Александр Зорич – Пилот вне закона (страница 57)
Никогда не думал, что зверюга так дорого стоит! С другой стороны, с божьей помощью нет пределов финансированию отечественной науки! Меня ухватила законная гордость, всей пятерней ухватила.
Боб, естественно, согласился, и мы полетели на Пельту, система Эпаминонд.
Вокруг Пельты крутилась ДИС — долговременная исследовательская станция. Согласно лоции системы Эпаминонд она не имела имени собственного, только шифрованное обозначение — С-1350.
Я не очень хорошо разбирался тогда в гражданских орбитальных объектах и слабо представлял себе, чем ДИС отличается, например, от стандартной ОС или от укрупненной научной станции-крепости вроде «Лобачевского». Но искушенный Боб Джи Кейн пояснил мне, что станция С-1350, висящая на геостационаре Пельты и привязанная к тамошнему нулевому меридиану, является сочетанием стандартного навигационно-ретранслирующего бакена с крошечной космической «сторожкой». Станция располагала станцией Х-связи, несколькими стыковочными узлами, парой планетолетов, аварийным НЗ топлива для терпящих бедствие кораблей… да вот и все в общем-то.
Пройдет каких-то полгода — и безымянная С-1350 сыграет решающую роль в судьбе планетолета «Счастливый» и молодого ксеноархеолога Татьяны Ланиной. Каковая Ланина, несмотря на свою сугубо штатскую профессию, в свою очередь сыграет колоссальную роль в исходе войны 2622 года…
Но пока шел октябрь 2621-го, никакой войны в помине не было, и мы, полностью игнорируя присутствие в 42 тысячах километрах от нас ДИС С-1350, благополучно приземлились на Пельте.
Крупный континент на южном полушарии, где обосновался наш отряд, более всего походил на исходный протоконтинент древней Земли — Пангею. Панпельта, так получается?
Субэкваториальная зона Пельты была устроена мудрой природой в виде этаких саванно-джунглей. То есть — островки буйной растительности в загоризонтном степном океане. Джунгли возникали в местах выхода воды на поверхность, формируя своеобразные оазисы.
Саванна не больно похожа на привычные аналоги. Не положено, чтобы в засушливой степи было столько зеленых вкраплений, однако они были.
Вода, так или иначе, располагалась рядом. К воде ходила всякая живность, и там ее караулили халкозавры, проживавшие со всем комфортом под пологом лесов.
Опытные коллеги выбрали южный полюс, так как в это время года там не выпадали дожди, царила засуха, а участки саванн были желты и безжизненны. Это значит, если халкозавр выберется из леса, его будет очень хорошо видно — такую громадину в жухлой травке не спрячешь!
Ловить предполагалось на живца. Боб пояснил, что халкозавры крайне агрессивны и убивают далеко не только ради пропитания. Таким образом, живцом был назначен юркий открытый багги — совершенно несъедобный, но достаточно дерзкий, чтобы возбудить в чудовище любимый инстинкт.
Для усиления эффекта в кузов багги предполагалось кинуть освежеванную баранью тушу. Король местной саванны неминуемо бросится в погоню. Скорость спринта достигала ста километров в час, но как может тварь божья состязаться в быстроте с электромотором?!
Багги должен был заманить хищника в засаду, где его оглушат электрошоком, а потом введут ударную дозу транквилизатора.
— Вот это очень узкое место в нашем плане, — сказал Боб в ходе импровизированного брифинга после высадки, когда мы покончили с разбивкой лагеря и расселись вокруг костра. — Как вы знаете, глушить надо одновременно: хребет в районе нижних ног, в голову и в область сердца. Иначе никаких гарантий.
Быть может, все были в курсе дел, но я нет. Палатки, костерок и потрясающее ночное небо в заклепках звезд навевали романтику, от которой я сделался нагл настолько, что полез с советами.
— А зачем так сложно? Не легче использовать авиетку или вертолет?
— Сейчас, ага, ты еще штурмовик предложи, хе-хе, — меня подкалывал один из штатных охотников клана, парень по имени Пабло Наваха.
— Халкозавр — умная тварь. Если увидит, а он увидит, вертолет, испугается, и фиг ты его из джунглей выманишь! А там ловить — дело дохлое, — пояснил Боб, ворочая палкой угли в костре. — Видал местные заросли?
Заросли были внушительные. Непонятно, как там умудрялся перемещаться халкозавр, но даже на прогулку я бы в такие дебри не полез.
— Так, может, его надо как-то зафиксировать? — не сдавался я, сразу вспомнив все, что я когда-либо читал об охоте. — Выроем ловчую яму? Он провалится, и тогда… Ну чего вы ржете?
Народ изрядно веселился, пугая темноту. Наконец Боб похлопал меня по плечу, зубасто улыбнулся и сказал, что халкозавр прыгает с места вверх на пятнадцать метров, так что дыра в земле подходящих размеров — это уже не ловчая яма, а целое фортификационное сооружение.
