Александр Зимовец – Нездешние (страница 29)
Я мысленно прикусываю язык. Не слишком ли много я ему рассказываю? В конце концов, не будем забывать, что для Артура и прочих капитан Коновалов… нет, может быть и не враг, но уж и не друг точно.
— Она не может покидать Камелот, говорю я. — Не знаю, почему.
Капитан смотрит на меня немного удивленно. Как учитель на двоечника, неожиданно хорошо ответившего у доски.
— Ну, тем лучше, — произносит он, подумав немного. — Так ты согласен?
Я тем временем взвешиваю в голове условия сделки. На первый взгляд, они выглядят весьма заманчиво. Отправиться в Тир-на-Ног мечта любого нездешнего, это я еще после первого разговора с Бесом понял. Да и интересно ведь поглядеть на другой мир. Опять же, экипировка высшего класса на дороге не валяется, это я уже для себя уяснил. И найдя ее, я уж точно стану в Камелоте своим и обрету уважение. Вот только почему во всей этой истории мне чувствуется привкус предательства?
— Слушайте, а когда появился ваш Орден? — спрашиваю я Коновалова.
Капитан смотрит на меня с удивлением он явно ожидал какого-то другого вопроса.
— Орден возник восемьсот лет назад, — говорит он. Голос его при этом становится скучным, словно он читает вслух книгу. — Сначала это был настоящий рыцарско-монашеский орден, куда брали наиболее искусных воинов из других орденов. Капитуп был в португальской Коимбре, потом переместился на Мальту. Формально он был в подчинении Папы Римского, но вся эта религиозная мишура имела к нам мало отношения. Мы знали, кто наш враг. Не дьявол. Хотя и почти.
— То есть, все-таки враг? Вы говорили, что с тирнами не воюете.
— Да теперь-то не воюем, конечно. Я про те времена. Впрочем, это сложно все. Одним словом, Орден непрерывно существует с тех пор. Сейчас в него, конечно, набирают людей не из тамплиеров, а все больше из отставников спецслужб по всему миру.
— А почему у вас эта птица на руке? — спрашиваю я.
— Это ворон, — отвечает капитан-командор, рефлекторно подтягивая рукав водолазки вниз. — Нас часто называют Орденом Ворона, хотя официально мы так не зовемся. Ворон мудр, все видит, но не хищен.
— Ну, да, — отвечаю я. — Питается падалью.
— Мы тоже в некотором роде ей питаемся, — без всякой обиды отвечает Коновалов. — Мы владеем многим, что недоступно простым людям. И владеем этим только потому, что знаем про тирнов, и веками с ними контактировали так или иначе. Можно сказать, что мы питаемся объедками чужой силы. Но неплохо отъелись на них.
Он усмехается.
— Впрочем, это все дела давно минувших дней, а мне теперь важно, что ты ответишь, — спохватывается капитан-командор. Пока он просвещал меня насчет истории Ордена, я уже принял решение.
— Хорошо, — отвечаю я. — Где именно искать схрон?
— Это на улице Космонавта Волкова, — говорит он. — Точные координаты я тебе пришлю. В подъезде между третьим и четвертым этажом есть окно на лестничной площадке. Наши аналитики предполагают, что вход активируется, если взяться за ручку. Доступно?
— Вполне, — отвечаю я.
— Ну, тогда до скорого, рыцарь. Дай знать, когда тебя король Артур возьмет с собой на Авалон. Я рассчитываю на тебя.
Беса я нашел в библиотеке Камелота. Он рассматривает какую-то книгу, судя по обложке, посвященную хронике турниров в Италии XV века. Подозреваю, впрочем, что его интересуют больше иллюстрации: они там и правда затейливые.
— У меня есть к тебе просьба, — начинаю я, когда он оборачивается, услышав мои шаги.
— Какого рода? — спрашивает он, поставив книгу на место.
— Видишь ли, у меня есть очень важная информация для Артура. Возможно, это реальный шанс для нас. Вот только я не могу ему просто так ее передать.
Бес смотрит на меня удивленно.
— А в чем проблема? — спрашивает он.
— Понимаешь, если я ему это расскажу, он спросит, откуда я узнал. И мне будет нечего ему ответить.
— Потому что информация от твоего капитана, так?
— Именно.
— Я тебе уже говорил, что я думаю по этому поводу, — лицо Беса становится напряженным. — Бойся данайцев, дары приносящих.
— Это не дары. Он хочет помочь нам, потому что не хочет победы этой маньячки. Все честно.
— Не уверен, что слова «Орден» и «честно» можно употреблять в одном предложении. Это может быть ловушкой.
— То же самое ты говорил про приглашение в Камелот!
