Александр Золотько – Игра втемную (страница 28)
«Уазик» на повороте взвизгнул тормозами.
Тот, что в красной куртке, оглянулся, и оба ускорили шаг. Старший внезапно свернул в проходной двор, а молодой побежал вдоль домов.
– У красного пистолет, – сказал водитель.
– Давай за ним, аккуратно только, народу полно.
Погреться на предвесеннем солнце вышли многие, особенно много было мамаш с детьми.
– Как на демонстрации, – проворчал водитель.
Парень в красной куртке свернул во двор и легко взбежал по ступенькам крыльца.
– Тормози, – Сиднев, не дожидаясь полной остановки, выпрыгнул из машины. Пересек двор, распахнул дверь подъезда. Две пули почти одновременно ударили в лицо, и старший сержант упал на спину. АКС-74у выпал из рук и загремел по ступенькам, к самым колесам подъехавшего «Уазика». «Красный» метнулся было к автомату, потом повернулся и снова скрылся в подъезде. Водитель не сразу понял, что его спасла случайность – при падении у автомата отлетел магазин.
И только после того, как «красного» взяли, выяснилось, что водителю повезло дважды – после второго выстрела в «ТТ» у убийцы перекосило патрон. Старший сержант Геннадий Сиднев был убит на месте. «Красного» скрутили в квартире на последнем этаже, где он пытался взять заложника. Старшего из этой пары не нашли.
Монстр почти светился от скрытого торжества. В таком состоянии Александр Павлович видел его всего пару раз за несколько лет знакомства. Монстр очень хорошо скрывал обычно свои эмоции от окружающих, и даже люди, хорошо его знавшие, впервые натолкнувшись на эмоциональную реакцию Монстра, приходили в замешательство. «Улыбающийся танк» – мелькнуло в голове у Александра Павловича. Он очень устал, работа по обеспечению операции в Чечне измотала его слишком сильно. И самое обидное, Александр Павлович и сам не знал, то ли так тяжко сказалась пара бессонных ночей, то ли давила мысль о совершенном им очередном предательстве. Александр Павлович обычно даже в мыслях избегал подобных слов, но последнее время все чаще и чаще возникали сомнения. К грязным методам Александру Павловичу было не привыкать. «Чистые» методы в его работе были такой же экзотикой, как глухонемые в шоу-бизнесе. Но разрушение, сложившееся за годы работы, оценки «свой-чужой», использование в собственной стране методов, которые всегда применялись к врагам, вносили в душу Александра Павловича дискомфорт. Возникала злость на самого себя, сентиментальность. Подавляя возникшую слабость, Александр Павлович в такие минуты действовал особенно жестко. Была только одна вещь, в понимании Александра Павловича столь же опасная, как и проявление эмоций, – попытка выйти из игры. И Александр Павлович продолжал играть.
– Как это ни странно, но наша героическая армия справилась с поставленной задачей достаточно успешно, – с удовлетворением сказал Монстр. – Пушки стреляли куда надо, офицеры помнили, куда именно нужно двигаться, а солдаты… К солдатам, слава Богу, претензий нет. Генералы отрапортовали сегодня, что уничтожен опорный пункт боевиков, склады боеприпасов и взято в плен несколько человек. Чем вы можете дополнить эту победную реляцию?
– В общем, все так и выглядело. Пока военные гонялись за чеченцами, наши люди вычистили банки данных и под видом освобождения заложников вывезли научный персонал. После чего лабораторные помещения были взорваны. В докладе военных это выглядит как подрыв склада с боеприпасами.
– Кто из информированных об истинном характере деятельности центра попал к военным?
– Трое, но уже после окончания операции, неизвестный снайпер открыл огонь, убиты двое солдат и пятеро пленных. Среди них – трое, интересующие нас.
– А неизвестный снайпер знал, почему ему пришлось стрелять именно по этим людям? – осведомился Монстр. – И, кстати, что с ним потом произошло?
– Снайпер не успел отойти, был схвачен. У него обнаружили прибалтийский паспорт и, по существующей традиции, десантники расстреляли его на месте.
– Более чем удовлетворительно. Более чем. Как вы полагаете, Виктор Николаевич получил какую-нибудь другую информацию, помимо официальной?
Александр Павлович замешкался с ответом на несколько секунд. Очень трудно было гарантировать что-либо в отношении Виктора Николаевича. Если даже кому-нибудь из его людей и удалось наблюдать за ходом операции, то среди тех, кто непосредственно работал с лабораторией, посторонних не было.
– У меня есть все основания предполагать, что нам удалось предотвратить утечку информации. Пока все чисто.
