Александр Золотов – Семья (страница 62)
- Я понимаю, что это всё из-за меня, но в тоже время, получается, что им было безразлично моё состояние и они бы не задумались о нём, пока я не умер бы. Мне такие друзья не нужны. – пожал плечами Иона.
- Да, Габриэль, ты прав. Я видел тиранов похуже тебя и видел добродетельных святых. Ты пока что-то среднее между ними. Но это сильно меняется, когда речь заходит о твоей семье. Это может когда-нибудь завести тебя в плачевную ситуацию. Постарайся лучше себя контролировать. Но по текущей ситуации я думаю, что ты всё же прав. Особенно с последним мальчишкой, который решил давить на жалость и чувство вины, которое, как я знаю, тебя до сих пор не покинуло, и не покинет никогда. И этот поступок мне отвратителен. Так что, с моей стороны всё в порядке. – высказался Кай, дав мне совет. Надо будет подумать, как оградить моих ребят, чтобы я меньше переживал. Ведь скоро у меня появится малыш. Даже боюсь представить, что тогда со мной будет.
- Ну вот и обсудили. Рамина, да и все остальные, не бойтесь спрашивать то, что вас беспокоит. Не бойтесь говорить, если вас что-то пугает, даже если это что-то – я. Я не хочу быть для вас тем, кто держит всё железной рукой. Я хочу вам всем верить. И верить настолько, чтобы я мог доверить вам свою жизнь. – постарался я донести свои убеждения, улыбнувшись всем.
- Спасибо, Габриэль. Мне было важно это услышать. – ответила Рамина. Остальные промолчали.
- Не за что. Ну тогда по кроваткам? Сегодня был тяжелый день, а с завтрашнего дня мы будем готовиться к отъезду. – предложил я. А потом все разошлись по своим комнатам.
- Слушай, Габриэль. – начала Римани, пока я лежал рядом и поглаживал её живот, который ещё не успел начать увеличиваться.
- Что случилось? – спросил я, поднимая взгляд на её лицо.
- Я поддержу тебя во многих решениях, но ты уверен, что можно просто выкинуть столько потраченного времени на тех детей? Просто, можно кого-нибудь себе и оставить. – серьёзно спросила она.
- Я думаю, что проще найти кого-то ещё и взрастить в нём талант, чем переучивать тех, кто за год не усвоил моих уроков. Может я, конечно, сильно много требую, но просто сравни их с Ионой и Лукой. – ответил я и лёг так, чтобы мы могли нормально разговаривать.
- Ну тут ты скорее всего прав. Я в магии вообще не разбираюсь. А что насчёт того мальчика-княжича? Не стоит ли его оставить в долгу перед собой, чтобы потом иметь на него влияние? – с чего-то начала моя варварша говорить, как бывалый политик.
- Я уже думал над этим. И у меня уже даже есть книга, в которой я собрал простейшие упражнения и заклинания. Но посмотрев на то, как он даже своими умениями пользуется, я подумал, что для него это будет перебор, и что он может навредить себе, как Иона. – немного подумав, ответил я.
- А мне показалось, что он способный, и может пригодиться. – разочарованно протянула она.
- Я тоже так думал. Да и продолжаю думать. Но тут либо самому его нужно учить, что невозможно из-за того, что он наследник великого князя, либо учителя ему найти. Но в столице нет тех, кому я мог бы это доверить. А просто передать ему мою книгу – значит передать эти знания всем волхвам великого князя. – объяснил я своё виденье на мальчика.
- А почему нет? – заинтересовалась она.
- Потому что, знание – сила. – выдал я ей поговорку.
- Ты хитёр и мудр не по годам, муженёк. – рассмеялась она.
- Да и ты, сильно ударилась в политику, особенно для воина, жёнушка. – улыбнулся я.
- А, по-твоему, все воины глупые? – притворно обиделась она.
- Нет, я привык думать, что воину кроме хорошего клинка и врага посильнее ничего просто не интересно. Но это не делает их глупыми. С тем же Тогаром, каждое сражение проходит как интересная партия в шахматы. – объяснил я и обнял её.
- А покажешь мне, что такое шахматы? – спросила она, возвращая объятия.
- Конечно покажу. Только сначала нужно будет либо купить, либо самому сделать набор для игры. Я поражаюсь твоей разносторонности, Римани. – усмехнулся я. Но в Эрании я не видел наборов шахмат. Да и в Онтегро они были штучными продуктами и только у высшей аристократии.
- Ох Габриэль, я тебе ещё и не такие стороны могу показать. – игриво улыбнулась она.
- Я только за, но пока лучше воздержимся от полномасштабной демонстрации. – вернул я улыбку, поцеловал жену и снова погладил её живот.
Потом мы ещё немного повалялись, обсуждая всё произошедшее и вскоре спокойно легли спать.
