Александр Зимовец – Нездешние (страница 36)
Знакомый кабинет орденского руководителя не претерпел никаких изменений. Только на карте Москвы за спиной хозяина появилось несколько новых точек, некоторые из которых обведены красным цветом. Возле одной при этом выведен жирный восклицательный знак.
Хозяин кабинета сидит в своем кресле, озабоченно постукивая ручкой по столешнице. Напротив него с виноватым видом расположился капитан-командор Коновалов.
— Ну, что, капитан? — начинает начальник. — Сгорела твоя операция, как я погляжу?
— В принципе, еще не все потеряно, — отвечает Коновалов быстрой скороговоркой, словно боясь, что его перебьют. — Сейчас у нас есть два потенциально устраивающих нас кандидата. Они не в лучшем положении. Прямо скажем, в паршивом. Но одно небольшое вмешательство с нашей стороны… В общем, я подготовил план небольшой такой силовой операции: спецгруппа с двумя силовыми сферами вламывается в логово этой седой мрази. Благо, мы установили, где оно находится. Под сферами нам не страшно применение ею магии. Так что мы всех тем благополучно валим, включая ее. А потом…
— А потом все твои кандидаты оказываются по уши скомпрометированы! — отрезает начальник. — Ты что, капитан-командор, в детстве с кроватки уроненный?! Да любое наше вмешательство — это скандал до небес, за который меня магистр в позу собаки мордой в пол поставит. Это раз. Потом, все эти твои ребятки, которых ты хочешь продвинуть в наследники, тут же получат репутацию агентов Ордена. А зачем нам агенты, про которых каждая собака знает, что они наши агенты? Это два.
Приор загибает пальцы, словно загоняя гвозди в крышку гроба.
— Наконец, — продолжает он, — Я не могу рисковать группой спецназа. Если что-то пойдет не так, если сфера глюканет, они останутся беззащитными против врага, от которого так просто трусами не отмахаешься. Она на них только посмотрит, и они сами застрелятся. Ты представляешь себе масштаб последствий?!
— Но послушайте… — оправдывающимся тоном протестует Коновалов.
— Нет, послушай меня ты! — обрывает его начальник. — Вся эта история с попыткой завербовать тирненка с самого начала была авантюрой. Двое твоих кандидатов погибли, еще двоим свернут шеи со дня на день. Это провал. Но это провал пока что маленький. Это такой провал, который я могу объяснить Капитулу. Разведу руками, скажу: «Не шмогла я, не шмогла». Что они нам сделают? Да ничего. Ну, ничего не выиграли, но ничего и не проиграли. Но если мы в попытке прикрыть этот провал угробим группу захвата с двумя сферами, то оба пойдем под трибунал. Со всеми вытекающими. Ты меня понял?
— Понял, — нехотя поясняет Коновалов. Все время, пока вещал его начальник, он машинально рвал на мелкие кусочки листик из блокнота, и сейчас довел обрывки уже до размера наночастицы.
— Вот и хорошо, — выдыхает начальник. — Напишешь отчет, сдашь в архив, и забудем это дело, как страшный сон. У тебя других дел по горло, между прочим. С той историей в Битце так и не разобрались ведь? В парке на одном и том же месте людей режут, полиция с ног сбилась явно же наш клиент. А ты вместо того, чтоб его ловить, занимаешься какой-то нудятиной, прости, Господи.
— Убьют их, — грустно произносит Коновалов, убирая обрывки листка в карман.
— Не они первые, не они последние, — обрывает начальник. — Это все дела нездешних. Мы им не мешаем друг друга резать. Чем их меньше, тем нам лучше. Свободен.
Приор Московского округа демонстративно отворачивается от вставшего из-за стола подчиненного и устремляет взгляд в окно. За ним чуть брезжит грязновато-серый рассвет, и на крыши особняков девятнадцатого века медленно опускаются первые хлопья снега.
В Камелоте все лихорадочно готовятся к обороне. Артур отдает отрывистые команды, а мы с Тристаном и Борсом таскаем мебель, чтобы забарикадировать дверь. Мерлин и Марта лихорадочно перерывают библиотеку. Изольда сидит за ноутбуком, время от времени выкрикивая последние новости как из здешних, так и из нездешних СМИ. Бес куда-то исчез — сказал, что сможет достать полезную вещь. Мерлин после его исчезновения обронил что-то про крыс и корабль. Мне это показалось очень обидным, но я боюсь, что он прав.
Завершив довольно нелепую баррикаду, которую Гвиневра пообещала укрепить при помощи своих способностей, мы с Артуром идем в библиотеку, узнать, что там у Марты.
— Ты должен выйти на них, — говорит Артур мне тихонько. — Пусть помогут. Плевать на цену, плевать на все. Даже если мне придется стать агентом Ордена, это лучше, чем… Чем если победит Сирена.
Я киваю. Что бы ни говорили об Ордене, я пока что не видел с его стороны ничего дурного.