— И был абсолютно прав! Или тебе напомнить, чем едва не закончилось твое свидание с той рыженькой? Да, пусть она действовала без ведома Артура — хотя на твоем месте я все еще не был бы уверен в этом на сто процентов — но опасаться ее все равно стоило. А капитана и его Ордена нужно опасаться в десять раз сильнее. И ты сам это понимаешь — потому и не спешишь бежать к Артуру со своей информацией. Что это, кстати?
— Схрон. Возможно, с чем-то очень сильным.
Бес в раздумье барабанит пальцами по столешнице.
— Да, схроны обнаруживать они умеют. Может быть, даже лучше нас. А войти в них не могут. Это может быть правдой.
— Так ты согласен сказать об этом Артуру?
Бес снова погружается в раздумья.
— Ты понимаешь, что приближаешь его победу, а не свою? — спрашивает он, нахмурившись немного.
— Его победа — это и моя победа тоже, — отвечаю я. — И твоя.
— Я бы не был в этом так уверен. Знаешь, я давно хотел поговорить об этом с тобой. Я вижу, как ты на него смотришь. Да, он классный парень. Харизматичный, настоящий лидер и все такое… Но насколько реально можно ему доверять? Ты уверен, что мы с тобой не ошиблись?
— Мы не ошиблись просто потому, что никаких других вариантов у нас нет. Как минимум, никто другой не стал бы терпеть рядом с собой другого претендента — живого и не связанного.
— Тут ты, пожалуй, прав, — кивает Бес. — Ладно, я скажу ему. Скажу, что про этот схрон знаю со времен своего турнира, но в одиночку сунуться туда побоялся. Так ведь на самом деле и было — только я знал про другой схрон, и ты там уже был. А раньше не сказал ему я потому, что не до конца доверял. А теперь, вот, доверяю. Так?
Я киваю. Мне хочется обнять Беса, но вместо этого я жму ему руку.
— Цени, — говорит он со значением. — Когда-нибудь я за это попрошу тебя отдать своего первенца. Или что там обычно просят в сказках.
Вечером во время трапезы за Круглым столом Артур с воодушевлением объявляет о том, что с утра мы отправляемся в перспективный схрон.
Ночью я долго не могу заснуть. Меня мучает вопрос: правильно ли я поступил, согласившись на предложение Коновалова? Не была ли это ловушка?
Как всегда, столкнувшись с неразрешимым вопросом, я беру в руки слезу. Теперь, когда я знаю, что она способна мне ответить, меня все чаще тянет спросить у нее совета.
— Что ты думаешь об Ордене Ворона? — спрашиваю я мысленно теплый камень.
Ответ приходит сразу же. Первое, что я чувствую, это запах гари. Сперва мне кажется, что я не вижу вообще ничего. Но потом я понимаю: мне застилает глаза дым. Он черной тканью клубится перед глазами, не давая разглядеть, что же именно хочет сказать мне слеза. Становится тяжело дышать дым выедает мне глаза и заменяет собой воздух в моих легких. Меня пробивает кашель. Я понимаю, что слеза милостиво показывает мне лишь малую часть страданий человека.
Но вот точка обзора меняется, и теперь я вижу, на чьем месте только что побывал. Слеза показывает мне площадь, полную народа. Я с удивлением понимаю, что это Красная площадь. Вот только не такая уж она красная: стены Кремля выбелены, ни Мавзолея, ни исторического музея нет. Толпа, кишащая на площади, состоит по большей части из бородатых мужиков в кафтанах. Все это кажется кадрами из какого-то исторического фильма.
Посреди площади я вижу три пылающих строения, похожих на избы без крыш. И понимаю: это я только что был в одном из них. Я задыхался в жарком дыму среди горящего сена и занимающихся бревен.
И тут точка съемки меняется снова, словно невидимый оператор решил обратить на что-то мое внимание. Отдельно от толпы на возвышении стоит человек, одетый в черную долгополую шубу. В руках у него свиток похоже, он только что читал приговор, а теперь наслаждается зрелищем горящих заживо людей. И тут я замечаю на его ладони знак. Я бы не придал ему значения, если бы не видел точно такого же знака у капитана-командора черный ворон, расправивший крылья.
Спасибо, слеза. Я понял, что ты думаешь об Ордене. Похоже, с Бесом ты в том смысле солидарна.
Спокойнее мне, впрочем, не стало.
Глава 17
В кабинете орденского начальника обстановка выглядит накаленной.
— Вообще-то, подобные операции следует согласовывать со мной и с Управлением режима, — говорит он, нахмурившись, катая по столу восьмигранную ручку. — Это же раскрытие секретной информации.
— Не было времени, — негромко отвечает Коновалов, глядя в стол, на котором лежит аккуратно разорванный на четыре части листок. — Информация только пришла, а положение на Турнире постоянно меняется. Агента могли просто убить за это время.