Александр Зорич – Клад Стервятника (страница 10)

— На чем, на чем? На метле, конечно, — буркнул Владимир свет Сергеич. — Присобачит к своему колдометру карликовую березку с «Янтаря» покудрявее, запрыгнет в камин и как Гарри Поттер — в Косалею!

— Куда-куда? — не понял я.

— Книжки надо читать, — он покровительственно потрепал меня по щеке.

— Зачем еще? Чтобы знать, где эта твоя… Косалея?

— Да хер его знает зачем! Все так говорят, и я так говорю… У Кости когда-то баба была, философ по образованию. Москвичка, между прочим! Она это называла «штампом общественного сознания».

— Во как, — уважительно крякнул я.

Обещанный автомат Комбат все же дал.

Глава 5. «Я вернусь — я так и знай!»

My way, your way, anything goes tonight,

My way, your way, anything goes.

Эту ночь я провел в Лесиной постели. А если бы было можно, я бы оттуда еще пару дней не вылезал. Девятнадцать тысяч баксов висели на мне камнем и давили на грудь. Давили, что характерно, даже во время секса, до которого Леська была большая любительница. Бьюсь об заклад, вы и не представляете, что такое моя Леська!

А тут еще ее не менее изящные, хотя и пухленькие ручки, требовательно упирающиеся в мою чахлую грудь. Зато упереться в ее грудь — совсем другое дело! Она ведь еще и искусница.

Леся Баева — феноменальная девушка. Если вы думаете, что это ее псевдоним, то глубоко ошибаетесь, она и вправду родная дочь Бая. И потому, как вы понимаете, большинство кавалеров из числа ловеласной сталкерни дружно обходят эту кралю за версту. Иметь дело с ее разъяренным папашей — удовольствие еще то. По этой причине девушка испытывает весьма ощутимый дефицит по части ухажеров. Точнее, испытывала. Пока в ее жизни не появился я.

— А помнишь, Гошик, как ты меня поцеловал в первый раз? — промурлыкала она, легонько теребя лакированными розовыми коготками мою спину.

— М-м-м… А разве это не ты меня первая поцеловала? — промычал я, постанывая от удовольствия.

— Этого не может быть, потому что не может быть никогда!

Она замахнулась на меня своей изящной ручкой. Ее щеки зарделись.

Это, между прочим, сигнал — пора опять отправляться в любовь. А с Леськой, ребята, это почти Зона — с «птичьими каруселями», «трамплинами», «зыбями», адреналином выше крыши и, естественно, плотью. А патронов вечно не хватает!

Помните, в телесериале «Сталкеры» в каждой третьей серии обязательно покажут последнюю ночь главного героя с дамой его сердца перед очередным рейдом в Зону? Стылый рассвет, мужская фигура жадно затягивается на фоне полуоткрытого окна.

«Я люблю тебя», — шепчет женщина, обвивая мужчину руками за шею. Камера плотоядно скользит по женской груди четвертого размера, и пошло-поехало…

В реале же все иначе.

Уж коли собрался за хабаром, перед этим сто процентов будешь все двадцать четыре часа бегать в хлопотах, драить вооружение, пересчитывать огневое зелье и снаряжать амуницию. Хорошо еще, что Леська, как любимая дочь авторитетного папаши, выяснила у Бая с точностью до километра координаты места последнего упокоения Слона. Их я аккуратно переслал Гордею и уже спустя две минуты получил подтверждение.

Кроме того, Гордей совершил подвиг: пробил мне цидулу для военных.

Якобы мы с ним, полномочным представителем объединенного Ученого Совета Припятского филиала Российской и Украинской Академий Наук, намереваемся провести в квадрате 322–233, добавочной номер 3–62, полевые работы по изучению феномена за номером бла-бла-бла. И еще три страницы бла-бла-блы с хвостатыми, размашистыми электронными подписями и плохо сканированными печатями и штампами.

Причем я полагаю, что и подписи, и печати не липа, а подлинные. И значит, доктор Добровольцев по-прежнему доброволит Гордею, и у меня на послезавтра отличнейшие перспективы.

Благодаря этой цидуле простившись рано поутру с разметавшейся во сне моей милой Леськой и шепнув ей в розовое ушко нежное обещание «Я вернусь — я так и знай!», хорошо забытый сталкер Гоша-Трубач направился прямиком в военную комендатуру Вооруженных Сил Объединенных Наций по Изоляции Зоны, более известных как Анфор. Там он предъявил дежурному капитану гордеевскую депешу и терпеливо дождался, пока тот придирчиво сверит все реквизиты и сделает напоследок контрольный звонок на «Янтарь», для порядку.

Можно было, конечно, воспользоваться одним из сталкерских коридоров через Периметр — Комбат бы все устроил, я уверен. Но теперь у меня был на руках официальный пропуск на посещение Зоны в квадрате таком-то, согласованный с военной администрацией. Кроме того, я набрался наглости — ведь мировую науку двигаем, а не пальцем в попе ковыряемся! — и заказал дежурную машину до нужного мне блокпоста контрольно-пропускного пункта.

