Александр Зорич – Пилот на войне (страница 50)
Ревенко оттянул край маски и зло плюнул на бетон.
— Твою дивизию! Всё забываю сколько тебе лет! Ух, как же я зол! Сколько было таких вот умников на гражданке! На хрена новые заводы? Люксоген в Конкордии купим — дешевле и качественнее! На хрена столько новых звездолетов? Линкор на хлеб не намажешь! На хрена новые пушки? Свернуть программу к червонной матери! Такая нагрузка на бюджет! Вон у нас сколько пушек, мы их что, кушать будем? Козлы, твою мать, не могу! Взяться за головку и подумать, что не бывает много оружия, когда припечет! А что припечет, так это дураку было ясно! Вопрос только когда? Мы теперь из-за этих ублюдков мудохаемся тут…
— Это да! — поддакнул парень с нашивками мичмана техслужбы, разбиравший нагрудник. — Поднимите руку, товарищ лейтенант… Как там было?.. «Государство, не могущее обеспечить себя люксогеном, не может считаться серьезным субъектом астрополитики»! Не помню, кто сказал.
— Адмирал Рокотов. — И Ревенко опять сплюнул.
— Ты бы того, Артем, не стоял тут на ветру в комбезе. Минус девять, а ты весь потный. Вот отморозишь что-нибудь ценное, кто тогда воевать будет? — сказал я, глядя на заиндевевшую поддевку.
— А! — Ревенко махнул рукой. — Вот загремлю в госпиталь с воспалением легких, так хоть отосплюсь!
— Это вы, товарищ старший лейтенант, зря! — Мичман растворил нагрудник и мое распаренное тело немедленно пронзили тысячи ледяных стрел. — С воспалением вас за два дня залатают. Разве выспишься за два дня?
— Какие все умные! — Артем развернулся кругом и замахал руками водителю проезжавшего мимо погрузчика. — Стой, брат! Подвези до капонира!
М-да, тащиться пешком почти километр было нездорово. Я прикинул, что не поспею за Ревенко, и принялся оглядываться, кого бы оседлать.
В этот момент вселенную затопили низкие вибрации такой силы, что задрожал бетон. Из-за танкера в жалком полукилометре от земли показался линкор, прицелившийся на посадку.
Его могучее брюхо исторгало шестнадцать огненных столбов из маневрово-посадочной группы и никак не кончалось. Исполинский бронированный ромб проплыл чуть в стороне от нас, учинив небольшой ураган — снег вздыбился, закружил смерчами, залепляя глаза.
Я откашлялся, протер лицо.
— Азартные, гады! — восхитился техник.
— Именно что гады, — сказал я, отряхиваясь. — Какой кретин разрешил вот так сажать линкор? А ну как у него дейнекс-камера сбойнет? Ведь чуть ли не по головам прошелся! Да на такой высоте!
— Не сбойнет. — Сзади подошел инженер-капитан, надо полагать, ответственный за приемку наших «Дюрандалей» после вылета. — У этого ничего не сбойнет. Это «Сталинград»! Только что с Земли, свежайшая машина!
— «Сталингра-а-ад»… — протянул ваш покорный слуга благоговейно.
— Давай, лейтенант! — Инженерская рука гулко хлопнула меня по плечу. — Вали в базу, простынешь! И чего вам неймется? Раздевались бы под крышей, как положено! Вон мой мобиль, прыгай, подвезет. Эй, Мелихов! Отбуксируй лейтенанта до дома!
Это он водителю.
Спасибо огромное, товарищ инженер-капитан! Спасли!
Мы ехали к бетонному восьмиугольнику — тому самому, что принимал нас в ночь перед битвой за Глетчерный. А мимо в направлении «Сталинграда» маршировали военфлотцы, целая колонна. Впереди — капитан первого ранга в парадной шинели, фуражке, с мечом через плечо. За ним следом — два знаменосца с Андреевским стягом и двуглавым орлом совершенно римского вида: золотая фигура на древке держит в когтях венок и табличку с названием и номером.
Следом звучно били взлетку левой-левой две сотни башмаков. И неслось над космодромом:
И так далее.
Судя по парадному прибору (шинели, мечи, вымпел), экипаж-семья шел принимать новый дредноут. Традиция!
Песенка древняя, тысячу раз перепетая. Но про радиатор — это они ловко ввернули. Проблема охлаждения бортовых систем в космосе стоит остро! Ведь только кажется, что космос холодный. На самом деле он никакой. Вдали от звезд нет ничего, ни тепла, ни холода, потому что материя, которая только и может иметь температуру, почти отсутствует. Космос — пустота, являющаяся одним из лучших изоляторов.
Соответственно, предоставленное самому себе крупное физическое тело в космосе остывает, конечно, — отдает энергию в мировое пространство посредством инфракрасного излучения. Однако если у этого тела имеются внутренние источники тепла (а на звездолете их полным-полно), то сальдо теплового обмена может быть очень даже не в пользу остывания.