Топтыга долго не хотел возвращаться домой. Когда парень вернулся после праздника, его отругали за то, что он не принёс зелья и оружие, что получил в замке. Мать долго на него кричала, говоря, что такое оружие можно дорого продать и жить до конца своих дней, ни о чём не переживая. А теперь парень потерял деревянную руку и стал бесполезен для семьи. Но на улице холодно и солнце давно зашло, поэтому он глубоко вздохнул и всё-таки вошёл в избу.
Дом Топтыги не отличался богатством или убранством от сотен таких же изб в городе. Просторная комната с широкими лавками вдоль стен, большой стол в правом углу ближней к сеням стены, печь в правом углу дальней стены и стол для готовки около неё. У левой стены пристроены две лестницы: одна, ведущая на полати, где обычно спали дети, а вторая ведёт в светёлку, которой пользуются только летом.
- Ты где был? Чего так долго? Опять небось брюхо набивал? – послышался недовольный голос матери, стоило Топтыге войти в сени и плотно закрыть входную дверь.
- Я был на званом ужине у князя. – негромко ответил парень.
- Значит, сегодня еда тебе больше не положена. – услышал он частое высказывание матери. Ведь стоило ему или кому-то из братьев и сестёр чем-то полакомиться у друзей, и дома мать лишала их еды. В лучшем случае одного приёма пищи.
- Я знаю. – ответил парень и постарался незаметно пробраться в полати, чтобы поспать, а потом обдумать, что делать дальше.
- Ты чего от меня прячешься? Сюда иди, когда я с тобой разговариваю! – потребовала мать.
- Иду. – нехотя ответил он и повернулся к матери, пытаясь спрятать культю.
- Что ты там прячешь? Деньги небось? Показывай! – приказала она. Полная женщина с деревянной скалкой в руке и закутанная в множество одёжек, отвлеклась от готовки и упёрши руки в бока оценивающе глядела на своего старшего сына.
- У меня нет денег. – ответил Топтыга, пряча взгляд и показав то, что и руки у него больше нет.
- А это ещё что? Куда ты дел деревянную руку?! – удивлённо возмутилась женщина. А с полатей уже смотрело шесть любопытствующих лиц от десяти лет и младше.
- Её сломал князь Габриэль. Я сам виноват. – тихо ответил он.
- Ты что опять натворил?! – закричала она на Топтыгу.
И парень рассказал ей, как прошла встреча у князя и что он наговорил Габриэлю. А также то, что Габриэль отказался от всех учеников из-за их поведения.
- Дурачина! Ты что язык за зубами держать не умеешь?! – ещё громче закричала женщина и замахнулась скалкой. Парень прикрылся руками, но он ещё не привык, что у него больше нет деревянной руки и удар пришёлся под левый глаз.
Она ударила парня ещё несколько раз, выговаривая ему и за то, что согласился пойти на войну, и за то, что не смог подлизаться к знахарю, и за то, что вместо извинений посмел ругаться на князя. А потом просто молча колотила сына, пока совсем не запыхалась.
- Сегодня ты спишь в светёлке! А завтра мы пойдём к этому князю, и ты будешь просить его о милости! – распорядилась она, тяжело дыша.
- Хорошо. – тихо ответил Топтыга, бросил взгляд на полати и заметил, что все попрятались, чтобы не попасть под горячую руку.
Парень забрался в тёмную светёлку, закопался в груду холодного тряпья и попытался уснуть. Но у него это не получалось. Ему было холодно, у него болело лицо, болели руки и правое плечо, в которые пришлись удары скалкой. Парень долго сдерживался, но потом заплакал от происходящей несправедливости. На те деньги, что ему каждый месяц платит князь, семья может себе позволить покупать мясо. Эти же деньги позволили матери перестать тяжело работать. Но после их получения, самого Топтыгу заставили работать ещё больше, чем раньше. А тёплого слова он ни разу за это время не услышал. Одно недовольство.
Он уже готов был стать холопом у нового князя и уехать в новый город, но не смог пойти против матери, запретившей это. А теперь ещё и запаниковав, вспылил на княжеском ужине. Топтыга ворочался ещё около часа, но так и не смог уснуть из-за боли и холода. Долго ворочаясь, он вспомнил, что одним из навыков, которым их учил Габриэль, были заклинания очистки и слабого лечения, которое помогает при лёгких царапинах и ушибах, при этом не требуя склонности к воде, свету или жизни. Топтыга долго напрягал память, чтобы вспомнить правильные слова, и спустя ещё один мучительный час, он наконец их вспомнил. После слов, нужно вспомнить магическую формулу, которую должна сформировать его магическая энергия при произнесении слов.
Топтыга почувствовал, как тяжело стало управлять потоком магии, ведь теперь он весь идёт только через одну руку. Но парень всё же почувствовал облегчение, когда боль немного уменьшилась. Потом парень вспомнил, что можно подогреть похожим заклинанием одежду. Он стал повторять заклинания лечения и подогрева, пока не отключился, совсем обессилев.