Александр Золототрубов – Курская битва. Огненная дуга (страница 79)
— Большие, — вздохнул Ватутин. — Признаюсь, что раньше таких потерь у меня не было. Только за два дня боёв под Прохоровкой наш 29-й танковый корпус потерял 60 процентов танков, а 18-й танковый корпус до 30 процентов...
— Далее можете не перечислять, у меня тут лежит докладная маршала Василевского, — прервал командующего фронтом Верховный.
«Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов (5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова.
— Кстати, товарищ Ватутин, Ставка очень помогала вам, когда армии вашего фронта и наступали, и оборонялись, — с лёгким упрёком промолвил Сталин. — Вы ещё не забыли, как на второй день боёв ночью позвонили мне? Кажется, это было 6 июля.
— Не забыл. Вы тогда фронт очень выручили. — Ватутин облегчённо передохнул. — Я и теперь ещё всё отчётливо помню...
Шёл второй день упорных, ожесточённых боёв. Враг пытался сокрушить нашу глубокоэшелонированную оборону, но пока не сокрушил, а лишь вклинился в неё. Начальник штаба генерал Иванов, наблюдавший с КП за полем боя, видел, как наши бойцы стали отступать во вторую полосу обороны. В этой мысли он ещё более утвердился, когда фронтовая разведка донесла: немцы ввели в бой все силы своей группировки — 8 танковых, 5 пехотных и одну моторизованную дивизии. А в резерве Воронежского фронта к исходу 6 июля находились три дивизии 69-й армии, занимавшие тыловой рубеж, и 3-й гвардейский стрелковый корпус...
«Этими силами нам не сдержать натиск фашистов, — не без трепетного волнения подумал генерал Иванов. — К тому же враг бросил на усиление своих позиций совсем свежие силы, а наши дивизии понесли ощутимые потери». Какое-то время начальник штаба делал прикидки на карте, а затем высказал свои тревожные мысли командующему фронтом генералу армии Ватутину.
— Семён Павлович, резервы, которые немцы бросили против нас, насторожили и меня, — признался Николай Фёдорович. — Пока у нас ещё есть время, надо что-то делать...
— А что делать, если у нас почти нет резервов? — едва не чертыхнулся начальник штаба.
— Кажется, я попрошу Верховное командование срочно усилить Воронежский фронт. Чем? — усмехнулся Ватутин, глядя повеселевшими глазами на генерала Иванова. — Буду просить четыре танковых корпуса и два авиационных. Хватит?
— Хватит, но дадут ли столько? — засомневался генерал Иванов.
— Будем надеяться, что дадут запрошенное. — Ватутин быстро набросал текст донесения и вручил его начальнику штаба, заметив: — Передать по телеграфу!
Представитель Ставки маршал Василевский, находившийся на КП, поддержал просьбу Ватутина на имя Верховного усилить фронт. К его телеграмме он сделал приписку: «Со своей стороны считаю целесообразным для дальнейших активных действий усилить фронт двумя танковыми корпусами с задачей одного из них в район Прохоровки (30 км ю.-в. Обояни) и другого в район Корочи; для этой цели можно было бы использовать 10-й танковый корпус от Жадова и два танковых корпуса от Малиновского из Валуек. Кроме того, считал бы целесообразным Ротмистрова выдвинуть к р. Оскол, в район южнее Старый Оскол».
Потянулись томительные минуты ожидания, но Ставка молчала.
— Наверное, Верховный занят и вряд ли даст сегодня ответ, — заметил генерал армии Ватутин.
Он смотрел на маршала и ждал, что тот скажет.
— Вашу телеграмму я усилил своей припиской, и Верховный не может на неё не ответить. Ему же надо самому подумать, оценить то, что мы оба предлагаем. А на это уходят не минуты...
На КП узла связи фронта прибыл раскрасневшийся начальник штаба с листом бумаги в руке.
— Есть ответ Верховного! — громко произнёс он.
Депеша была короткой, как выстрел.
— «Измотать противника на подготовленных рубежах, — читал вслух командующий фронтом, — и не допустить его прорыва до тех пор, пока не начнутся наши активные действия на Западном, Брянском и других фронтах».
— А танковые корпуса нам дадут, товарищ маршал? О них в депеше ни слова! — встревожился Ватутин.
— Дадут, не переживайте, — успокоил его представитель Ставки.
