Александр Золототрубов – След торпеды (страница 18)

— На Севере я как дома, — усмехнулся боцман. — И туманы предрассветные мне не страшны. Ну, ладно, капитан, я чертовски устал. Пойду отдыхать.

Петр Кузьмич поискал глазами Лену. На палубе ее не было. Видно, озябла и поспешила в радиорубку. У своей каюты Петр Кузьмич остановился, пальцами провел по лбу. Невольно подумал: «На остров боцман шел грустным, а вернулся веселым. Отчего бы? М-да, странный какой-то он…»

6

Колосов вошел в свою каюту и сразу же почувствовал облегчение, будто тяжкий груз свалился с его плеч. Как удачно все обернулось! Может, это и есть судьба? Ему даже не верилось, что на острове он все сделал безупречно; не пришлось дрожать от страха, убегать, прятаться… А Лена, эта красивая дура, так и не догадалась, что он делал в пещере. Ясное дело, она влюблена в Степана, и теперь ей даже серое от шторма море кажется бирюзовым. «А свадьбу я тебе, пташка, устрою, — позлорадствовал он. — Ты еще не знаешь, как у меня это здорово получается. Розалия, моя сестра, знает, а ты не ведаешь. Когда змея жалит свою жертву, не важно, какие у нее зубы. Она жалит смертельно. А я, пташка, не змея, хотя ты — моя жертва. Что, разве я не прав? Я очень просил тебя, Леночка, уговорить маму, чтобы она нашла в своем сердце уголок и для меня. Но твоя милая мама показала мне на дверь. Что ж, благодарствую. Теперь-то я знаю, что мне делать. И жених твой будет под моим каблуком. Перехвачу его морским узлом… А узлы я умею вязать, да такие, что развязать их можно только с помощью ножа… И никто тебе не поможет, Леночка, даже этот рулевой Кольцов. Я-то вижу, как он глазки на тебя пялит, да что толку? Кольцов у меня на крючке, что прикажу, то и сделает. Правда, робкий малый, но скоро я обучу его…»

Мысли боцмана перескочили на Розалию: как она восприняла его радиограмму? Все ли поняла? Передала ли содержание текста тем, кому положено? Розалия… Колосов будто наяву увидел ее морщинистое, как у старухи, лицо, серые, с легким прищуром глаза. «Эта зубастая баба по сравнению с Асей крокодил, — усмехнулся Колосов. — Да, крокодил!.. Мать Лены душевная, не болтлива, мне она пара, да что-то не приглянулся я ей. А может, она что-нибудь пронюхала? Вернется — надо поговорить с ней откровенно».

Колосов посидел-посидел, размышляя, а потом взял полотенце. И тут к нему зашел рулевой Кольцов.

— По делу я, Юрий Иванович, — тихо сказал он и, выглянув из каюты, нет ли кого рядом, прикрыл за собой дверь.

— Заходи, Сережка, будь как дома, — озорно подмигнул боцман. Он поглядел на себя в зеркало, потрогал отросшую бородку. — Идет мне, а?

Вместо ответа Сергей протянул ему маленькую батарейку:

— Нашел на катере под лозняком.

Глаза у боцмана сверкнули, но тут же огонек в них угас, на лице появилась наигранная улыбка.

— Гляди-ка, а я думал, что потерял ее где-то на острове. Ну, спасибо, Сергей, спасибо. Небось носил капитану?

— Зачем? — Сергей пожал плечами. — У него, кажется, другой радиоприемник, а у вас «Селга».

— Да, да «Селга»… — Глаза у боцмана сузились, он похлопал Кольцова по плечу. — А ты чего такой угрюмый?

Кольцов стал жаловаться на капитана. Ему хотелось побыть на практике до сентября, пока начнутся в мореходке занятия, чтобы денег побольше заработать, а тот стал сыпать упреки: «Когда ты, Кольцов, на руле, то у меня душа болит».

— Не доверяет мне, — обиделся рулевой.

Боцман сказал, что три года тому назад у Капицы на судне ЧП случилось: по вине штурмана катер наскочил на скалу и разбился. Пятеро рыбаков утонули. Петра Кузьмича тогда чуть с капитанов не сняли.

— А ты, видно, ему того штурмана напоминаешь…

«Врешь, Юрий Иванович, ты в это и сам не веришь», — подумал Кольцов, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Вот окончу мореходку и попрошусь на другое судно, — грустно сказал он. — Не по душе мне Петр Кузьмич, ходит чуть ли не по пятам. А я такое не терплю…

Боцман умылся, вытер мягким полотенцем лицо.

— Не горюй, Серега, со мной ты не пропадешь! Да, а Лена пригласила меня на свадьбу, — неожиданно сообщил Колосов. — Приедет Степан, и я прокачу молодоженов на своем катере. Поедем за ягодами на остров Баклан. Там этих ягод уйма!