Я собирался извлечь наружу еще что-нибудь ценное, но на другом моем плече сплясала ладонь мистера Масс Грейва, северного американца из субдиректории Висконсин, который предложил заткнуться.
Масс Грейв — человек, с которым лучше не спорить.
Роста он небольшого, весит килограммов шестьдесят пять и с гордостью носит кличку «Мешок Звиздюлей». До того как попасть к «Алым Тиграм», он зарабатывал на жизнь максимально адреналиновой уголовщиной: нелегальными рукопашными боями и боями в открытых экзоскелетах — тоже, естественно, незаконными. Да и теперь Масс Грейв не упускал случая выступить в самых смрадных притонах Тремезианского пояса.
Он пользовался большим успехом и за свою средних размеров карьеру успел отправить на тот свет человек двадцать, не считая покалеченных. Чемпион, примадонна и все такое. Он был единственным в клане, к кому никогда не обращались «гражданин» — только «мистер». Не нравилось ему слово «гражданин», и этого достаточно.
Короче, с Масс Грейвом спорить не рекомендовалось, да я и не собирался, зачем?
— Значит, так, — продолжал Боб, вычерчивая план веточкой на земле. — Завтра с орбиты сообщат, где ближайший объект. Заходим, проводим рекогносцировку и действуем по испытанной схеме. Возле деревьев привязываем «козла», рядом маскируем багги. Когда халкозавр выберется из леса, багги открывает по нему огонь из автомата, зверюга бросается в атаку, а багги от него улепетывает в направлении засады. Там мы его валим. Пакуем, вызываем флуггер — и домой. Вопросы есть? Предложения? Нет? Очень хорошо, тогда всем спокойной ночи, первым дежурит Нуньо. Румянцев, не вздумай свалить на прогулку, а то я тебя знаю! Вокруг лагеря, напомню, разложена защитная сеть «Арахна», да и вообще настоятельно рекомендую выспаться — завтра тяжелый день.
Я решил было обидеться на такое к моей персоне предвзятое отношение, но раздумал, а вместо этого поинтересовался: кто поедет в багги, кто работает в засаде и что за «козел» такой? Публика подобралась сплошь бывалая, и я закономерно ощущал себя балластом, не понимая половины слов, терминов, недомолвок и полунамеков.
Не самые приятные ощущения по контрасту с вечной компетентностью квалифицированного пилота, к которой я успел привыкнуть.
Боб, успевший подняться со складного стульчика, сел обратно, наградил меня высокомерным взглядом бывалого охотника и ответом, который не очень обрадовал.
— Гражданин Румянцев, ты хороший пилот, но здесь толку от тебя никакого, поэтому ты… — в этом месте речи я невольно испугался, что меня назначат «козлом», тем более что Кейн выдержал театральную паузу после «ты», — поэтому ты поедешь стрелком в багги. Будешь злить халкозавра, да смотри не покалечь!
— А «козел»?
— Что «козел»? — не понял Боб.
— Это я спрашиваю: что за «козел» такой?
— Твою мать, Румянцев, ты меня доведешь своими вопросами! «Козел» — это любое животное, приманка, понимаешь? Завтра с утра, пока «Лазарев» ищет подходящего монстра, изловим кого-нибудь… скорее всего, это будет протогиппиус, их тут стада. Привяжем возле джунглей, пустим кровь, халкозавр его обязательно учует. Все понял? Со всем согласен?
Вот теперь все стало прозрачно. Обида слегка покусывала, не без этого, а с другой стороны… Багги я водить не умею а открытый экзоскелет с прыжковым ранцем, с которым будут работать в засаде, видел только на картинках. Так что альтернатива небогатая: или скучать в лагере, или стрелком на багги.
— Круто, Боб! Конечно, согласен! — В самом деле, прохлаждаться в лагере — это не наш метод, так можно было и на орбите отдохнуть.
— Тогда последний раз: всем спокойной ночи! Отбой, негодяи!
Я немного переживал по поводу ночевки. Ночь под открытым небом, палатки, спальники и жесткая земля — ваш Андрей так давно всего этого не пробовал, что испугался вовсе неиллюзорного шанса не выспаться и попасть на охоту снулым и разбитым.
Пустые страхи!
После месяцев и месяцев, когда я гонял по легким регенерированный воздух, безвкусный, как промокашка, и стерильный, как шприц в упаковке… Ветер саванны, пахнущий сухими травами и жаркой землей, ворвался в меня, нашел мозг и выключил в пять секунд! А сверчки и прочая насекомая мелочь спели мне свои колыбельные.
Последнее, что я помню: шаги Нуньо и назойливый шорох в соседней палатке, где Масс Грейв ворочался ночной, неустроенной птицей. Ближе к полуночи, когда взошли две луны и рассекли лагерь серебристыми дорожками, я только разлепил глаза, перевернулся на бок, чтобы вновь покинуть реальный мир.
Мне как самому молодому и бесполезному досталось последнее утреннее дежурство. К тому времени я совершенно выспался, безропотно вылез из палатки, повесил на шею автомат и зашагал вокруг периметра, во все горло поглощая невозможно сочный воздух.