— Сможешь прямо сейчас выйти на контакт с ними? — уточняет Артур. — Все может начаться с часу на час.
— Смогу, — киваю я.
— Тогда действуй, — он кладет ладонь мне на плечо.
Пару секунд мы молчим.
— На всякий случай, — произносит Артур чуть тише и с меньшим градусом уверенности в голосе. — Кто знает, как оно сложится… Я правда не приказывал Джинджер тебя убить. Ты веришь мне?
Я киваю. Хотя, на самом деле, после этой фразы я чуть меньше в это верю.
Из зала ожидания станции я выхожу, изо всех сил стараясь вести себя естественно и не вертеть головой по сторонам. Сегодня суббота, народу немного, и если бы кто-то подозрительный ждал меня, я бы его заметил. По крайней мере, мне хочется в это верить.
Первый снег этой зимы постепенно укрывает белым покрывалом площадь между станцией и ТЦ. Становится холодновато, и я уже немного жалею, что вышел в легкой куртке. Но возвращаться в Камелот только из-за этого мне не хочется. Не до того сейчас.
Пройдя несколько сот метров вдоль шоссе, я достаю из кармана телефон — не тирнский, обычный — и набираю уже вбитый в его память номер с визитки.
— Коновалов слушает, — отвечает трубка с оттенком усталой обреченности в голосе.
— Добрый день, товарищ капитан-командор, — говорю я. — Мы могли бы встретиться?
На том конце повисает молчание.
— Ну… в принципе, могли бы, — неуверенно отвечает Коновалов. — Есть какая-то информация?
— Скорее просьба, — говорю я. — Хотя информация тоже есть. Например, если вам интересно, кто убил Бориса Спиридонова…
— Тоже мне, секрет Полишинеля, кто его убил, — ворчливо отвечает капитан-командор. — Ладно, давай через час на том же месте, где в прошлый раз?
— Договорились, — отвечаю я, и мы прощаемся.
У входа в парк мне приходится подождать капитана-командора минут двадцать, и все это время я настороженно оглядываюсь то на телефон, то на окружающих. Может ли кто-то знать, что я здесь? Запросто — если они следили за мной и знают, где я встречался с Коноваловым в прошлый раз. Или это уже паранойя? Ни в чем нельзя быть уверенным в этом мире из стекла и тумана. Иногда мне, все-таки, хочется снова стать обычным человеком, и чтобы самой большой моей проблемой вновь стали результаты грядущего ЕГЭ.
— Ну, здравствуй, — произносит Коновалов, появившийся за моей спиной, словно из-под земли. Я вздрагиваю, едва не схватившись за меч, и оборачиваюсь.
От прежнего залихватского настроя капитана-командора не осталось и следа. Он весь какой-то съежившийся и прячет глаза. Мне его вид не нравится.
— Добрый день, — отвечаю я. — У меня очень мало времени.
— Наслышан, — коротко кивает он.
— Не так давно вы обещали мне помощь в победе на турнире, — говорю я. — Теперь я прошу вас ее оказать. Не только от своего имени.
— А от чьего еще? — спрашивает Коновалов без всякого интереса в голосе.
— От имени Артура.
Капитан-командор качает головой.
— Боюсь, я могу помочь только тебе, — устало произносит он. — Но не выиграть турнир, а выжить.
— Вы должны нам помочь, — говорю я, как можно тверже нажимая на слово «нам».
— Как?! Как я вам помогу?! — Взрывается капитан-командор. От его спокойствия и армейского юморка не осталось и следа. На секунду мне кажется, что он вот-вот начнет театрально заламывать руки. — Сам пойду с шашкой наголо эту девку убивать? Мне это запрещено. Категорически. Доступно?!
— Запрещено что? Убивать людей?
— Запрещено вмешиваться в ваши сраные игры! И убивать тем более. Я не могу взять и открыто встать на твою сторону на турнире. Это и не в твоих интересах, кстати. Тирна, которого открыто продвигает Орден, убьют без разговоров. Были, знаешь ли, прецеденты.
— А что вы можете? Умыть руки?!
— Я могу тебя эвакуировать. Только сначала сдайся. Артуру своему, девке этой седой кому хочешь. Выйди из игры, а то они тебя на дне морском найдут. После этого я помогу тебе залечь на дно вместе со всеми осколками, какие у тебя останутся. Потом подумаем, как жить дальше. Все, что могу тебе предложить.
— А друзей, значит, бросить?
— Таких друзей за хобот да в музей! Ты что, не понял до сих пор, в какой гадючник попал? После того, что в схроне было? После всего остального? Тебя два человека из этой компашки убить пытались, чтоб ты знал. Да там любой тебя продаст, случись что. Вопрос только в цене.
— Это не повод продавать их.
— А, делай, как знаешь! — капитан машет рукой. — Большой уже мальчик.
Несколько шагов по мощеной плиткой парковой дорожке мы проходим молча. Разговора не получается. Деревья вокруг припорошены снегом, словно одеты в саван.