Позже Ставка отдала приказ о выдвижении 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова из состава Степного военного округа форсированным маршем на западный берег реки Оскол для боевых действий в направлении Обояни и Курска. А 10-й танковый корпус передавался в распоряжение Воронежского фронта. (7 июля к 19 часам этот корпус сосредоточился в районе Прохоровки. —
— Николай Фёдорович, как видите, Верховный удовлетворил вашу просьбу, — заметил Василевский. — Всё остальное зависит от вас и ваших дивизий. Так что кровь из носу, а приказ Верховного нужно выполнить с честью!
— Иного и быть не может! — необычно громко произнёс Ватутин...
«И я не подвёл Ставку, хотя, конечно, не обошлось без замечаний», — подумал он сейчас, ожидая, о чём снова заговорит Верховный. Тот как будто собирался с мыслями, потому что пауза затянулась. Наконец вновь зазвучал его глуховатый голос:
— Надо признать, товарищ Антонов, что Генштаб не сумел своевременно определить наличие у немцев большого количества танков, нацеленных нанести главный удар по войскам Воронежского фронта. — Сталин скосил глаза на генерала армии Антонова, который, как всегда в таких случаях, делал в своей рабочей тетради пометки с замечаниями Верховного. — И фронтовая разведка оказалась не на высоте. Хотелось, чтобы таких промахов у нас больше не было. Передайте эти мои замечания и маршалу Василевскому, когда он вернётся с фронта.
Антонов попытался объяснить, чем вызвана неточность данных разведки, но Верховный с лёгкой усмешкой на губах осадил его:
— У нас будет время обстоятельно поговорить о работе нашей разведки на Курском направлении.
— Вас понял, — только и обронил Антонов.
А Верховный вновь устремил взгляд на генерала армии Ватутина.
— Как вы оцениваете действия командарма 5-й гвардейской танковой генерала Ротмистрова? — неожиданно спросил он и, не дождавшись ответа командующего фронтом, продолжал: — Товарищ Антонов считает, что под Прохоровкой командарм должен был действовать более решительно. Слишком много танков он потерял в сражении. Что скажете вы?
Эти слова вызвали в душе Ватутина смятение, но он тут же заглушил его.
— Да-да, много танков потерял Ротмистров, — согласился Ватутин, хотя это согласие далось ему с болью. — И всё же у меня нет больших претензий к генералу Ротмистрову. Перед сражением его армия совершила марш-бросок на десятки километров, чтобы вовремя прибыть на место. По сути, она с ходу вступила в бой. Такое напряжение не все экипажи машин легко перенесли, иные не справились и поплатились за это. А что поделаешь, таков закон войны: не смог опередить врага — терпишь поражение! Но у Ротмистрова есть и такие экипажи, которые на Курской дуге уничтожили по пять, а то и больше гитлеровских танков. Это люди опытные, в боях научились метко бить из орудий по врагу.
— Говорят, что победителей не судят, — усмехнулся Сталин. — А битву в операции «Цитадель», которую так широко и хвастливо рекламировали генералы вермахта во главе с Гитлером, выиграли наши бойцы и командиры. Это главное!
У Ватутина мелькнула мысль: а что, если сейчас попросить Верховного вновь помочь фронту танками? Потерями он поинтересовался, а о том, что их нужно восполнить, ни слова. Командующий заколебался. Верховный заметил это.
— Товарищ Ватутин, вы что-то хотите спросить?
Смущение на лице генерала армии вмиг исчезло, и он сказал:
— Есть просьба, товарищ Сталин. Фронт нуждается в пополнениях танковыми резервами. Заявку в Генштаб мы послали, но как там решат, и мне знать неведомо.
— Дадим вам танки, — веско бросил Верховный. — Но надо стремиться лучше воевать и меньше терять боевые машины. Наш народ делает танки, себя не щадя, и мы обязаны ценить его героический труд. Кстати, у товарищей Рокоссовского и Конева меньше потерь в танках. Мотайте на ус, — шутливым тоном добавил Верховный.
— Слушаюсь! — слетело с губ командующего.
— Ну а теперь я хотел бы изложить задачи, которые поставлены перед Воронежским фронтом Ставкой. — Верховный приподнял брови. — Более подробно, товарищ Ватутин, вас введёт в курс дела генерал армии Антонов, когда вы пойдёте в Генеральный штаб. Я лишь заострю ваше внимание на узловых моментах наступательной операции, о которых говорил недавно с маршалом Жуковым... Кстати, он успел побывать у вас? — спросил Верховный.