Александр Зорич – Пилот на войне (страница 65)
1. Укрупнение башни при наличии старой пушки ОТ-99 (140 мм) неоправданно в силу увеличения времени поворота. Снижение уровня боевого реагирования не компенсируется ни удлинением ствола (на 15 калибров), ни более широким спектром навесных модулей.
2. Новый сверхмощный двигатель ТДГ-207 вполне справляется с возросшей массой бронезащиты (по сравнению с танком Т-10), но его не выдерживает ходовая часть. Шесть машин из двенадцати были потеряны именно в результате поломок ходовой. Причем форсированный режим работы при активном маневрировании под огнем противника ведет к почти гарантированной поломке. Четыре машины встали на поле боя по этой причине. В результате экипажи вынуждены были полностью отказаться от форсажа, что сделало машину куда более уязвимой и медлительной по сравнению с Т-10. Кроме того, расход гидролеума у ТДГ-207 на 23 процента выше в обычном режиме и на 38 процентов в форсированном.
3. Навесной модуль-башня со спаренной 25-мм скорострельной артустановкой системы Шокарева-Бриевича (ШБ-25-2 «Шепот») делает невозможным одновременное сонаправленное использование основного орудия. Ствольный выхлоп ШБ-25-2 почти полностью ослепляет оптику и тепловизоры, хотя система и показала отличные результаты против пехоты, легкобронированных целей и полевой фортификации.
4. Место командира настолько перегружено приборами, что в ложементе невозможно с комфортом разместить человека в скафандре ростом более 180 см.
5. Помещение допбоеукладки в бортовых отсеках не выдерживает критики. Попадание в борт ведет к немедленной детонации снарядов. Четыре машины были уничтожены поражением в указанную область.
Заключение комиссии: «Изделие М» в настоящий момент не может занять место основного боевого танка и должно быть отправлено на доработку.
Поступил приказ на перебазирование. Место назначения — космодром Хордад, так ловко захваченный десантом.
Сказано — сделано.
Наш верный «Дзуйхо» осиротел — как и многие другие авианесущие вымпелы соединения.
Пока шли к Паркиде, наблюдали спорадические бои. Линкоры добивали орбитальные крепости, «Орланы» с X-крейсеров гонялись за флуггерами, которые остались без авианосцев, когда основные силы Клона удрали к папочке Шахрави.
Весь эфир кричал на разные голоса:
— Сдавайтесь, полудурки, ведь завалим!
С формулировкой я погорячился, но смысл такой.
Ответом чаще всего была тишина и последние отчаянные залпы. Кое-кто сдавался, конечно. Да только мало их находилось, разумных! И крепости, и москитные силы дрались до конца. До летального, мать их клонскую, исхода.
Приближалась Паркида, выросшая в панораме до огромного желтовато-красного блюда. На правом фланге как раз сыграли финальный акт очередной военной драмы. Десяток «Орланов» и три штурмовика «Кара». Какие варианты? Правильно…
Давила изрядная скука, от драки нас отделяли километров сорок, так что оптика «Дюрандалей» вполне справлялась, коли было желание подсмотреть. Желание появилось, причем сразу у всего авиакрыла.
Я включил максимальное приближение. Да… Идиоты. Клинические суицидники.
— Чего же они не сдаются? Ну вообще, я не знаю… — сквозь треск помех послышался голос младлея Лобановского из И-02. — Предлагают же, прямым текстом!
— Это самоубийство. То, чем они занимаются — самоубийство, — согласился Егор Кожемякин.
— Причем форменное. Ну вот, что и требовалось доказать… — такая эпитафия из уст Андрея Белоконя проводила взорвавшийся штурмовик.
— Сдавайся, дурак! — не выдержал ваш покорный слуга, когда очередной «Кара» попал в придел пары «Орланов». — Сдавайся, пока предлагают!
В этот момент я не то чтобы болел за клонов, нет. И даже не сочувствовал. Я просто очень явственно представил себе на месте неповоротливого штурмовика «Абзу» с Рошни в кабине.
С небес на землю, если только так можно говорить о моем положении в пространстве, вернул голос Сергея Цапко.
— Румянцев, ты-то сам на Восемьсот Первом парсеке чего не сдался? Ведь предлагали.
— Товарищ лейтенант, со всем уважением, но вас там не было! Чего вы тогда говорите, раз не видели? — заступился за меня Оршев, чей голос то и дело накрывали волны помех.
— А что, не предлагали? — спросил Цапко, причем фраза прозвучала скорее как: «А-п-ш-ш-ш т-р-р-р… то, не пре-п-ш-ш-шлагали к-с-с-с тр-р-р».
— Предлагали, — готов спорить, что Веня потупился, а то и покраснел.
— Какого дьявола со связью? — поступил вопрос со штурмовиков.
