Александр Золототрубов – Курская битва. Огненная дуга (страница 50)

— А не лучше ли завтра с утра на свежую голову заняться этим? — предложил генерал Попов. — Да и вы, Георгий Константинович, небось устали с дороги.

Член Военного совета генерал Мехлис поддержал командующего:

— Час тому назад мы оба были в войсках с утра и подустали.

— А что скажет генерал Сандалов? — спросил Жуков.

— Я готов работать сейчас, — заявил начальник штаба фронта. — До начала боевых действий у нас осталось очень мало времени, и откладывать нашу работу нет смысла.

— Вот это мне по душе! — воскликнул Жуков. — Будем ценить время.

— Как прикажете, товарищ маршал, — пожал плечами генерал Попов, и хотя в его голосе улавливались ноты разочарования, его лицо оставалось спокойным и не выражало недовольства, что польстило Георгию Константиновичу.

Сил у генерала Попова было немало. В Брянский фронт входили 61, 3, 63-я армии, 3-я танковая армия и 1-й танковый корпус. Замысел наступательной операции выглядел так. 63-я армия генерала Колпакчи наступает с захваченного за рекой Зуша плацдарма — 11 километров по фронту и 3-5 километров в глубину, имеет задачу прорвать оборону противника и овладеть городом Орёл. Её наступление обеспечивается артиллерийским корпусом и другими средствами усиления. В прорыв будут введены сначала танковый корпус, а потом и танковая армия. 3-я армия на фронте в 61 километр обороняется тремя дивизиями на переднем крае, а три дивизии 41-го стрелкового корпуса, следуя за 63-й армией уступом справа, должны войти в образовавшийся прорыв и обеспечить правый фланг этой армии сворачивая перед собой боевые порядки противника вправо. 61-я армия наступает на Волхов и далее в юго-западном направлении.

Всё, о чём докладывал генерал Попов, начальник штаба генерал Сандалов показывал на оперативной карте. Маршал Жуков внимательно слушал информацию, он знал Сандалова ещё со времени сражения под Москвой в сорок первом, когда тот был начальником штаба 20-й армии. «Это был один из наиболее способных наших начальников штабов, глубоко разбирающийся в оперативно-стратегических вопросах», — писал Георгий Константинович.

Когда началось совещание, Жуков попросил Сандалова коротко изложить замысел операции и наличие тех сил, которые примут в ней участие. А когда тот сделал это, маршал стал заслушивать командующих армиями о готовности их войск к началу боевых действий.

— Вот вы, генерал Горбатов, что можете сказать о готовности своей армии? — спросил Жуков командарма. — Кстати, прошёл всего месяц, как в июне вы, Александр Васильевич, приняли 3-ю армию под своё крыло. Что удалось сделать и что вас волнует?

Генерал Попов заметил, как смутился Горбатов, даже покраснел, а в глазах — настороженность и даже грусть. Чтобы хоть как-то приободрить своего соратника, командующий весело бросил:

— Чего скромничаешь, Александр Васильевич, ты же сделал для армии за столь короткий срок немало, вот и расскажи!

— А могу я высказать своё мнение о предстоящей операции? — вдруг спросил Жукова Горбатов. — За месяц пребывания в этой должности я хорошо всё продумал, — добавил он, боясь, что маршал может ему в этом отказать.

Жуков взглянул на командарма с ухмылкой, словно хотел прервать его, мол, куда ты лезешь, и без тебя взвесили все «за» и «против», прежде чем Генштаб подготовил директиву для фронта. Маршал мог оборвать генерала, не дать ему слово, наконец, потребовать, чтобы в предстоящем сражении он делал всё так, как предписывала фронту директива. Но Георгию Константиновичу было самому интересно узнать, что хочет предложить командарм.

— Говорите, Александр Васильевич, мы слушаем вас, — ободряюще промолвил Жуков, хотя голос его прозвучал напряжённо.

— У меня, товарищ маршал, возникло сомнение, сможет ли одна 63-я армия прорвать вражескую оборону? — сказал Горбатов. — К командарму генералу Колпакчи у меня претензий как таковых нет, это боевой, заслуженный генерал. Но вы сами говорили, что Орловский выступ весьма крепок, там более трёх тысяч танков, и вряд ли армия генерала Колпакчи одна будет в состоянии сокрушить вражескую оборону и освободить город Орёл.

— А что вы хотите нам предложить? — сдержанно спросил его маршал.

— Я вношу предложение отвести нашей 3-й армии самостоятельный участок для прорыва! — горячо высказался генерал. Он даже слегка повеселел, будто уже всё было решено в его пользу. — Прошу вас обратить внимание, — продолжал он, — что вражескую оборону мы будем прорывать с форсированием реки в районе Измайлово—Вежи. Отвлекая внимание противника, заходя ему в тыл, мы поможем 63-й армии, обеспечим ей выполнение задачи. Если нам удастся прорвать оборону противника, а нам, безусловно, это по плечу, то танковый корпус и армию лучше будет ввести в нашей полосе — здесь меньше противотанковых препятствий, чем на участке плацдарма.

