Александр Зорич – Пилот вне закона (страница 34)
Просто удивительно! Все эти европейцы, южноамериканцы и даже некоторые североамериканцы работать умеют, как роботы. Воевать, кстати, тоже. А чуть что «сверх контракта», так сразу ломаются и пить начинают пострашнее русских. Типа потом хоть трава не расти и все такое.
Пока Михальский наполнял стаканы, я думал про пьянство и рассматривал украшение на груди Салмана, который уселся напротив.
— Что, нравится? — спросил он. — Это мне память о Бартеле Два!
— Офигеть! Лучше любой татуировки. Но позволь, что за Бартель Два? Вот и Док давеча рассказывал, а я не в курсе, — сказал ваш покорный слуга. — То есть я знаю, что это такая система в сфере ОН, почти на границе Тремезианского пояса. Ну… официально не заселена…
— Иди ты в жопу, «не заселена»! — отрезал Салман. — Выпьем за Бартель!
Мы выпили.
— И все же? — поинтересовался я, отдышавшись; чистый спирт — штука суровая!
— Вот я тебя не понимаю, Румянцев! Вроде нормальный мужик, а разговариваешь, как институтка! «И все же», «но позволь», «давеча», ты еще «отнюдь» скажи!
— Брат, ты в авторитете, так что, если не в падлу, забазарь тему за Бартель Два, а то я как баклан, ни хрена по тому делу не втыкаю. Обидно и не по понятиям — пацаны-то шарят! — пробасил я и карикатурно растопырил пальцы, каковой жест в среде пиратов обозначал серьезность намерений. — Так лучше?
— Хы-хы! Отнюдь, мля! Втыкать — значит «понимать». Что ты можешь понимать, если ничего не знаешь? Ладно, слушай! Кевин, заткнись и наливай! — потребовал Салман, хотя Михальский заговорить даже не пытался. Он вообще потихоньку отъезжал в лучшую реальность — сказывался предыдущий стакан.
История оказалась интересная, а лучше сказать — жуткая!
Салман дель Пино был майором осназа, а конкретно осназа флотской разведки подчинения Главного Штаба ВКС, а это
На Бартеле 2–4 (четвертая планета системы Бартель II) располагался сверхсекретный испытательный полигон ЮАД. Как его назвал Пино, «Периметр Чавеса». Я о таком не слышал. Неудивительно: таких тайных мест у нас в Сфере Великорасы немало, а я птица, летающая слишком низко, чтобы быть в курсе.
Периметр Чавеса располагал охраной, табуном ученых, обслуживающего персонала, рабочих и прочая. Были там свои лаборатории и даже полноценный завод. Штат больше двух тысяч человек — жирный такой периметр.
— Чем они занимались, не спрашивай. Не сказали даже нам, — пояснил Пино вполне очевидную вещь. — Что-то темное. Ходили слухи, что в периметре исследовали технологии чужих, потому и так далеко от метрополии. Чтобы, если что, сразу концы в воду.
Сперва все было нормально: аналитики анализировали, обслуга обслуживала. В один не самый прекрасный день по Х-связи доложили, что в районе планеты терпит бедствие конкордианский фрегат. Маленький, номерной. Просили указаний: что делать? С Земли рявкнули, чтобы ничего не делали, кроме усиления маскировочных мероприятий.
А потом все.
То есть — совсем все. Периметр на связь больше не выходил. Запросили клонов как бы невзначай: а что там с вашим фрегатом номер такой-то? Клоны говорят, что связь потеряна.
Паника? Паника! И все основания для нее. Салману приказали выдвигаться с ротой осназа.
Задача простая: в двадцать четыре часа разведать обстановку. При любой нештатной ситуации применять оружие, провести эвакуацию матчасти, документации и персонала. Самое главное: секретность.
Ради ее соблюдения разрешается провести санацию периметра, уничтожать не подлежащие эвакуации матчасть и документацию. Если через двадцать четыре часа не будет доклада об успешном выполнении, к планете выдвигается линкор и проводит санацию периметра с орбиты посредством штатного вооружения.
Короче говоря, будни элиты военной разведки. Прилететь и действовать по обстановке. Найди то, не знаю что. А не найдешь — привет, мы тебя не знаем, главное — секретность, вот вам, друзья, линкор, он ее и обеспечит.
— С нами полетели яйцеголовые из флотской науки, чтобы разобраться с наукой тамошней. Что эвакуировать, если по-простому. Дока с медициной тоже приписали. Плюс два ответственных товарища из ГАБ. Рота усиленного состава — сто восемьдесят циклопов с капитаном во главе, а я над всем этим зоопарком папа. То есть — отвечаю за все. Работа такая.
