Александр Зимовец – Смертоцвет (страница 20)
— Нет уж, сдается мне, что в этом деле вы мне, все-таки, фору дадите, — Герман усмехнулся. — Но за приглашение очень признателен.
Сразу было видно, что перед ним как раз авантюрист высшей пробы, да и много старше его самого, так что тут можно было не сомневаться — этому за историями в карман лезть не нужно было. Что ж, можно было и заглянуть к нему на досуге. Но сперва, конечно, дело.
Глава двенадцатая
Происходит прозр
В импровизированном лазарете, в который превратилась казарма в Залесском, Герман нашел доктора, дремавшего прямо на жестком стуле. Когда Герман — который тоже всю ночь не спал и успел осоветь — слегка потряс доктора за плечо, то всхрапнул, приподнял голову и сонно уставился на него.
— А, господин поручик, — проговорил он, отряхивая со своего сюртука пепел. Похоже, прямо перед сном доктор курил и слава богу, что уснул, не наделав пожара. — А я, признаться, немного того… всхрапнул… ну, это нестрашно… там, кажется, состояние стабилизировалось у тех, кто… ну, кому повезло, в общем…
Доктор указал рукой на казарменные койки, на части из которых лежали с полуоткрытыми ртами мастеровые Залесского. На ближайшей лежал Митрич с искаженным болью лицом, на его шее виднелась черная полоска разрастающегося плюща. Чуть дальше свесил с койки руку и слегка бредил резчик Никита, молодой парень, примерно ровесник Германа, громче всех сокрушавшийся, что в Залесском «ни единой мамзели» и пытавшийся флиртовать даже с Ариадной, когда та явилась на завод. Прочих в полумраке было трудно рассмотреть.
— И сколько же их, тех, кому повезло? — спросил Герман с опаской.
— Десять человек, — доктор покачал головой. — Большую часть спасти, к сожалению, не удалось. Эта штука кошмарно быстро прогрессирует. Особенно в теплой среде. Мне, собственно, потому и удалось замедлить рост, что я изучал те два тела, что вы отправили. Оно боится холода, но нужно действовать быстро.
— Боится холода… — проговорил Герман про себя.
— Да, и точка роста, изволите видеть вот здесь, в грудине, — доктор показал на себе. — Бог знает, как туда помещают это… там нечто вроде почке образуется. Довольно жуткое зрелище на вскрытии, уж на что я всякого в своей жизни повидал, но это… страшно даже подумать, что человек ощущает, когда оно растет…
— Как, по-вашему, происходит заражение?
— Ну, голубчик, вы и вопросы задаете… будь это обычный человеческий паразит, я мог бы что-то сказать определенно, но это же магия, да еще и эльфийская… Могу только предположить, что это нельзя сделать с большого расстояния. Вероятно, человек проклинал каждого из рабочих по отдельности и в пределах прямой видимости. Впрочем, на этот счет вам бы, голубчик, лучше поговорить с кем-нибудь, кто понимает в этом больше моего…
— Благодарю, у меня как раз есть такой человек на примете, — Герман кивнул. — А целитель из Корпуса не приезжал? Может быть, он что-то посоветует.
— Может быть, может быть, — доктор с трудом подавил зевок. — Но надежды мало у меня. Я им, беднягам, жаропонижающее даю, компрессы ставлю на грудь холодные. Но сильно охлаждать тоже нельзя, неровен час уже от этого помрут. А как перестанешь охлаждать, так оно пуще растет. Вот и пойми. Хоть бы в науке-то был такой случай описан. Может быть, конечно, это я поотстал, может, на других языках что выходило… да нет, нынче ведь по-русски раньше всех все выходит…
Он покачал головой и устало опустил голову на ладони.
Герман отошел от него.
— Крутится, вот, что-то в голове, — произнес вдруг доктор словно даже и не к нему обращаясь, а куда-то в пустоту. — Вертится, знаете ли, какая-то мысль, а ухватить ее не могу. Даже странно…
И тут Герману кое-что пришло в голову. Незаметно для доктора он извлек из кобуры Узорешитель и зашел за спину так, чтобы тот не заметил. Затем щелкнул переключателем, установив его в положение «прозр.».
Насчет этого деления у них не так давно был разговор с князем Кропоткиным. Герман пытался узнать, что означают те деления, которыми он не пробовал пользоваться. Выяснять это опытным путем, как вышло с первыми двумя, не хотелось. А ну как выйдет что-нибудь совсем чудовищное?
Насчет «защ.» — еще более или менее понятно. «Защита». Вероятно, абсорбирует враждебную магию. Тоже, впрочем, не мешало бы понять, как это работает, и Герман думал на досуге попробовать. Но вот что такое «прозр.»? «Прозрачность»? Умение становиться невидимым? Было бы иной раз, конечно, неплохо, особенно если не навсегда. Или что?
К сожалению, Кропоткин точного ответа не знал. Не знал он точно и того, кто изготовил для камня футляр в виде револьвера, и Герман надеялся при случае расспросить на этот счет Оболенского.
