Александр Зиновьев – Зияющие высоты (страница 155)

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ТРУДНОСТИ

Сразу же обнаружились непредвиденные биологические барьеры. Поскольку ибанцы по интенсивности издаваемой вони несколько уступали подибанцам, последние решили, что ибанцы уступают им по уровню интеллекта, а ибанцы решили, что подибанцы уступают им. И каждая из делегаций поэтому захотела взять верх. Подибанцы развонялись по сему поводу до такой степени, что главу ибанской делегации Заперанга-17 хватил инсульт, и его спешно пришлось заменить Заперангом-39, а всем членам ибанской делегации надеть противогазы. Благодаря этому ибанская делегация даже выиграла, так как ибанцев иностранные журналисты перестали путать с подибанцами. Возникла проблема, как быть дальше. Поручили ЖОПу выработать конструктивные предложения. Крыс вызвал Балду. Пустяки, сказал Балда. Пусть наши делают вид, будто мы чуточку глупее их. В Под-Ибанске, в свою очередь, собрался Верховный Дурал и дал указание своей делегации делать вид, что подибанцы чуточку глупее ибанцев. И дело пошло на лад. Но обнаружилось новое препятствие: языковый барьер.

ЛЕГЕНДА

Учитель застелил койку и, естественно, завалился на нее в сапогах. И на стене землянки прочитал следующее:

Если триппер не ловил, Почитай, что и не жил. Что такое триппер? Смелость. Аттестат мужской на зрелость. Этикетка светская. Сила молодецкая. Не замечен он пока У юнца и старика. Я за это не боролся. Я случайно напоролся. Как и ты. Как он. И он. Как и прочих легион. Срок пришел. Иду мочиться. Вот так раз! Извольте бриться! Я от боли завопил. Братцы, триппер подцепил! Выручайте, говорю. А иначе погорю. Ах, напасть! Беда какая! Эта штучка дорогая. Коль по-тихому лечить, Надо уйму заплатить. Две шинельки. Плюс портянки. Плюс черняшки две буханки. В общем, хочешь сделать чисто, Становись рецидивистом. Воровать я не хочу И бреду в санчасть к врачу.

Под стихотворением кто-то приписал:

Врач не лечит это дело Без Особого Отдела.

Ничего себе, подумал Учитель. И прочитал другое стихотворение, написанное рядом, но другим почерком.

Звучит команда. Выходи! По росту разберись. В грудь слева пятого гляди. Замри. Не шевелись. А ты — из строя. Раз, два, три. Кругом. Друзьям в лицо смотри. Ты плохо койку заправлял. Не чистил сапоги. Ты хуже всех в мишень стрелял. Шагал не с той ноги. Твоих проступков всех не счесть. Позоришь нашей части честь. Ученье наше не читал. Сбегал со строевой. Кто в самоволку умотал! Кто спал с чужой вдовой! Чего стоишь — молчишь, как пень! Долой значки! Снимай ремень! Ты день и ночь вовсю кутил. И вот тебе финал. Шинель чужую ты пропил. Пойдешь под трибунал! А я? Как будто мне плевать. Как будто мне не привыкать. Мол, больше вышки не дают. Мол, дальше фронта не пошлют.

Любопытно, сказал Учитель вслух. А что напишу тут я? Место свободное есть. Пришел Мерин. Гони парашют, сказал он. Я нашел покупателя. Ведро самогонки. И две пары сапог. Не хромовые, конечно. Но натуральная кожа, не шкасы все-таки. А шкасы потом пропьем. Живем! Кстати, я познакомился с девочками. Пальчики оближешь. Вечером идем, пригласили.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Что тут за жизнь, говорит Мазила. Я от этого там отвык, и все это мне кажется чудовищно нелепым. Как тут работают! В два-три года бюстик какого-нибудь героя, деятеля, артиста. Надгробие. Если вождь, да еще в рост, — большая удача. Несколько иллюстраций к убогой книжонке. Одно полотно на районной выставке. Портретик в клубе. Награды и звания бог весть за что, но только не за реальный вклад в искусство. А рецензии… Искусствоведческие книги… Об этом даже не стоит говорить. Тоска зеленая. Такого вроде не было даже лет десять назад. Было, говорит Болтун. Всегда так было. Но были Надежды и Иллюзии. Сейчас и это испарилось. Осталась серость в чистом виде. У нас то же самое. Вот талантливый молодой человек начинает свою научную карьеру. Что его ждет? В лучшем случае — то же самое, что ждет вопиющую бездарность. Вот взгляни. Журнал. Две рецензии на две книги. Ты думаешь, по рецензии можно судить о том, какая из них лучше? Нет. В данном случае на плохую книгу дана прекрасная рецензия. На другую, среднюю, — очень сдержанная. Но могло быть иначе. Если бы автор средней книжки имел более высокий чин, и рецензию дали бы лучше. Одновременно с этими книжками вышла еще одна. Действительно хорошая. Случайно проскочила. На нее рецензий нет. И не будет. А если и проскочит в силу исключительных обстоятельств, то еще более скромная, чем на среднюю книжку. Автор хорошей книжки на докторскую степень даже не рассчитывает. Я его знаю. Просто не поставят на защиту. Автор плохой уже защитился. И уже выдвинут в Академию. Автор средней поставлен на очередь на защиту. Это не исключение. Это типично. У нас отсутствуют нравственные принципы и традиции, по которым какая-то влиятельная категория лиц отдает предпочтение действительно более ценным и талантливым продуктам творчества. А раз так, снижается число лиц, живущих с учетом того, что справедливая оценка их творчества возможна. Лишь единицы оказываются способными противостоять этой ситуации. А они не делают погоды. Они или погибают, или выбрасываются вон. В результате искажаются все оценки. Категории, выработанные для оценки подлинно талантливых и трудоемких продуктов творчества, переносятся на бездарную халтуру с таким видом, как будто это — настоящее искусство, настоящая наука. Серость торжествует. Официально устанавливается система лжи, покрывающая все это. Одним словом, бездарная имитация творчества и всей окружающей его ситуации занимает место настоящего, нормального творчества. Итог — одуряющая скука. Иногда какие-то группы людей на время впадают в заблуждение относительно каких-то явлений культуры. Но оно быстро проходит или не затрагивает общей атмосферы серости и скуки. И жизнь начинает измеряться десятилетиями. Проходят десятки лет, прежде чем творческий человек накопит какой-то заметный минимум, свидетельствующий о том, что и он кое-что сделал. Тут можно ввести математически точные формулы, позволяющие предсказывать перспективы личности. Но они ни к чему, сказал Мазила. И без них всем все ясно с самого начала. Вот посмотри, на что я могу рассчитывать на ближайшие пять лет. По деньгам это больше, чем достаточно. С точки зрения творческой это работа пяти минут. С точки зрения технического исполнения это — адский труд, так как… Сам знаешь, как у нас работают.