Александр Золотько – Правосудие любой ценой (страница 19)
– Не хотел… – со странной интонацией протянул Мастер. – Жаль.
– Что жаль?
– Чего ж он, козел, просто не сказал? – будто сам у себя спросил Мастер.
– И тогда остался бы жив?
– Тебе-то какая разница? – взорвался Мастер. – Тебе-то что, мент поганый? Что ты понимаешь? Мне Атаман как сын был.
– Как сын! – выкрикнул Мастер, приподнимаясь на локтях.
– А сына ты не замочил бы никогда? – спросил Гринчук.
Он отошел от окна и почти исчез на фоне стены.
Мастер рывком сел на кровати:
– Ты почему решил, что это я его замочил? Почему?
– Атаман сказал, что, либо выполнит приказ, либо его убьют. А выполнять он не хотел.
– Мне не нужно было подсылать убийц, – почти закричал Мастер. – Я мог его грохнуть при всех, спокойно. Предъявить ему… Да что угодно! Ты думаешь, кто-нибудь стал бы по этому поводу со мной цапаться? Они же друг другу готовы глотки перегрызть. Отдать любому из них дело Атамана. Просто пообещать, и любой из них его бы на вилы поставил. Не понял? А еще умный!
– Не нужно мне ничего придумывать. Не нужно! – голос Мастер вдруг стих, превратившись в шепот.
Словно песок пересыпался из одной стеклянной чаши в другую.
– Тебя это мочили, мусорок. За тобой приходили. И если мы не найдем заказчика…
– То меня могут грохнуть, – глухо сказал Гринчук. – Типа, вы ищите, кто-то стреляет в меня из машины, и вы все разводите руками. Жаль мента, не уберегли. И это ты прикажешь меня замочить. На всякий случай. Вот это меня и не устраивает. Совершенно.
– Ни чем не могу помочь, – прошелестел Мастер.
Подменили его, сказал Атаман.
— Можешь. Забудь обо мне. И я забуду о тебе.
– Заказчика искать нужно.
– Нет. Не нужно. Ты заказывал. Именно ты и заказал Атамана. Ты просто не хочешь, чтобы узнали об этом.
– Я тебе уже сказал… Эти уроды…
– А я не об этих уродах, – сказал Гринчук. – Я о другом. Ты боишься, что об этом узнают там…
И что-то в голосе Гринчука прозвучало такое, что Мастер напрягся.
– Ты о чем?
– Атаман сказал, что готов был за тебя жизнь отдать. До сентября. А потом перестал относиться к тебе, как к отцу. С чего бы это? – спросил Гринчук.
– Откуда мне знать?
– Вот и я не знаю. И еще он что-то бормотал о погибших и убитых. О твоих ребятах. Доверенных.
Голос Гринчука звучал спокойно и размеренно, словно говорил Гринчук под метроном. Или под громкое тиканье настенных часов.
Тик-так. Тик-так. Погибших – убитых. Тик-так.
– И что еще тебе говорил Атаман?
– Еще? Еще он говорил о том, что ты вернулся с моря странным. Не таким, как уезжал. Боялся, что тебя подменили. Загипнотизировали…
– Подменили? Загипнотизировали? – Мастер вдруг захохотал.
Громко, со всхлипами и стонами. Он хохотал так, будто услышал самую смешную вещь в мире. Будто услышал самую несусветную глупость.
– За… загипнотизировали! – крикнул Мастер. – Подменили!
Он хохотал, но Гринчуку вдруг показалось, что Мастер плачет. Рыдает. Словно…
– Если бы, – всхлипнул Мастер. – Если бы меня подменили! Господи… Если бы загипнотизировали!
Гринчук молчал.
Мастер встал с кровати, отшвырнул в сторону нож и подошел к Гринчуку. Взял его за отворот куртки и встряхнул.
– Что вы можете знать, уроды! Что он мог знать! Ехать он не хотел! Не хотел! Не хотел…
Голос Мастера снова сполз к шепоту.
Мастер потянул к себе Гринчука и шепнул ему на ухо:
– А ты ему поверил?
Гринчук снова промолчал.
– Думаешь, подменили и все? Думаешь, загипнотизировали? Хрен вам. Это слишком просто. Он тебе про Приморск говорил? Да? И туда ехать не хотел? Козел. Что, помощи у тебя просил?
– Просил, – сказал Гринчук и попытался отодвинуть от себя Мастера, но тот держал куртку крепко.
– А что ты можешь сделать? Никто ничего не может сделать! Я ничего сделать не могу! Понял? Я! Не могу! Понимаешь? Нет? Тогда съезди туда! – сказал Мастер, обдавая горячим дыханием лицо Гринчука. – Возьми и поедь. Может, узнаешь чего… Или тебе повезет, и тебя…
Мастер оттолкнул Гринчука и снова засмеялся:
– И тебя не подменят. И не загипнотизируют. И…
Мастер оборвал себя. Вернулся к кровати и сел на нее, тяжело дыша.
Гринчук брезгливо отер с лица следы его дыхания.
– Отгадай загадку, мент, – прошипел Мастер. – Я заставлял Атамана ехать в Приморск, и я его замочил, не дожидаясь отказа. Я мог убить Атамана просто так, но сделал, чтобы никто этого со мной не связал. Почему? Отгадай, мент! Отгадай, кто вернулся вместо меня из Приморска? Отгадаешь – я…
Мастер замолчал, словно пытаясь придумать ставку, приз Гринчуку за догадливость. Но не придумал.
– Ничего у тебя не получится, – прошипел Мастер. – Ничего ты не узнаешь. А если узнаешь…
– Подменят тебя! – сказал Мастер. – Подменят!
Гринчук вздрогнул, словно его лица коснулась холодная липкая лапа.
– Хорошо, – сказал Мастер. – Тебя больше не тронут. И не вспомнят. Если ты надумаешь болтать о том, что здесь услышал и о том, что тебе сказал Атаман – подохнешь. Даже если тебе никто не поверит – все равно подохнешь. Если тебе поверят, и что-то случится со мной – подохнешь. Или будет еще хуже – останешься жить. Вот так, как я.
– Иди, – прошептал Мастер и замолчал.
Словно высыпался весь песок.
Гринчук не ответил ничего. Он молча вышел из спальни. Выскользнул из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Хлопнула дверца в машине – охранник отправился в первый обход.
Гринчук легко перепрыгнул через забор и замер, чтобы не шуметь.
Внутри все дрожало, и Гринчук понимал, что это не от страха быть обнаруженным.
Его подменили, сказал Атаман. Или будет еще хуже – останешься жить, сказал Мастер.
Гринчук осторожно отошел от забора. Сердце колотилось как безумное. Он несколько раз выдохнул, словно пытаясь избавиться от ужаса, который вдохнул там, в спальне.