Александр Золототрубов – Курская битва. Огненная дуга (страница 66)

— Был женат, а сейчас холостой. — И Шпак с горечью добавил: — В этом году весной у меня умерла жена, звали её Зарой. Прожили мы с ней вместе двадцать три года. — Передохнув, он продолжал: — Есть у меня сын Павел, сейчас он учится в военной академии в Самарканде. Пишет, что скоро станет лейтенантом и постарается приехать для дальнейшей службы на Воронежский фронт — я там служу в артполку. Я очень рад, что сын пошёл моей дорогой — армейской. Что может быть важнее долга служить Родине, оберегать её от всяких врагов, а в бою, если надо, отдать свою жизнь?!

— И всё же одному жить скучно, — грустно заметила Галя.

— Я не молодой, как мой сын, и мне трудно найти себе подругу жизни, но я её, кажется, нашёл...

— Вот как! — воскликнула Кольцова. Ей стало так интересно, что она спросила: — Кто эта женщина, если не секрет?

— В санбатальоне служит старшей медсестрой, а зовут её Маша. Между прочим, — воодушевлённо продолжал старшина, — она была первой, кто оказал раненому капитану Кольцову медицинскую помощь.

— Вы говорили, что ваша жена Зара умерла. А где она жила?

— В Саратове у нас есть свой дом, Зара жила в нём до последних дней. Но мне не удалось проводить её в последний путь, так как в то время мы готовились к Курской битве и меня командир не отпустил бы. А вот сын Павел хоронил её, его отпустил генерал по семейным обстоятельствам. Он мне написал, как всё было.

— Вам жаль Зару? — спросила Галя.

— Очень. Я её любил.

— Куда после войны вы поедете жить?

Шпак улыбнулся.

— В Саратов. Наш город очень красив, и стоит он на Волге — матушке реке. Я очень по нему скучаю, особенно теперь, когда Зара лежит в сырой земле Саратова. Потеря её — это как рубец на сердце.

— У меня в Саратове живёт подруга, — сказала Галя. — С ней мы вместе учились в пединституте. Она тоже стала учителем. Как-то пригласила меня к себе в гости. Но куда мне ехать с ребёнком на руках?

— И вы не поехали? — спросил Шпак.

— Нет, — резко произнесла Кольцова, и старшина понял, что ей не хочется много говорить на эту тему. — Кстати, ваш сын Павел женат? — поинтересовалась она.

— Да, — качнул головой старшина. — Жену зовут Люсей, но я её не видел. И не был, к сожалению, у них на свадьбе. Я в это время со своим артиллерийским расчётом уничтожал на подступах к Курску немецкие танки и мотопехоту. Мы там потеряли немало наших бойцов, и тем ярче в наших сердцах горела ненависть к фашистам.

— Капитан Кольцов тогда уже был ранен? — уточнила Галя.

— Нет, он тоже уничтожал врага, а ранен был позже, — грустно ответил Шпак. Он встал, одёрнул гимнастёрку и поправил портупею. — Галина Фёдоровна, мне надо сходить на почту, заказать телефонный разговор со своей сестрой Дашей. Есть к ней дело... Но я скоро вернусь. Вы будете дома?

— А где же мне быть? — усмехнулась Галя.

— Да, конечно, у вас же малыш... — смутился Шпак.

«Хороший человек, с понятием, и есть в нём теплота к людям», — подумала Галя о старшине, когда тот ушёл.

Едва за дверью утихли его шаги, как к Гале вошла хозяйка. Она сообщила, что в кассе предварительной продажи взяла билет. Поезд уходит завтра вечером.

— А куда делся старшина? — спросила она.

— Пошёл на почту звонить кому-то в Саратов, там у него живут близкие родственники, — объяснила Галя.

— Не знаю, как тебе, а мне этот бравый старшина понравился, — сказала хозяйка. — Ты попроси его, чтобы он нашёл тебе квартиру, — посоветовала она. — А что, военному человеку скорее помогут, чем кому-либо.

Кольцова отрицательно покачала головой.

— Он ведь прибыл в командировку, и у него нет свободного времени. Да и просить его как-то неудобно.

— Ну, гляди, дочка, тебе виднее, — угрюмо отозвалась хозяйка. — Ты вот что, Галя: пока меня не будет, покорми, пожалуйста, моих кур. Зерно в сарае в бочке, потом выпустишь их в огород, пусть щиплют травку. А если вдруг переедешь на квартиру до моего возвращения из Саратова, то ключ от дома передашь моей доброй соседке, что живёт в доме рядом. Но я думаю, что так быстро жильё ты себе не найдёшь. Ладно, пойду собираться в дорогу. — И хозяйка ушла.

Вернулся старшина Шпак часа через три. Весёлый, с улыбкой на смугловатом лице.

— Ну, как вы тут без меня, товарищ Кольцова? — бодро спросил он. — Не скучали? — Он снял фуражку, повесил её на гвоздь, вбитый в стенку, перед зеркалом пригладил ладонью волосы.

— Хозяйка у меня была, она уезжает за мужем завтра вечером, — сообщила Галя.

— Садись, Галина. — Шпак кивнул на диван. — Есть к тебе серьёзный разговор. — Он примостился рядом.

— Какой ещё разговор, Василий Иванович? — усмехнулась Галя. Насмешка, прозвучавшая в её голосе, не смутила его. — У меня сейчас одна мысль: куда мне перебраться с ребёнком?

