Александр Золототрубов – Курская битва. Огненная дуга (страница 36)

Они подошли к полуторке. Водитель вылез из кабины.

— Я Павел, а ты кто? — спросил его Шпак-младший. Шофёр назвал себя.

— Я тружусь на механическом заводе, — улыбнулся он. — А скоро пойду служить. Как в армии, хорошо кормят?

— С голоду, Саша с Уралмаша, не умрёшь. — Павел тоже улыбнулся.

Шутка пришлась шофёру по душе.

— Ну тогда жить можно, — протянул он. — Так что ты мне хочешь сказать?

— Отвези, пожалуйста, мою жену домой, — попросил Павел. — К сожалению, сам я уехать сейчас с ней не могу. — Он вынул из кармана немецкую зажигалку, она была красивой и блестящей, легко загоралась. — Ты куришь? Тогда возьми зажигалку, что-то вроде сувенира.

— А что, она мне пригодится, — качнул головой шофёр. Он взял вещицу и сунул себе в карман. — Спасибо!..

Павел усадил в кабину жену, сказал, чтобы она была дома и никуда не уходила, а когда он решит с генералом свою проблему, вернётся домой, возьмёт чемодан и поедет в Саратов.

— Я там пробуду неделю и сразу же вернусь, — заверил он Люсю.

Павел поцеловал её в щёку, и Александр с Люсей уехали. Павел постоял у ворот, пока полуторка не скрылась из виду, и вернулся на КПП.

— Товарищ капитан, начальник академии ещё не уехал? — спросил он дежурного офицера.

— Пока у себя в кабинете, но скоро уедет, я уже подал к подъезду легковушку, так что поспеши...

— Понял, товарищ капитан!..

У двери кабинета генерала Павел отдышался, потом постучал.

— Войдите! — услышал он громкий голос.

Он плечом толкнул дверь. Генерал сидел за столом и что-то писал. Увидев курсанта, он поднялся с кресла.

— Товарищ генерал, курсант Павел Шпак прибыл к вам по личному вопросу! — на одном дыхании произнёс он и тяжело перевёл дух.

— Что у вас за проблема? — генерал подошёл к Павлу так близко, что тот увидел на его лице тёмные крапинки под глазами, а на лбу у самой брови правого глаза тонкий шрам.

«Наверное, где-то пуля задела», — подумал Павел. Он достал из кармана телеграмму и отдал генералу.

— Получил её час тому назад... Мама умерла, мне надо ехать на похороны... — Голос у Павла задрожал. — Дома больше никого нет. Отец, старшина-артиллерист, где-то на фронте под Курском, там сейчас идут ожесточённые бои. Недавно получил от него письмо.

— А кто же прислал вам телеграмму? — спросил генерал. — Владимир Анатольевич кто такой?

— Отец моей жены, инженер военного завода. По болезни его не призвали в армию... — пояснил Павел.

Генерал прошёл к столу, сел на своё место.

— Садись! — Он кивнул курсанту на стоявший рядом стул.

Павел сел. Генерал между тем ещё раз прочёл телеграмму.

— Мама что, болела, наверное? — поинтересовался он.

— Сердце у неё шалило, а потом, видно, случился приступ...

Генерал с жалостью посмотрел на курсанта.

— Сейчас идёт война, каждый боец на счету, — заговорил неторопливо начальник военной академии. — А тут ещё не сегодня завтра у нас состоится ускоренный выпуск лейтенантов, и все они направляются на фронты. Как же быть с тобой? Умерла твоя мама, и надо её, как положено, похоронить... Да, задал ты мне, Павел, проблему. Я близко к сердцу принял твоё горе, и дам отпуск на неделю. Хватит?

— Вполне, товарищ генерал.

— Пишите на моя имя рапорт с просьбой предоставить вам отпуск по семейным обстоятельствам, — сказал генерал официальным тоном. — Кстати, вы, кажется, женаты?

— Так точно! Но жена со мной не поедет, она скоро должна родить, и брать её в такую даль не рискую. — Павел сделал паузу и снова заговорил: — У меня к вам просьба, товарищ генерал. Если я поеду в Саратов поездом, то на похороны не успею. Придётся лететь самолётом прямым рейсом, если вы разрешите.

— Хорошо. Проездные документы вам выдадут на самолёт, — распорядился начальник академии.

Через час Павел уже сидел в аэропорту. Дежурный военной комендатуры аэропорта выдал ему бронь на самолёт, и он ожидал посадки. Вот только Люся разволновалась, собирая его в дорогу. Он с трудом успокоил её.

— Люсик, утри слёзы, я же через неделю вернусь, — обещал он ей. — А знаешь, что сказал мне генерал? Через несколько дней у нас состоится выпуск тех, кто учится на курсах. В числе других и я надену погоны лейтенанта и айда на фронт. Правда, не знаю, куда меня пошлют.

— Попросись в артиллерийский полк, где служит твой отец, — подсказала Люся, вытирая платочком мокрые глаза. — Всё-таки дядя Вася бывалый фронтовик, поможет тебе на первых порах.

