Александр Зорич – Полураспад (страница 7)
И вот он: мой третий раз.
— Колбаски, колбаски, колбаски, — как зачарованный нараспев проговорил излом.
У меня в рюкзаке, как положено, лежали, конечно, два батона «Любительской».
Но чтобы достать один из них, мне требовалось совершить ряд манипуляций. И хотя манипуляции были простейшими, я рисковал отвлечься и прозевать тот момент, когда ветхая дверь подъезда раскроется и оттуда выскочит излом.
Хорошо, что со мной был Тигрёнок, которого я мог использовать в качестве ассистента.
Перекладывая автомат из руки в руку и не без труда удерживая его по-пистолетному, как крутой герой боевика, я сбросил с себя рюкзак на землю.
— Открой. Достань колбасу, — приказал я Тигрёнку.
Затем я извлек нож, свой эпический «Мак-Нэри», и тоже бросил его на землю.
— Разрежь колбасу пополам. Положи половину на землю в шаге передо мной. Рюкзак и вторую половину подбери.
Далее я приказал:
— Отходишь вместе со мной, аккуратно.
Мы оба отступили шагов на пять. При этом я не сводил ствол своего «калаша» с двери.
Наконец она, эта несчастная дверь, распахнулась.
Абсолютно беззвучно распахнулась — бывают в Зоне чудеса! Металл иногда как новенький, совсем ржавчина на нем не заводится. Недаром излом облюбовал именно этот подъезд. На одинокую жертву он мог бы напасть со спины, не выдав себя ни единым звуком!
Мутант (будем его так называть, кому есть дело до того, что это не мутант, а парастабильный матрикат?) проворно, бесшумно, как призрак, приблизился к подарку и взял колбасу левой рукой — неотличимой от обычной человеческой. Вторую, боевую конечность он упорно прятал где-то глубоко в складках своих лохмотьев.
— Видел его, — сказал излом, указав колбасой на Тигрёнка. — Видел его. Два злых ходили. Он ходил с ними.
Я не сомневался в своей правоте — насчет того, что Тигрёнка вел через Зону опытный проводник, — но все-таки получить подтверждение этих догадок, пусть даже от излома, мне было приятно.
Тигрёнок напряженно молчал.
— Ну и что? Куда ушли злые? — спросил я.
В принципе до этого момента я был полон решимости пристрелить излома. Но когда он заговорил про «злых», решил повременить.
Излом не ответил. Он медленно поднес колбасу к носу, тщательно обнюхал ее. Удовлетворившись качеством продукта, откусил огромный кусок и проглотил его, не жуя.
Выглядело это дико: его рот открылся в три раза шире, чем у любого человека. И ни одна человеческая глотка не смогла бы пропустить через себя такой кусище. А у излома — пропустила, протолкнула куда-то вниз. Это какая же там у него мускулатура, а?
— Злые оставить его
Тут надо понимать, что словарный запас у диких изломов невелик. Рассказывали, жил у Болотного Доктора один окультуренный излом — так тот да, болтал как профессор филологии и интернет вслух читал.
Но дикие изломы не из таковских. Они обучаются по принципу «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь».
Зато — как и псевдоплоти — хорошо подражают единожды услышанным голосам. Поэтому в речь изломов обильно замешаны чужие фразы. Без изменений — так, как они были услышаны.
— …Злые уходить искать
— Ты знаешь, что такое «подсолнух»?
Я не выдержал, ухмыльнулся. Недаром говорят: где излом прошел, контролеру делать нечего!
— Ты первую еще не съел.
— Два колбаски, брат.
— Ты мне скажешь, где злые хотят добыть «подсолнух»?… Будешь сказать? — на всякий случай переформулировал я, помедлив секунду.
— Ну лови.
Я принял от Тигрёнка и бросил монстру вторую половину батона «Любительской».
Костяной молнией сверкнула боевая конечность излома.
Сдавленно охнул Тигрёнок. Не оттого охнул, слава Богу, что попал под удар боевой конечности. А оттого, что испугался.
Страшное зрелище, согласен. Я бы сам охнул. Будь я помоложе да позеленее.
Но в данном случае излом использовал боевую конечность, чтобы поймать на лету «Любительскую».
Только и всего.
— «Подсолнух» есть белый дом. На
— «Коробка» — это в смысле бронемашина? Бронетранспортер? Большое железо с колесами?
Ну что же, все ясно. Белый дом на белых песках и «коробка» — это для человека, знающего Зону, более чем точное указание на расположение объекта.
— Злые взяли «подсолнух»? — спросил я. И видя, что излом замешкался с ответом, переформулировал вопрос: — Сделали взять уже?
В сущности, вопрос мой был не особо умный: очень и очень непросто дойти от Водокачки до центра уровня, известного как Дюны, за три часа. Но если везет — можно.
Что же касается осведомленности излома касательно событий, которые происходили за несколько километров от Водокачки, то я в ней не сомневался. Твари Зоны нередко формируют целые информационные сети на основе телепатии. Узлами сетей служат как раз существа с развитым интеллектом: контролеры, изломы, бюреры.
И хотя сети эти существуют совсем недолго и быстро распадаются, тут же возникают новые «подключения». В итоге какой-нибудь чернобыльский пес, наблюдающий издалека за группой сталкеров, идущих к «подсолнуху», походя передает эту картинку на сотни метров. Дальше ее ретранслирует какой-нибудь эмпатический тушкан и так далее.
А бывает и проще: чернобыльский пес воет, его вой разносится над Дюнами, и дальше, дальше… А для опытного излома в модуляциях воя зашифрована вся необходимая информация.
— Злые сделали взять не. Злой один теперь больше, — сказал излом. — Трудно взять один.
Эти слова спасли излому жизнь. Потому что я окончательно отказался от мысли пристрелить его.
В Зоне надо быть благодарным всегда. Даже когда имеешь дело с мутантами. И даже с парастабильными матрикатами.
Эти же слова излома — впоследствии — спасли жизнь и кое-кому еще. Правда, многим другим людям они — впоследствии — стоили жизни.
Но это были плохие люди, хе-хе.
Глава 3. Сталкеры и амуры
Amour, Amour
Alle wollen nur dich zaehmen
Amour, Amour
Am Ende, gefangen zwischen deinen Zuehnen.
Предвижу справедливый вопрос: а что я, такой крутой сталкер Комбат, без пяти минут сталкер-легенда, снова делаю в этой гребаной, вредной для здоровья Зоне?
Я-то что там теперь забыл? Если по результатам операции, назовем ее «Звезда Полынь», когда мы с моим напарником Тополем (по паспорту — Константином Уткиным) одним махом раздобыли несколько редких артефактов, доставили из Зоны ценнейший контейнер и вдобавок спасли принцессу Лихтенштейнскую, я стал богат? Если сама принцесса Лихтенштейнская на меня намазывалась, как студентка-первокурсница после двух бокалов портвейна?
Но обо всем по порядку.
Начнем, пожалуй, с темы финансов.
В бытность свою я любил за пивом порассказывать народу, что собираю на яхту. Что, мол, днем и ночью мечтаю я, значит, об этой яхте своей.