Шпак посмотрел ей в лицо прямо и доверчиво.

— И меня волнует эта самая мысль, — неторопливо и задумчиво произнёс он.

— Вы хотите мне что-то предложить? — съязвила Кольцова.

— Да! — воскликнул Шпак. — Вы угадали, дитя моё. Предлагаю вам переехать жить в Саратов, в мой родной город!

— Куда-куда — в Саратов? — Она лукаво повела бровью. — Не смешите меня, старшина. Кто там нас ждёт?

— Я вас приглашаю. Будь жива моя Зара, она бы тоже не возражала, — жёстко, едва не сердясь, сказал Шпак. У него даже задёргались скулы — так он был возбуждён. — Послушайте, Галя. У меня там свой дом, в нём четыре комнаты. Зара жила в них одна, а когда она умерла, я попросил свою сестру поглядывать за моим домом, что она и делает. У моей сестры Даши есть свой дом, муж её трудится на заводе «Красное Сормово».

— А не обидится ли ваша сестра, если мы с Петей поживём у вас, пока я не найду себе квартиру? — спросила Галя.

— Я понял так, что вы согласны ехать в Саратов и жить в моём доме. Это — главное. Я был на почте и переговорил с сестрой, она встретит нас на вокзале, когда мы приедем.

— А где будет жить ваш сын Павел, когда вернётся с войны? — задала вопрос Галя.

— У отца его жены Люси тоже свой дом, так что есть где жить, но Павел офицер, и ему в городе дадут квартиру. Ну а если я приеду с Машей в Саратов, то нам хватит места в моём доме.

— Вот что, Василий Иванович: переговорите ещё раз с вашей сестрой, и если она не прочь приютить семью погибшего командира, я поеду с вами, а если она...

— Стоп! — прервал Галю Шпак. — Никаких «если», это мой дом, и в нём я хозяин, что хочу, то и делаю. Так что для моей сестры моё слово закон. Вот что: не будем зря тратить время, собирайте вещи в дорогу. И вам, и мне надо ещё многое сделать перед отъездом: вам зайти в школу и забрать свою трудовую книжку, мне в военной комендатуре сделать отметку на командировочном предписании и взять два билета до Саратова. В кассе вокзала их может не быть, а у дежурного коменданта есть бронь, и он мне даст. Я же прибыл с фронта, он мне не откажет.

Выслушав его, Кольцова наконец сдалась:

— Хорошо, мы с Петей поедем с вами в Саратов.

— Я рад, товарищ Кольцова, и в обиду вас, жену моего бывшего командира, никому не дам. Моё слово — слово фронтовика, и оно нерушимо.

Галя улыбнулась.

— Ну, я пошёл по делам. Вернусь с билетами на поезд, так что готовьтесь к отъезду, — велел Шпак.

— Спасибо, Василий Иванович, я всё сделаю, что нужно, — обронила Галя, всё ещё ощущая в душе вдруг охватившее её волнение...

Пожил старшина Шпак в своём доме трое суток. Командировка у него кончалась, и на следующее утро надо было уезжать на Воронежский фронт. «Небось батарейцы по мне соскучились», — подумал он, и от этой мысли у него на душе потеплело, будто туда упал тёплый дождь. Он был рад тому, что Кольцова была всем довольна, не раз, правда, говорила, что поживёт в его доме недолго и, как только снимет себе квартиру, сразу переедет в неё.

— Будь я одна, давно бы, ещё в Горьком, нашла бы себе жильё, а малыш связал меня по рукам и ногам, — не без сожаления сказала она.

— Живите в доме, сколько потребуется, — успокоил её Шпак. — Я уезжаю на фронт, а вы тут хозяйничайте.

Неподалёку от дома находилась школа, и Галя решила сходить туда и узнать, может быть, в ней есть место учителя.

— Я пойду туда, а вы, Василий Иванович, посмотрите за Петей. Если вдруг проснётся, дайте ему соску, чтобы не плакал. Я там не задержусь.

Пока Кольцова была в школе, он написал сыну письмо, не зная о том, что учёбу тот закончил, стал лейтенантом и его направили на Воронежский фронт. Это письмо, как и следовало ожидать, вернулось потом обратно, на конверте-треугольнике стоял штамп: «Адресат выбыл ».

Кольцова вскоре возвратилась. Она всё ещё была под впечатлением беседы с директором школы.

— Милая и доброжелательная женщина, — щебетала Галя, раздеваясь. Она повесила пальто на спинку стула. — Сначала сказала, что у неё полный штат учителей, а когда узнала, что у меня маленький ребёнок, а муж погиб на фронте, смягчилась, сообщила, что у неё одна учительница уходит в декрет через неделю и она может взять меня на это место. Только потребовала, чтобы я за это время устроила своего ребёнка в ясли, иначе он помешает моей работе. Я так рада, Василий Иванович, что не удержалась и поцеловала директора в щёку. Лишь сказала: «Вы меня спасли».

— У нас немало добрых людей, надо только самому быть добрым, но не добрячком, — философски заметил старшина. — Так что, Галя, не зря вы переехали в Саратов. И квартиру себе найдёте, и друзья у вас появятся, но не всё сразу... — Он посмотрел на часы. — Шестнадцать ноль-ноль. Мне пора идти.