Так что радиатор на линкоре (или там фрегате) — в числе важнейших агрегатов. Тепло-то внутри звездолета накапливается огого как! И куда его потом девать?
Я добрался до дома.
Сперва, сразу после представления на КП — взгляд на коммуникатор. Нет ли распоряжений на мой счет? Время 8.15 по местному, то есть в эскадрилью идти поздно — парни уже вовсю летают. Да и какая эскадрилья, если я в суточной увольнительной от щедрот товарища Иванова! Поэтому: марш в столовую, питаться.
Пока я вульгарно жрал, распиликался коммуникатор.
Текстовое сообщение:
— Лейтенанту Румянцеву. Вам надлежит покинуть офицерское общежитие № 2 и переселиться на космодром Глетчерный, строение 14, уровень 5, сектор 24, кубрик 38. Следующая поверка будет проведена в указанном помещении завтра в 6.30 по местному времени.
Ой, как удачно… то есть неудачно!
С одной стороны, перемещение на Глетчерный означает, что 2-е ГОАКР вводят в строевой состав, или вот-вот введут. С другой стороны, я сейчас истрачу всю увольнительную на беготню до Города Полковников и обратно с пожитками в зубах.
Я затолкал в себя остатки пюре с мясом и заглотил компот. Пюре — порошковое, мясо — соя, один компот натуральный. Проклятые клоны угробили, кроме остального, Оранжерею, где выращивались свежие овощи, а также богатейшие склады с продовольствием. Приходится давиться концентратами. Ну если я из-за них схлопочу гастрит, то за себя не отвечаю! Держись, Хосров!
Обозрел помещение.
Жующие военные. Целая толпа. И ни одного знакомого затылка! Я хотел поинтересоваться, что с авианосцем? Ведь Второе Гвардейское осталось сиротой! А значит, нас вполне могут законопатить на Восемьсот Первом парсеке в качестве наземной части. Вот будет обидно!
По идее, не должны. Мы же гвардейцы! Но идеи у начальства бывают разные. Как там по логистике сложится, так и будет.
Остаток утра и половину дня пришлось побегать. До общежития и обратно, с промежуточными маневрами за выпиской и за новым пропуском в комендатуру. Хорошо еще, что всю сию рутину обслуживают роботы! А то бы я и до вечера не управился, учитывая толпы страждущих!
А так: автомат, сканирование радужки, сканирование пальчиков, офицерскую книжку в приемник и готово. Все отметки занесены в чип. Пять секунд.
Вечер я встретил в хамском расслаблении. Валялся в пустом кубрике на койке, закинув ноги на спинку. В руках книжка, в корешок встроена гибкая ножка с лампочкой, чтобы читать вне зависимости от освещения.
К слову, освещение было не очень из-за того, что койки двухъярусные, и верхняя дает вниз отменную такую тень. К рундучку у изголовья была привинчена рамка, в которой красовалась бумаженция с надписью: «Лт Румянцев». Второй рундук принадлежал верхней койке и «МлЛт Оршеву».
Книга была чудо как хороша. «Вольный ветер» писателя Эдуарда Святозарова. Про приключения некоего пилота Митянина в… Тремезианском поясе! Пираты, частные концерны, агенты спецслужб, чоругские шпионы-андроиды — красота!
Святозаров — автор матерый. Уже лет тридцать штампует шедевры, а московское издательство «Фантастика и приключения» приделывает к ним такие голографические иллюстрации, что закачаешься.
Испытанный… э-э-э… «шедевропис» насочинял такого забористого бреда, что я, как человек в Тремезианском поясе не чужой, раз пять едва не выпал с койки. Веселился очень.
Особенно порадовал чоругский андроид в образе девушки, влюбившийся в главного героя. Про такие мелочи, что действие происходит на заре освоения Тремезии, то есть самое малое полвека назад, а Митянин летает на истребителе РОК-12 «Сокол» 2580 года рождения, я вообще молчу.
После первых двадцати страниц стало ясно, что автор в Тремезианском поясе никогда не был, как работают частные концерны не знает. Ну хоть тангенциальное ускорение от центростремительного отличает, и то хлеб.
При всем, написано просто здорово. Глаз не оторвать.
Ради очередной святозаровской нетленки я, между прочим, едва не дал в морду библиотекарю. Пошел в местный культблок, выписал себе том, автоматическая линия меня обслужила, и тут подрулил ко мне смотритель.
Высокий такой, крепкий мужик с погонами сержанта тыловой службы.
— Лейтенант! — сказал он. — Вы как собираетесь книгу возвращать?
— Не понял? — Я в самом деле не понял. — Как обычно: вот книга, вот формуляр. Пришел, отдал.