Александр Золототрубов – Курская битва. Огненная дуга (страница 82)
— Я сказал ещё не всё, — возразил нарком ВМФ.
— Извините, что прервал вас. — Вождь произнёс эти слова с добродушной улыбкой, отчего на душе у Кузнецова полегчало.
Он заговорил более спокойно, хотя то, что излагал, знал почти наизусть. В октябре 1942 года, отметил Кузнецов, в связи с продвижением немцев на юг Азовская военная флотилия была расформирована, многие её корабли и суда были переброшены на Черноморский флот, где вскоре также приняли участие в боях на побережье, занятом противником.
— В январе этого года я поставил в Ставке вопрос о воссоздании Азовской военной флотилии под командованием адмирала Горшкова, и вы, товарищ Сталин, это одобрили, что позволило уже через месяц осуществить наш замысел, — объяснил нарком ВМФ. — Я лично беседовал с Сергеем Георгиевичем, сможет ли он руководить флотилией, ведь её задачи в связи с наступлением наших фронтов усложнились, да и кораблей на флотилии стало вдвое больше. Он ответил коротко: мол, будем на море и побережье, как и летом сорок второго, беспощадно уничтожать фашистов. А если потребуется, говорит, «живота своего не пощажу»!
— Ответил по-нахимовски, — одобрительно произнёс Молотов, наблюдая за реакцией вождя.
Но Верховный был внешне спокоен, ничем себя не выдал, только и сказал:
— Хорошо, по-русски ответил, но достаточно ли у него боевого опыта?
— Боевой опыт у Горшкова есть, и немалый, товарищ Сталин, — заметил Кузнецов. — В сорок втором он умело организовал взаимодействие кораблей с войсками 46-й и 58-й армий Северо-Кавказского фронта, побережье, где враг мог высадить свои десанты, охранялось надёжно. Словом, у меня нет претензий к адмиралу Горшкову, — подытожил нарком ВМФ.
— А силы у немцев на Азовском море большие? — поинтересовался Микоян.
— По данным нашей разведки, силы приличные: свыше полусотни вооружённых кораблей, более 20 быстроходных десантных барж — ВДВ, они могут принять на борт до 400 десантников. Есть ещё с десяток тральщиков, вдвое больше патрульных и сторожевых катеров. Все эти корабли хорошо вооружены, есть на них и пушки, и пулемёты. Важно и то, что они с малой осадкой, это даёт им возможность подойти к самому берегу. У нас таких судов нет.
— Почему? — резонно спросил вождь.
— На судостроительных заводах мы их не делали, а строили в основном большие корабли — эсминцы, линкоры, крейсера, — объяснил Кузнецов. — Правда, у нас есть сторожевые катера типа малых охотников. Сейчас мы эти катера станем перебрасывать по железной дороге, часть их уже прибыла на Азовское море. Будет у адмирала Горшкова и целая бригада бронекатеров, их костяком станет 1-й гвардейский дивизион бронекатеров, отличившийся в боях под Сталинградом.
— У меня к адмиралу есть вопрос. Разрешите, товарищ Сталин? — С места поднялся Берия.
— Говори, Лаврентий, только по делу и коротко.
— На Азове у нас находится 41-я стрелковая дивизия НКВД. Недавно из её состава был выброшен десант. Вы в курсе?
Адмирал Кузнецов усмехнулся, смерив Берию укоряющим взглядом, но сдержал свои эмоции и заговорил о десанте:
— Да, я в курсе, Лаврентий Павлович, и, к слову сказать, ваши люди не на жизнь, а на смерть сражались с фашистами. Как это было? В ночь на 1 мая сорок третьего года, когда Воронежский и Центральный фронты держали на Курской дуге оборону, два сторожевых катера под командованием капитан-лейтенанта Кудинова приняли на борт большой отряд десантников из состава 41-й стрелковой дивизии НКВД. Кудинову было приказано поддержать наступление частей 9-й армии: побережье изобиловало плавнями и лиманами и сильно затрудняло продвижение наших войск. Катера с десантом и направились в заданный район...
«По ним открыли огонь вражеская береговая артиллерия и сторожевой катер, — после войны отмечал в своей книге «На южном приморском фланге (осень 1941 г. — весна 1944 г.)» адмирал флота Советского Союза, дважды Герой Советского Союза С. Г. Горшков, рассматривая оперативно-тактические вопросы совместных действий Красной армии и Военно-морского флота на театре Чёрного и Азовского морей, в сражениях за Одессу, Севастополь и Новороссийск в Великой Отечественной войне. — Ответным огнём наши катера подавили огонь береговой артиллерии и повредили катер противника, вынудив его выброситься на отмель. Несмотря на то что наши корабли также получили повреждения, а несколько человек были ранены, к трём часам утра высадка десанта была завершена. С наступлением рассвета катера и десант прикрыли с воздуха истребители 8-й воздушной армии (командующий армией генерал-лейтенант авиации Т. Т. Хрюкин. —
— Николай Герасимович, у меня создалось впечатление, что вы весьма легко решаете свои флотские проблемы, или были трудности? — спросил Молотов.