На орбите Бартель 2–4 по десантному кораблю применили ракеты «земля-космос». Применили с территории периметра, без здрасьте, сразу и насмерть. Экипаж смог обеспечить аварийную посадку вблизи объекта, и осназ пошел на штурм, а что еще делать?
Охрана периметра стреляла во все, что шевелится, из всего, что только стреляет, а не было там только танков и тяжелой артиллерии. Начался бой. Вскоре выяснилось, что с той стороны работает какое-то неизвестное энергетическое оружие с поражающим элементом в виде управляемых сгустков плазмы.
Рота понесла тяжелые потери, но оборону прорвала. Как я уже говорил, элитный осназ — это
Внутри периметра на горьком опыте выяснили пугающую вещь.
— А потом нас окружили. Там же полноценный батальон, причем из очень непростых парней! Да еще эти психи… Они бросались на нас с ножами, с голыми руками, когда кончались патроны. На нас! В штурмовых скафандрах! Это был мрак, Андрей. И отовсюду эти шаровые молнии, или черт знает что такое. Летит с любой скоростью, если цель на прямой наводке — быстрее пули! А то вдруг зависнет и висит. И за угол залетит, и за стенку, и за холм! Мы всю технику из-за тех штук потеряли!
Через тринадцать часов от роты осталась половина. Салман дал приказ прорываться к узлу Х-связи, чтобы доложить обстановку. Прорвались. Связь на удивление работала. Доложили, запросили подмогу.
Именно там Салмана ранили. Во время очередной попытки отбить здание какой-то «белый халат» попал в него шаровой молнией из бластера неизвестной конструкции.
Шаровая молния оказалась о-го-го. Нагрудный сегмент скафандра вскрыло, как консервную банку, а заодно и грудной сегмент майорской тушки. Броня поглотила почти всю энергию взрыва, но рана была такая, что по всем понятиям Салман в скором времени отправлялся к праотцам.
Док спас ему жизнь, проведя свою знаменитую операцию без наркоза.
А потом прилетел линкор и накрыл территорию из главного калибра в два слоя: силумитовыми и термобарическими боеприпасами. В довершение периметр проутюжили флуггеры. Выжили два человека: будущий Док Скальпель и Салман, без сознания в виде полутрупа.
Док спрятался от поисковой партии, от которой ничего хорошего ждать не приходилось, а через двенадцать часов, когда периметр окончательно обезлюдел, сумел дотащить Салмана до разбитого десантного корабля, найти там (о чудо!) рабочий флуггер и покинуть проклятую планету.
Но это было только начало! Через сутки их подобрал конкордианский фрегат! Его послали искать и спасать пропавший номерной фрегат. Коллег не нашли — надо полагать, их сбили «психи», зато нашли двух живых свидетелей!
Салману, конечно, здорово повезло, иначе он неминуемо скончался бы от сепсиса. Хорошего, однако, мало. Носители очень больших секретов попали в лапы чужого, хоть и дружественного государства. Док отлично понимал, что рассказать придется все. А это конец — с таким фактом в биографии долго не живут.
Именно тогда от переживаний в его мозгу сдвинулись некие важные шестеренки, что сказывалось по сей день. Он умудрился взять в заложники капитана! Тот пришел в медбокс лично побеседовать с собратьями по Великорасе, а собрат взял и приставил скальпель к горлу. Пришлось вести фрегат куда прикажут, а приказали лететь в Тремезианский пояс, система Шао.
По прибытии Док заблокировал маршевые двигатели и главную энергетическую установку, прихватил Салмана, угнал флуггер — и был таков! Пока клоны разбирались с управляющим «железом» звездолета, они были вне досягаемости.
Это означало неминуемый мучительный конец от жажды, удушья или холода, потому как куда ты денешься на флуггере? Неизвестно что творилось в душе бывшего сотрудника Медуправления Флота. В космосе они провели трое суток, а за это время крыша могла уехать очень далеко, и она уехала.
Салману было проще — он почти всю дорогу валялся без сознания, а вот Док… С ним сделалось очень нехорошо, и шрам на душе он носит до сих пор.
Однако личные записи этой парочки в Книге Судеб не оканчивались в этом месте точкой. Это была лишь запятая! На четвертые сутки флуггер был подобран буксиром «Эрминия», принадлежащим «Синдикату TRIX».
— Вот такая история, Андрей. Давайте, мужики, не чокаясь, за моих пацанов, которые домой не вернулись, — закончил Пино и поднял стакан. — А… Михальский спит? Черт с ним. Ну, земля пухом!
Огненосного спирта я не почувствовал. Как представлю: трое суток в космосе с умирающим на руках… Мороз по коже! Да и быль весьма поучительная, с многочисленными слоями морали. В некотором роде мы с Салманом товарищи по несчастью — я тоже пал жертвой служебной необходимости.