— А меня возьмете? — спросил рулевой.

Боцман качнулся слегка.

— А что тебе делать-то на острове? — неожиданно спросил он.

— Как чего? — удивленно развел Кольцов руками, делая вид, что вопрос боцмана поставил его в неловкое положение. Заметно волнуясь, он добавил: — Ягоды собирать… Ну, воздухом свежим подышать. Словом, отдохнуть.

— Ягод я тебе на судно притащу, — холодно отозвался боцман.

У Кольцова на душе заныло, и он прямо, без всяких намеков заявил:

— Стало быть, не доверяете?

Боцман молча подошел к двери, открыл ее, выглянул и, убедившись, что никого нет, тихо сказал:

— Я с тобой без опаски. И зла не желаю. Да ты садись, молодняк! Дело одно хочу тебе поручить. Обмозгуешь — считай, денег мне не должон.

— Сделаю все как надо, — заверил рулевой. — Вот только я, как бросим якорь, схожу на почту, отправлю матери перевод, а уж тогда в вашем распоряжении.

— Добро! — боцман потер руки. — Буду ждать тебя на судне. Только Лене ни слова, а то девка еще проболтается — и капитан даст мне по зубам.

На палубе, где рыбаки чинили трал, Сергей увидел Лену. Она о чем-то оживленно беседовала со штурманом. Тот, лихо сдвинув фуражку набекрень, умиленно слушал ее, изредка восклицая: «Ах, Леночка, ради вас я даже на клотик полезу!» О чем они там говорят? И почему Лена косит глаза в его сторону? Постояв с минуту на палубе, Сергей направился к камбузу, где кок чистил картошку.

Кольцов задержался у камбуза, так, для отвода глаз, спросил, будет ли на ужин жареная картошка, а сам взглянул в сторону бака. Лена что-то сказала штурману, помахала ему ручкой и побежала к радиорубке. Когда она поравнялась с Кольцовым у камбуза, Сергей с улыбкой бросил:

— Чао!..

Лена остановилась:

— Зайди ко мне в радиорубку.

— Мне ходить туда запрещено.

— И все же зайди… Так надо… Ну, чего пялишь глаза? Я жду.

Не успела Лена принять прогноз погоды на следующие сутки, к ней пришел Кольцов.

— Ну, чего тебе? — спросил он, садясь на стул-вертушку.

Она сняла с головы наушники, выключила радиоприемник и только тогда посмотрела на него, мягко улыбнулась. Кольцову так и хотелось сказать ей: «Ты, пожалуйста, мне не улыбайся, тебя любит Степан, и ты его любишь. Но чует мое сердце, что твоей свадьбе не бывать. Нет, она, возможно, и будет, но только не в эти дни. Я не могу тебе сказать, когда именно, но только не в эти дни».

— Я к твоим услугам, Лена, — вновь повторил Кольцов, не догадываясь, зачем она позвала его, да еще рискует получить от капитана взыскание.

— Я хочу твоего совета, Сережа, — мягким голосом сказала Лена, отбрасывая со лба метелки темно-каштановых волос.

— Интересно, — улыбнулся Кольцов. — То жаловалась капитану, что я чуть ли не нахально лезу в радиорубку, а тут сама пригласила. А может быть, передашь радиограмму моей невесте в Ригу?

В глазах Лены вспыхнули злые искорки, и она сдержанно заговорила:

— Ну а еще что? Это намек на боцмана? Да, я передала его радиограмму сестре. Ну и что?

Стараясь не обидеть Лену, Кольцов сказал, что она допустила грубое нарушение.

— Кто тебе сказал?

— В училище нам объясняли. Ну, ладно, что у тебя, говори?

Она долго молчала, наконец сказала, глядя не на него, а куда-то в сторону иллюминатора:

— У боцмана почему-то два радиоприемника «Селга».

Кольцов от неожиданности затаил дыхание. Лена по-прежнему глядела куда-то в иллюминатор.

— Это все? — спросил Сергей.

— Да.

— Ну и что же, если два радиоприемника? У меня, например, два магнитофона…

— У меня тоже два магнитофона, но разные. У тебя, надеюсь, тоже разные?

— Да… То есть… — Кольцов сделал паузу. — Ну а почему ты сказала мне, а не капитану?

— Так, значит, надо…

Потом Лена вдруг спросила:

— Скажи, а зачем ты брал «Селгу» боцмана, когда тот стоял на вахте?

Кольцов покраснел:

— Ты что?

— Эх ты, трусишка! Ладно, я боцману не скажу. Но чужих вещей ты не бери. Я ведь знаю, зачем ты брал «Селгу». Сказать?