У тамошних волкодавов, дежуривших в первую утреннюю смену, дружно отвисли челюсти, когда на КПП подкатил заляпанный грязью армейский вездеход «Кама», лихо вырулил прямо к окну бюро пропусков и выгрузил меня. Признаться, я не раз бывал в Зоне полуофициально на музыкальных шабашках. Но чтобы выступать полпредом мировой и российской науки — такая байда у меня впервые.

В итоге трижды осмотренный, проверенный и просвеченный (точно военные боялись, что я кого-нибудь из здешних обитателей заражу гриппом), спустя полчаса пропускных процедур я очутился в Зоне.

Оглядываться — всегда плохая примета. Я не оглядывался. Поскольку и так хорошо представлял, какая картина простирается за моей спиной на всем обозримом пространстве, где тянется легендарный Периметр. Последний оплот обороны Цивилизации от Тайны, как выразился как-то один романтический газетчик, которого я водил в Зону на совершенно официальных основаниях тысячу лет назад.

Спираль Бруно — известное средство против пехоты противника, ее тут навертели в два ряда с обеих сторон основного забора. Кое-где спираль маскировали, местами утопили в рвах с водой, а в основном она жестко стелилась по земле. Точно колючая чешуя шкуры исполинского змея, разложенной вокруг территории ЧАЭС и прилегающих районов до следующего дня «Ч», когда радиоактивное чудовище Зоны вновь примется расти и жадно поглощать земли, леса и поля.

В течение пяти минут я пересек коридор в сплошном массиве минных полей. Теперь их располагали на внутренней территории Зоны, а я слышал, что поначалу противопехотки «засевали» снаружи, в преддверии основного забора Периметра.

Когда-то я инстинктивно вжимал голову в плечи, чувствуя на себе пристальные, недобрые взоры часовых со смотровых вышек. Там всегда стояли крупнокалиберные пулеметы, иногда спаренные. А в последние годы, когда Зона стала разрастаться особенно интенсивно, на вышки поставили автоматические пушки и легкие горные орудия.

Популярные еще со времен Афганской войны, эти горные пушки, легко поддающиеся быстрой ручной наводке, разместили вдоль всего Периметра. Они комплектуются специальными снарядами, генерирующими коллоидную туманную взвесь в радиусе нескольких метров. Взвесь при сгорании выделяет огромное количество тепла, и любой предмет, оказавшийся внутри облака, сгорает в нем почти без остатка.

Это оказалось очень эффективным, когда восемь лет назад четыре десятка окончательно взбесившихся крысиных королей привели к Периметру огромные полчища мутировавших крыс.

Решено было не тратить дорогостоящие мины на эти орды обезумевших грызунов, каждый из которых был размером с домашнюю кошку.

Им отрезали пути к отступлению сплошной стеной огня и стали жечь «туманом» горных пушек. Тогда крысы, спасаясь от пламени, принялись отчаянно рыть норы. Но капельки коллоидной взвеси опадали на землю, проникая во все щелочки, во все отверстия в грунте, обволакивая шерсть грызунов смертельным коконом, забивая ноздри липкими комками. И крысы пылали огненными шарами даже под землей! Рев, говорят, стоял такой, что, находясь рядом, невозможно было по телефону поговорить, собеседники тебя не слышали.

Вдоль всего Периметра были глубоко врыты в землю железобетонные доты, оснащенные пулеметами с системой компьютерного автонаведения. Их состояние и надежность сетевых коммуникаций постоянно контролировали патрульные джипы, закованные в броню, и полноприводные шестиколесные вездеходы, своеобразные карманные БМП.

Но вот и осталась позади двухсотметровка последней вспаханной контрольной полосы. Зона приняла меня в холодные объятия.

Конечно, я отправился в Зону не с пустыми руками. Голый человек на голой земле — это, ребята, для героев и сумасшедших. А я твердо знаю, что всякая импровизация всегда должна быть тщательнейшим образом подготовлена!

Поскольку далеко забираться в Зону я не собирался, а означенный Баем район Болот, как известно, малообитаем, то на мне была обычная амуниция сталкера средней руки, который в Зону даже не за хабаром — просто так, до ветру вышел.

Свой старый комбез марки СПП-100 еще вчера утром подогнал мне Комбат.

Я знал наверняка, что у него в схроне имеется запасной — поновее и получше. Но все равно был очень благодарен. Равно как и за АКС-74 — «Калашников» семьдесят четвертого года, десантная модель со складывающимся прикладом. Да еще и в комплекте с подствольным гранатометом.

Теперь я был защищен от мелких мутантов, а заодно и обычных сюрпризов Зоны — радиоактивных осадков в виде отвратительного ядовитого дождя, жгучего пуха, не слишком мошной «электры» и много чего еще мерзкого и опасного категории «В».