— А ты на тактик глянь. — Это Яхнин, внимательный, как всегда. — Вон на пять часов пара «Андромед-Е», дистанция четыреста. Висят там и глушат общие каналы! Вот уж точно: заставь дурака богу молиться…
— Кто-нибудь, отцы командиры, дайте маячок этим оленям, чтобы нас-то хоть в покое оставили! Ведь это не связь, а дрянь какая-то! — Кто сие изрек, разобрать было решительно невозможно, а смотреть на индикатор вызова я поленился.
— Закончили сессию, — оборвал нас Бердник. — Атмосфера.
Атмосфера у Паркиды хоть куда.
Во-первых, кислородная, то есть можно даже некоторое время дышать без масок. Во-вторых, не очень мощная по высоте, хотя и вполне плотная.
Зато здесь бывают такие смерчи и ураганы, что с ног валит. Сказывается соседство Бирба с его чудовищным приливным могуществом.
Я помнил эти места.
Хорошо помнил.
Невысокие горы с белыми шапками на вершинах, под ними серия озер, полоса степи, а за ней — Хордад.
Ну, здравствуй, Хордад! Давно не виделись! И век бы не видать!
Инфраструктура космодрома была в относительном… да я бы даже сказал завидном порядке. Глетчерному от клонов в свое время досталось куда сильнее!
Конечно, линкоры и здесь срыли всю заметную фортификацию, да и по некоторым второстепенным зданиям их снаряды прогулялись. Но потом был десант, чье легкое оружие не в состоянии ничего покалечить до неузнаваемости. В общем, Хордад я узнал.
Вон и ангары по периметру, закопченные, но целые. Диспетчерская вышка торчит, как указательный палец над кулаком. И еще одна в отдалении. Эта обслуживает звездолеты.
Подле нее, кстати, угадываются очертания танкодесантного корабля типа «Цезарь Куников».
И чадит на полнеба неугасимый пожар на юго-востоке! Судя по всему, горят склады боепитания и флуггерный ремзавод. Все-таки перестарались боги войны!
Яркие вспышки то и дело очередями вспарывали вечереющий пейзаж. Что-то очень сильно взрывалось. Ну и бог с ним, нам туда не надо.
Приземлились.
Заправились.
И в момент получили задачу: парировать контрнаступление крупных сил Конкордии вдоль шоссе Бримиш — Хордад. До двух полков танков, вертолеты и полная авиадивизия. Мол, выдвинувшаяся к космодрому Бримиш бригада штурмовой пехоты с потерями отступает.
Ахилл-Мария чувствовал, что ничем хорошим их инициатива не кончится.
Как только Хордад принял подкрепления, в том числе их родную 11-ю бригаду в полном составе, бригадного генерала Рихарда фон Тили посетила идея маневра на Бримиш.
Из штаба, не разобравшись, дали «добро», и бригада попрыгала на броню.
Вообще толково.
Азартно, но толково.
Если с ходу захватить Бримиш, второстепенный космодром превратится в отличную базу для последующей фланговой атаки на Керсасп — главную цель всей операции.
Тренированные контрразведывательные мозги бывшего полковника эту стратегему вполне вмещали. Без разъяснений. А еще они, мозги, согласились с диагнозом комбата Салмана дель Пино, который он выдал, собрав ротных.
— Значит, так, — сказал он, прохаживаясь перед командно-штабной машиной, — сейчас уже почти ночь. Мой прогноз: часа через два — два с половиной нас накроют. И дадут по мозгам. Поэтому никто не геройствует, все внимательно слушают Салмана. Салман говорит, что у клонов там должны быть серьезные резервы. Мы даже до предполья не доедем. Нас обязательно засекут и проутюжат.
Взошла луна, имевшая в местном исполнении вид колоссального диска цвета вороненой стали со сверкающими кольцами. Нахлынула головная боль, задул ветер, истончавший барханы, чтобы воздвигнуть их вновь на новом месте.
Ахилл-Мария ехал с комфортом в бэтээре на командирском месте.
Бойцы обменивались впечатлениями о минувшем бое и благодарили Бога, что Паркида имеет притяжение в полновесные 0,7 земного, благодаря чему бег не превращается в нелепую клоунаду в стиле «первый человек на Луне».
Бригада перла через пустыню шестью параллельными колоннами. Впереди и на флангах — маршевые дозоры. А совсем впереди, авангардом авангарда — широкий фронт беспилотных разведчиков, причесывавших пейзаж радарами и оптикой.
Симфонично думам о воздушной разведке раздался мат в рации, а потом вполне осмысленное:
— Комполка — всем! Быстро с брони! Разворачиваемся! — И, видимо, адресуясь к батарее ПКО: — Что, просрали, сукины дети?! Дер-р-рьмо вдребезги! Клонский БПЛА кто сбивать будет?! Мать вашу по-всякому!
— Рота! С брони! Мехвод, стоять! Бэтээры в тыл! Секция ПКО, в готовность!
Выбрался из люка.
Взгляд в небо.
Так и есть. На фоне ползущего в зенит Бирба мелькнул черный крылатый абрис.