— Были трудности, и немалые, Вячеслав Михайлович, особенно по Северному флоту, когда туда, в наши порты Архангельск и Мурманск, стали приходить союзные конвои с грузами. И я не раз обращался к вам за помощью: то в портах не хватало подъёмных кранов и корабли разгружали вручную моряки Северного флота, то адмирал Головко просил дать ему самолёты, чтобы прикрыть конвои и Мурманск от воздушных налётов, то у командующего Северным флотом адмирала Головко не было топлива, чтобы снабдить им корабли союзников. У меня от всего этого болела голова, — признался Кузнецов, — и я благодарен вам, что вы поддерживали меня как наркома...
— Кстати, об адмирале Головко, — прервал его Верховный. — На днях он звонил мне и доложил о проблемах, которые крайне волнуют его. Вот уже седьмой месяц, как не идут в наши северные порты союзные конвои, а к пространству Северной Атлантики по-прежнему прикована немалая часть боевых сил Северного флота, хотя эти силы позарез нужны для защиты подходов к Арктике и коммуникаций в Карском море. Тем, что конвои союзников к нам не идут, воспользовалось немецко-фашистское командование, — недовольным тоном продолжал Сталин. — По словам адмирала Головко, оно сняло часть своих подводных лодок дальнего действия с коммуникаций Атлантического океана и направило их против Северного флота с задачей проникнуть в Карское море. Что делать адмиралу Головко? Может, подскажете, товарищ Кузнецов?
Наркому ВМФ словно отвесили пощёчину. Но он не растерялся, а, подавив в себе вспыхнувшую было бурю, своей волевой выдержкой загасил её и, передохнув, произнёс:
— Сейчас я не отвечу, надо ещё кое-что проанализировать по корабельным силам Северного флота, а позже готов вам доложить.
— Может, вы что-нибудь скажете нам? — Сталин поднял с места генерала армии Антонова. — Генштаб что-то делает в этом направлении?
— Да, но мы в Генштабе ещё не обсудили эту проблему до конца, — ответил Антонов. — И с наркомом ВМФ мне нужно переговорить. Если требуется срочно, товарищ Сталин, то свои предложения Генштаб доложит вам завтра.
— Завтра к 18.00 вам и наркому ВМФ Кузнецову быть у меня, — распорядился Верховный. — Я продолжу разговор о звонке адмирала Головко. — Он взял со стола стакан с боржоми и немного отпил. — Вторая проблема командующего Северным флотом тоже сложная, но решить её мы должны, товарищи. Головко просит дать ему самолёты, чтобы надёжно прикрыть Карское море, а также предупредить нападение немецких подводных лодок на конвои. Кстати, товарищ Кузнецов, адмирал Головко говорил вам об этом?
— Говорил, товарищ Сталин, но у авиации ВМФ нет таких резервов, — объяснил нарком ВМФ. — Я попытался замолвить слово перед командующим ВВМ Красной армии генералом Новиковым, но он сказал, что этот вопрос надо решать с вами, товарищ Сталин.
Верховный резко вскинул брови.
— А ко мне прийти не решились? — усмехнулся он в усы.
— Если честно — да, не решился, вы с Генштабом как раз обсуждали действия Центрального и Воронежского фронтов на Курском направлении, и я не стал вам мешать.
Сталин нажал на столе кнопку звонка, и тотчас в кабинет вошёл генерал Поскрёбышев.
— Где сейчас командующий ВВС Красной армии генерал Новиков? — спросил он. — Не на Западном ли фронте?
— Там, — подтвердил Поскрёбышев. — А что?
— Свяжитесь с ним и передайте, чтобы завтра в час дня он был у меня.
— Будет исполнено! — козырнул генерал и вышел.
Сталин взял со стола трубку, выбил из неё пепел и стал набивать её табаком из разломленной папиросы. Прикурил и, раскурив трубку, снова заговорил:
— Вот что, нарком Военно-морского флота. У меня родилась хорошая мысль — вызвать в начале октября адмирала Головко в Ставку. Послушаем его отчёт о действиях Северного флота, тогда же и решим, чем ему помочь. Вы, Николай Герасимович, скажите об этом Арсению Григорьевичу, а вы, Алексей Иннокентьевич, подготовьте справку по Северному театру боевых действий. А мы с Вячеславом Михайловичем напишем Черчиллю о союзных конвоях, когда, наконец, к нам пойдут их транспорты с ценным для нас грузом. После трагической гибели конвоя PQ-17 Черчилль прекратил отправку конвоев до наступления полярной ночи. Теперь важно убедить его, чтобы он продолжил отправку грузов Северным путём.
— Это было бы кстати, — негромко обронил Кузнецов. — И Головко не тревожил бы нас своими вопросами.