«Сначала Г. К. Жуков отнёсся с недоверием к моим предложениям, — писал Горбатов. — А относительно ввода в полосе нашей армии танковых соединений даже заметил с усмешкой:

— Вы, товарищ Горбатов, всё хотите действовать по-кавалерийски, налётом, шапками закидать противника.

Но подумав немного, сказал:

— Пожалуй, было бы неплохо, если бы всё получилось, как вы предлагаете. Но планирование уже закончено, а до наступления осталось мало времени, и ваша армия не успеет подготовиться.

Я заверил, что успеем. Меня поддержал командующий фронтом. После этого Жуков согласился и передал нам одну из трёх артиллерийских дивизий, отобрав её у 63-й армии.

Теперь наша задача заключалась в том, чтобы прорвать оборону противника на участке Измайлово—Вежи, наступать в направлении Трехонетово—Протасове—Старая Ограда и, обеспечивая правый фланг 63-й армии, помочь ей в овладении городом Орёл».

После совещания, когда все разошлись, а представитель Ставки маршал Жуков и командующий Брянским фронтом Попов остались, Георгий Константинович тепло отозвался о генерале Горбатове.

— Сразу видно, что человек в нашем военном деле весьма соображает, — сказал он, — и я уверен, что у него получится. И всё же, Маркиан Михайлович, лично проконтролируйте Горбатова, вдруг появится что-то непредвиденное — кто, как не вы, должны ему помочь!

— Само собой, товарищ маршал, — уронил Попов.

— Разрешите, товарищ маршал? — В комнату вошёл член Военного совета Мехлис.

— Входи, Лев Захарович, у нас от тебя секретов нет, — улыбнулся Жуков. — Ты ко мне?

— Хотел сказать Маркиану Михайловичу, что поеду с утра в 63-ю армию генерала Колпакчи. — Мехлис вскинул глаза на Попова. — Вы не возражаете?

— Лев Захарович, вы же собирались ехать в армию Горбатова? — удивился командующий.

— Судя по тому, что предложил генерал Горбатов представителю Ставки, я понял, что у него всё хорошо продумано. Так надо ли ещё ехать к нему и заниматься проверкой войск?

— Логично, — согласился Попов. — Тогда поезжайте к генералу Колпакчи. Кстати, он приглашал меня к ним на партсобрание в штабе армии, вот и побывайте там.

— А когда у него партсобрание?

— Завтра в семь вечера.

— Добро, я охотно поприсутствую на собрании, если надо — скажу речь. А сказать людям есть о чём...

Возвращался в свой штаб генерал Горбатов в приподнятом настроении. Мысль о том, что маршал Жуков одобрил его предложение — чтобы 3-я армия получила свой участок для прорыва вражеской обороны, — и радовала командарма, и в то же время вызывала в его душе беспокойство: сможет ли он сделать всё так, как доложил маршалу Жукову? А вдруг задумка сорвётся, что тогда делать?.. Горбатов ещё и ещё раз взвешивал своё предложение. Понимал, какую ответственность взял он на себя, причём добровольно, никто его к такому не принуждал. И тут же другая мысль остро кольнула его: как штаб армии воспримет всё это? не посчитает ли его план поспешной и ненужной выходкой нового командующего?

«Даже если штаб меня не поддержит, я от предложенного мною плана не откажусь!» — твёрдо решил Горбатов.

Уже было поздно. Чёрное небо висело над притихшей речкой и степью, сквозь тучи пробивались звёзды, горели они ярко, как будто никогда и не гасли. Вечерняя прохлада освежала лицо, но мысли генерала были там, в штабе... Первым его встретил заместитель командарма генерал Собенников.

— Ну как, всё прошло удачно? — спросил он, блестя глазами.

Подошёл и член Военного совета армии генерал Коннов.

— И ты ещё не спишь? — улыбнулся Горбатов, на что Коннов ответил:

— Какой может быть сон, если нет на месте командующего армией? — И после паузы добавил: — У вас весёлое настроение, стало быть, маршал Жуков остался доволен вашей информацией?

— И да, и нет, — усмехнулся Александр Васильевич. — Ну уж коль вы оба здесь, я вам поведаю, как проходило наше совещание.

...И генерал Горбатов рассказал о совещании, о той новой задаче, которую армия должна решить. Руководящий состав армии выслушал командарма внимательно. Для всех это явилось полной неожиданностью — ведь перед отъездом на КП 63-й армии Горбатов ни словом не обмолвился о том, что у него родился новый план ведения армией боевых наступательных действий. Генералы Коннов и Собенников выразили сомнение, под силу ли будет выполнение задачи.

— А почему нет? — усмехнулся Горбатов. — Я всё продумал в деталях, и будь мой план плохим, маршал Жуков никогда бы не одобрил его. А он одобрил и, когда мы прощались, сказал, что верит в успех. Теперь у нас с вами остаётся одно — осуществить задуманное на деле! А для этого будем трудиться и днём и ночью. Вы, надеюсь, не забыли, что наша операция — часть той битвы, что идёт сейчас на Курской дуге?