Павел признался, что попасть служить на батарею, где находится его отец, давняя его мечта, но он ещё не знает, как это сделать, да и возможно ли.

— Вот вернусь и снова пойду к начальнику академии, — заверил жену Павел. — По-моему, он сможет в этом деле помочь...

— На рейс Самарканд—Саратов начинается посадка! — объявили по радио аэропорта.

Павел подхватил чемодан и поспешил к столику, где уже началась регистрация пассажиров.

Шпак-младший дремал в кресле, когда раздался голос стюардессы:

— Самолёт пошёл на посадку, всем пассажирам пристегнуть ремни!

«Быстро, однако, мы долетели», — довольно подумал Павел. Он ловко зацепил на себе чёрный широкий ремень, выглянул в иллюминатор. Внизу лежал его родной Саратов. Голубая Волга змейкой огибала городскую пристань, где всегда было многолюдно, особенно летом, в жаркую погоду, когда каждому хочется побыть на воде, прокатиться на катере или небольшом пароходе. У причала стояли корабли и суда морского флота, прижавшись друг к другу, как родные братья. Солнце окутали дымчатые тучи, а там, где их не было, ярче просматривались длинные улицы города, вдоль которых высились каменные дома. Павел увидел школу, где учился с первого по десятый класс и откуда ушёл учиться на курсы лейтенантов в артиллерийскую академию. В памяти Павла, словно наяву, возник выпускной вечер десятиклассников. Провожая его на вечер, Зара Фёдоровна дала ему надеть отцовский чёрный костюм. Сидел он на нём ладно, словно шился для него.

— Как же ты, сынок, похож на своего отца, ну как две капли воды! — воскликнула мать, довольная тем, что Павел идёт по стопам отца. — Даст бог, кончится война, и вернётся наш Василий Иванович домой цел и невредим как герой, с орденами и медалями.

— Мама, ему надо ещё живым остаться, — подал голос Павел, красуясь перед зеркалом. — Война вон какая идёт — жестокая и кровавая. Немцам удалось дойти до Москвы, и очень хорошо, что наши войска преподали им отменный урок, отбросили врага от столицы подальше.

— А наш сосед Пантелей Иванович вернулся домой, — вдруг сказала мать. — Ранили его в бою, он лежал в госпитале, там его и комиссовали. Что-то постарел он на войне, выглядит на шестьдесят лет, хотя ему пятьдесят. Фрося, его жена, так была рада его возвращению, что даже всплакнула.

— Он что, дядя Пантелей, танкистом был на фронте? — спросил Павел.

— Чего вдруг танкистом? — усмехнулась Зара Фёдоровна. — Он, как и твой отец, из пушкарей. Сказывал, что немецкие самолёты разбомбили артиллерию. Всех поубивало, а в него осколок попал, добрался до лёгких и там застрял.

— И что, ему сделали операцию?

— Левое лёгкое врачи удалили, — пояснила мать. — Потому его и комиссовали.

Помолчали. Зара Фёдоровна никак не могла налюбоваться сыном.

— Люся будет на вечере? — неожиданно спросила она.

— Обещала быть. А что?

Павел пристально смотрел на мать и ждал, что она скажет ему. Зара Фёдоровна между тем усмехнулась, повела бровью.

— Ты любишь её?

— Она мне нравится, — признался Павел. — А вот как мы с ней дальше дружить будем — не знаю.

— А ты женись, сынок, и Люся будет жить у нас.

— Рано мне женихаться, мать, — возразил Павел и почему-то улыбнулся. — Люся готова хоть сейчас пойти со мной в загс, но я хочу сначала стать офицером, а уж потом обзавестись семьёй. Кстати, ты говорила, что получила от отца письмо, так? О чём он пишет?

Зара Фёдоровна вздохнула.

— Пишет, чтобы по нему мы не скучали, спрашивает, дружишь ли ты с Люсей. Ему она нравится, а вот её отца, Владимира Анатольевича, он почему-то недолюбливает. Словно кошка меж ними пробежала. — Зара Фёдоровна помолчала, затем перевела разговор на другое: — За отца твоего я не волнуюсь, человек он бывалый, свою военную артиллерию любит. А вот за тебя, сынок, у меня душа болит. Может, не надо тебе учиться на офицера, а?

— Нет, мать, батя всего лишь старшина, а я дал ему слово, что выучусь на лейтенанта. — Павел вздохнул. — Мне не терпится скорее попасть на фронт. Хорошо, если бы удалось увидеться с отцом на войне.

— Счастье, сынок, по желанию не приходит, его нужно выстрадать, — задумчиво промолвила Зара Фёдоровна. — Тебе вот хочется на фронт, а я мечтаю о внуке. Доведётся ли мне побывать у тебя на свадьбе?

— А куда же ты денешься? — усмехнулся Павел.

— Сердечко у меня пошаливает, — тихо и безучастно проговорила она, и такая грусть прозвучала в её голосе, что у Павла всколыхнулось сердце.