Вернулась как-то в выходной
Для чая кружка к декабрю,
К себе, на полочку, домой,
В свою стеклянную семью.
Её там встретил шум родни,
Под радость: «Ух!» и «Наконец!»
Доселе спящих в забытьи,
А тут кричащим: «Молодец!
Давай рассказывай скорей,
Что видела и где была.
Опять в купе и до морей?
Каких рассказов привезла?»
Но перебил им всем настрой
Бокал под красное вино
«Не торопи свой сказ пустой,
Про мир работы, то ж смешно.
Как лошадь пашешь ты всегда,
Без выходных и проходных.
Хозяин пользует тебя
Для назначений не прямых.
Ты трудишься тут больше всех,
Не зная продыху и сна.
Потёртый, глупый твой успех,
Ты абы как, а не до дна.
В тебя вливают чёрт-те что:
Лекарства, смеси и лапшу.
Ты – проходная, ты – ничто,
Любому рада багажу.
И раньше времени, увы,
Закончен жизни будет путь.
И разобьют от суеты
Случайно, стукнув где-нибудь.
Уж сколько видели мы тут
Твоих предшественниц в ведре,
Осколками их соберут
И прочь! И та судьба тебе.
Лишь мы достойны красоты,
В нас праздник, вдохновенье, сон!
Блестим огнём от чистоты,
И дарим наслажденья стон.
Мы счастье и любви гастроль,
Не для работы мы простой,
В нас лишь элитный алкоголь
Вливают струйкой затяжной.
Мы только видим жизни суть
Под озарения вина,
Где мудрость можно почерпнуть.
Ты ж для работы создана!
И смысла ты не обессудь,
Под пиво кружке больше знать.
Поэтому попроще будь,
Ты лишь обслуга, а мы знать»
С улыбкой кружка их вняла,
Но рассмеялась: «Хорошо!
Я вас отлично поняла,
И что отвечу я на то?
Скажу, что правы вы вполне,
И рюмки, стопки и бокал.
Но жизнь не в праздничном вине.
Кто эту глупость вам сказал?
Да, я тружусь и день и ночь.
Лекарства, жажда – всё моё.
И с голодом могу помочь,
Готова я всегда на всё.
И ежедневно помогать,
