерийском блистере.
Превозмогая постоянное ускорение в два «же» — двигатели работали непрерывно, быстро разгоняя «Краб», — Матвей пересек транспортный отсек в направлении кормы и полез по скоб-трапу на верхнюю палубу. Вскоре он был уже на рабочем месте оператора оборонительных вооружений — там, где раньше сидела Ираида.
Ступни Матвея опустились на педали грубой наводки. Перчатки скафандра «Богатырь» легли на рукояти систем прецизионного наведения, а в затылочный разъем скафандра воткнулся верткий кабель-змея шины обмена данными.
Стоило скафандру синхронизироваться с борткомпьютером «Краба», и привычный материальный мир исчез, полностью вытесненный синтезированной виртуальной реальностью.
В космосе бушевало яростное сражение.
Корветы «Скорпион» вели шквальный огонь в направлении чего-то, что находилось за спиной Матвея. Ему стоило едва заметно подать левую ногу вперед (башня «Краба» развернулась на сто восемьдесят градусов) и задняя полусфера, поменявшись местами с передней, явила ему весь ужас того рокового дня.
— Святые угодники, — прошептал Матвей.
От лотарингского креста форта «Мститель» не осталось и следа. Теперь каждая из его перекладин преобразилась и жила собственной насыщенной жизнью!
При этом нижняя часть вертикальной стойки креста, которую только и успел посетить Матвей, была, похоже, по большому счету балластной. Разлученная с прочими конструкциями форта, она теперь неспешно дрейфовала через безвоздушное пространство, но ее внешний вид не претерпел зримых изменений.
А вот прочие элементы креста полностью трансформировались.
К мусору, наводняющему Градус Забвения, теперь прибавились еще сотни листов обшивки, силовых и крепежных деталей — все, что составляло фальшивую внешнюю сущность «Мстителя».
Что же до его подлинного, внутреннего наполнения…
Подсвеченные надирным Солнцем, к Матвею приближались пять акулообразных гигантов. Они не были обычными кораблями из бронеплит и титана. Что-то принципиально новое, невиданное в своей стремительной хищности и эстетике являли собой новоявленные пиратские крейсеры.
На носу ближайшего корабля серебрились огромные буквы: ВОЛЬНЫЙ.
«Кто произвел их?! И главное — где?!» — Матвей был несказанно удивлен.
Он мог бы часами рассматривать эти диковинные корабли в максимальном увеличении, дивясь цветам и фактуре обшивки, роднящим их то ли с ископаемыми динозаврами, то ли и вовсе с исполинскими растениями кайнозойской эры. Но…
— В нас едва не попали ракетой, мать твоя черная дыра! — закричала Ираида. — Матвей, ты что там, заснул?
Только тут Матвей заметил множество тонких красных линий, складывающихся в ромбы.
Это были маркеры угрожающих целей. В данном случае — самонаводящихся ракет, выпущенных пиратами.
— Не переживай. Сейчас покажу этим недоделанным, кто тут космический начальник!
С этими словами Матвей последовательно отдал голосовые приказы: «иерархия целей», «снять с предохранителя!», «плазма низкая!»
С последними словами он захватил в паутину зеленых коллиматорных колец ближайшую ракету и нажал разом на обе гашетки.
Плотная очередь плазменных зарядов, а также поток снарядов из пары кинетических пушек ринулись к ракете. В мгновение ока они переработали ее в рой крошечных осколков и молекул металлического пара. Та же участь постигла вторую ракету, третью, четвертую.
Увы, огневая производительность пиратских ракетных батарей на порядок превосходила возможности одинокого «Краба». Будь с ним в одном строю остальные машины «дивизиона смертников», они, быть может, выпутались бы…
Но не сейчас.
— Нижняя полусфера! — крикнула Ираида и перевернула «Краб», чтобы предоставить возможность Матвею обстрелять рой ракет, приближающийся к ним строго со стороны Солнца.
Ослепительный огонь родного светила, к слову сказать, был полностью отфильтрован, так что Матвея он не слепил. Однако по этой же причине чувствительность сенсоров была тысячекратно занижена и захват целей был неустойчивым…
Матвею пришлось открыть огонь в режиме конического заполнения, который на сленге пилотов «Беллоны» назывался попросту «лейкой».
Он щедро заливал пространство раскаленной плазмой и тысячами снарядов, не считаясь с предупредительным пищаньем зуммера перегрева стволов.
Он стремился совершить невозможное — выиграть войну одного против всех.
— Ты сегодня в ударе, братишка, — сказала Ираида одобрительно.
— Умирать — так с музыкой! — ухмыльнулся Матвей.
В тот миг, когда закончились снаряды в рукавах подачи и роторный укладчик, скуля раненой собакой, торопливо набивал их вторым боекомплектом, когда лопнули от жара зеркала в казенниках плазменных пушек, Матвей вдруг увидел их — ракеты.
С фотографической точностью запечатлелись они на сетчатке его глаз.
Утыканные патрубками маневровых дюз, выкрашенные матовой маскировочной краской сфероиды, догоняющие «Краб» неспешно, но неотвратимо, они показались ему живыми — так жадно блестели глазки их сенсоров самонаведения!