– Тогда я вас поздравляю. Не забудьте тщательно отфильтровать из общего числа пленных и освобожденных лабораторный материал. И организуйте их переброску в Россию. После этого у нас останется только Балканская часть проблемы, – Монстр улыбнулся, «Шок», похоже, сработает.
– Разрешите войти? – подчеркнуто официально спросил Виктор Николаевич на пороге кабинета.
– Входите, Виктор Николаевич, присаживайтесь. У меня для вас две новости – плохая и хорошая. С какой начать?
Виктор Николаевич прошел к столу, сел на стул, аккуратно поддернув брюки. Александр Павлович молча ждал, внимательно рассматривая лицо вошедшего. Виктор Николаевич выдержал этот изучающий взгляд и ответил:
– Начинайте с хорошей, Александр Павлович, их в последнее время так редко приходится слышать.
– Операция, о рискованности быстрого проведения которой вы говорили, прошла успешно, при минимуме потерь и очень оперативно.
– Это не может не радовать, – согласился Виктор Николаевич, – а какая же плохая новость?
– А плохая новость состоит в том, что не было там никакого Центра. Мы не обнаружили ничего, что могло бы связать тамошние действия со «Сверхрежимом» и с «Союзом». Ничего. Обычные склады, казармы, тренировочные площадки. Так что, одно из двух – либо ваша информация нуждается в тщательной проверке, либо центр действительно находится на Балканах.
– Я отвечаю за достоверность предварительной информации по «Союзу». Акция готовится, и сроки ее проведения укладываются в рамки периода с мая по начало июля. И очень высока степень вероятности того, что в подготовке акции принимают участие бывшие сотрудники «Сверхрежима».
– Я великолепно помню ваше сообщение на эту тему, Виктор Николаевич, – поморщился Александр Павлович, – и, как вы сами видите, согласился с вашей точкой зрения. Но факты – вещь очень упрямая. Вы, естественно, можете продолжать свои поиски в Чечне, но у меня есть веские основания предполагать, что работу нужно вести в Боснии.
– Если это не секрет, Александр Павлович, на чем основывается ваша уверенность?
– Не секрет, совсем не секрет, как ни обидно сознавать собственную ошибку. Мы так торопились с операцией, что не достаточно хорошо проработали информацию. Сегодня ночью по моему распоряжению были тщательно изучены и текст тех самых материалов, найденных на теле майора Тупчинского, и дискеты, на которых эти материалы были записаны. Похоже, что это подделка. Просто подделка. Дезинформация с целью отвлечения нас с вами от основной задачи. Мы поддались на фальшивку и потратили массу времени. Поэтому в Боснии нужно действовать особенно энергично. Действовать, действовать и действовать.
– А когда же мы будем думать? – невозмутимо поинтересовался Виктор Николаевич. – Мы отстаем и изо всех сил пытаемся догнать тех, кто нас опередил. А, может быть, нам нужно просто срезать дорогу? Поискать другой путь?
– Вы меня просто обвиняете в волюнтаризме, Виктор Николаевич. Даже обидно. Мы с вами слишком хорошо знаем, что нас ожидает в случае прокола. Слишком хорошо знаем. И мы не имеем права рисковать. И, кстати, что слышно из Украины? Та статья действительно имеет отношение к «Союзу»?
– Я жду доклада. На днях Михаил должен вернуться в Москву. Тогда мы будем знать подробности. Я могу идти? – спросил Виктор Николаевич и, не дожидаясь ответа, встал.
– Да-да, конечно. – Александр Павлович протянул руку, приподнявшись в кресле. – Если появится что-нибудь новое – немедленно сообщите мне.
– Обязательно, – Виктор Николаевич кивнул и вышел из кабинета.
ЧАСТЬ 2
Глава 1
Наблюдатель из состава 8-го парашютно-десантного полка морской пехоты Франции засек движение на ничейной территории, сразу за европейским кладбищем. Передвигались два человека, не обращая особого внимания на светлое время суток и возможность обстрела с обеих сторон. Наблюдатель сделал запись в журнале наблюдений и снова припал левым глазом к оптическому прицелу универсального пулемета N F-1.
Среди разбитых домов двигались двое. На первый взгляд казалось, что они не вооружены, во всяком случае, ничего крупногабаритного наблюдатель у них не заметил. Похоже, что двигались они со стороны «Бутина» – бывшего жилого дома, поделенного в результате боев между сербами и боснийцами. И двигались они к позициям боснийцев.
«Нашли время для прогулок», – пробормотал наблюдатель и связался с Кокто, который отвечал за связь наблюдательных пунктов с постом.
Заканчивая доклад, наблюдатель заметил, что парочка остановилась. Из-за деревьев к ним подошли еще двое. Наблюдатель готов был поклясться, что двое других пришли от «Бананы», – здания, контролируемого боснийцами.