В кровати голый я лежу
На твой могучий зад гляжу.
Слово "могучий" было заменено словом "огромный", потом слово "огромный" было заменено словом "могучий". Выражение "голый я" было зачеркнуто и сверху написано слово "голенький". Наконец, последняя строчка была вычеркнута совсем, и в окончательном виде на первом этапе поэма была записана так:
В кровати голенький лежу.
Твой жирный зад в руках держу.
Потом была приписана строка:
И этим очень дорожу.
Но она была вычеркнута красным карандашом, и впоследствии автор к ней не возвращался. Первый этап охватывает период с января по декабрь. На втором, гражданско-личностном этапе, который охватывает период с другого января по другой декабрь, автор создал целый ряд вариантов поэмы:
Я лужу делаю, в которой и лежу.
И сам свою же задницу лижу.
Я зад боготворю, который я лижу.
И кучу ту творю, в которой сам сижу.
В своем я по уши сижу.
И сам свою же и лижу.
Сижу.
Лижу.
По мысли Мыслителя, четвертый вариант, как бы это ни показалось парадоксальным на первый взгляд, является переходным к окончательному.
Третий, гражданско-государственный этап, длившийся после первых двух в течение пяти лет, был периодом мучительных творческих поисков наилучшего из созданных вариантов. Лишь после исторических мероприятий автор обрел мужество подлинного художника и выбрал тот, который следовало выбрать.
Сослуживец, прочитав поэму, сказал:
Закон для всех людей один
До наших дней с античности.
Поэт всегда слегка кретин.
Но тут — в большой наличности.
БАЛЛАДА
Где-то кровь ручьями льется.
Мне же тут лафа живется.
Не в окопе жду обстрела,
Я на койке дрыхну смело.
Честно Родине служу.
Как? Хотите — расскажу.
Лишь успеешь разоспаться,
Как уж нужно подыматься.
В коридоре свет потух.
И дневальный, как петух,
Прокричал-пропел: "Подъем".
Начинается содом.
Сна как будто не бывало.
Вверх летят штаны, одьяла.
Суй портянки в сапоги
И на улицу беги.
Здесь, согласно распорядку,
Строят нас на физзарядку.
В дождь и в снег, в жару и в холод,
Боль терзает или голод,
Все равно изволь бежать.
Надо комплекс уважать.
До чего ж паршиво, братцы,
Физкультурой заниматься.
Руки ломит. Шею больно.
Все ворчат: "К чертям, довольно!"
Старшина в ответ: "Заткнись!
На носочках подтянись!
Раз! И два! Не гнуть спины!"
Наконец, кончаем мы.
Пять минут дано на мойку,
Блеск сапог, заправку койки.
Как помешанный, крутись.
На поверку становись.
И начнут тебя шпынять,
А за что — нельзя понять.
Вслед за тем, вертя указку,
Политрук мусолит сказку,
Как враги спешат к нам в плен,
Как обратно взяли ЭН,
Хлеборобы хлеба сдали 