Но вот кнопку «прозр.» он однажды решился попробовать на себе. Как-то раз перед сном просто направил револьвер на себя, да и нажал на спуск. И ничего не случилось. Совсем. Невидимым он, во всяком случае, не стал.
Однако появилась у него одна идея. И вот теперь он искал случая ее проверить. Лучше всего, конечно, было бы проверить на себе, но это тоже однажды не удалось. И вот теперь решил он провести опыт на докторе.
Не давая самому себе передумать, он направил Узорешитель прямо на затылок доктора, нажав на спуск. Мысленно он был готов к тому, что опять ничего не случится.
Однако едва он нажал, как на мгновение комнату озарила яркая вспышка — на этот раз голубая. Свет вспыхнул и тут же погас, а доктор схватился за голову и потер лоб.
— Погодите… — произнес он. — А ведь это… это может быть…
— Что такое? — Герман сделал вид, что только что отошел от окна. Доктор же встал из кресла и прошелся вдоль рядов кое туда и обратно.
— Это может быть… но мне нужны некоторые цифры… расчеты… послушайте, у вас тут есть?.. да впрочем, откуда у вас…
— Что такое? Что вам нужно? — спросил Герман внутренне возликовав. Похоже было на то, что он сделал все правильно.
— Мне нужны три книги из моей библиотеки… надо послать за ними… у вас же есть здесь экипаж? Отправьте ко мне домой, я дам ключ, я скажу, где они стоят…
— Конечно, конечно, — Герман кликнул дежурного. Вбежал молодой ефрейтор с красными от недосыпа глазами, и Герман отправил его к доктору. Тот стал что-то диктовать, ефрейтор выхватил из кармана блокнот и стал записывать.
«Сработало!» — пронеслось в голове у Германа, и он с волнением сжал кулаки. — «Сработало! Вот так „прозр.“!».
Доктор, между тем, вновь заходил вдоль прохода туда и обратно.
— И как я раньше не додумался… это же, в сущности, довольно очевидно…
— Что? — спросил его Герман. — Что вы придумали?
— Я еще не скажу, что что-то придумал… — доктор отмахнулся от него. Его пальцы дрожали, словно он отчаянно замерз или на него напала лихорадка. — Просто можно попробовать одно вещество, которое в теории должно оказать на почку воздействие, аналогичное продолжительному холоду. Я как раз об этом читал. Если сделать подкожную инъекцию над грудинной костью… но нужно тщательно рассчитать дозу, передозировка их всех убьет. Господи, если бы только у меня было время провести опыты на животных…
— Боюсь, что у нас нет такого времени, — проговорил Герман, взглянув на неподвижно лежащего Митрича.
— Разумеется, разумеется, — доктор покивал. — Я только не пойму, кому и зачем понадобилось всех этих людей… Это же простые рабочие, верно?
— Это важные свидетели, — ответил Герман. — Корпус был бы чрезвычайно благодарен за их спасение.
— Даже так? — доктор сглотнул. — Впрочем, я не ради благодарности… клятва Гиппократа… и потом, это возможность сделать настоящее научное открытие, опубликовать… впрочем, не будем делить шкуру неубитого медведя. У вас есть здесь печь? Мне нужно приготовить кое-что.
Он склонился к своему докторскому саквояжу, извлек из него многоразовый шприц, посуду для стерилизации, две какие-то склянки. Герман решил не мешать ему. Он сел на одну из пустующих коек и украдкой взглянул на Узорешитель. Вот, значит, что такое «прозр.». Это прозрение! Сила, аккумулированная в кристалле, дает возможность решить умственную задачу, над которой получатель луча бьется, но никак не может разгрызть
От мыслей о том, какое чудо он держит в руках, невольно дрожали пальцы. Это же как можно продвинуть вперед науку… философию… политическую экономию… да и магию, пожалуй. Сколько еще не изобретенных заклинаний ждут пытливого естествоиспытателя, разум которого подхлестнут вовремя использованным кристаллом? В военное дело? Ведь если эту штуку использовать на полководце, когда он разрабатывает диспозицию…
Герман взглянул на циферблат, и энтузиазм его несколько поумерился. Накопленный за последнее время запас силы, пополненный недавно при освобождении странного существа в гробнице, уменьшился едва ли не на треть. Похоже, прозрение было дорогим удовольствием. Даже наделить одного человека магической силой обходилось дешевле. Так или иначе, для исключительных случаев…
Он не успел поразмыслить над этим хорошенько, потому что в коридоре раздалось торопливое цоканье каблуков. Герман оглянулся и увидел, как в казарму быстрым шагом входит Таня.
— А, ты уже здесь? — проговорила она. — Хорошо. В смысле, ничего хорошего. Что у тебя вышло в Кувшиново?
Герман кивнул в сторону доктора: дескать, при нем рассказывать не годится. Они отошли к окну, за которым уже занимался тусклый осенний рассвет, и Герман стал рассказывать.