Александр Зимовец – Черноводье (страница 28)

Как я узнал, сразу после крушения несколько человек попыталась удрать на шлюпке, а другие жахнули по этой шлюпке из картечницы, разметав ее в щепки, так как если уж помирать, то всем вместе. При этом на той шлюпке, конечно же, были чьи-то друзья, и теперь половина команды была на ножах с другой половиной. Морионе с остатками солдат не рисковал лезть в эту кашу, закономерно опасаясь, как бы их всех не перерезали.

Меня слушали недоверчиво, а боцман и Гарва, явочным порядком ставшие властью на корабле, даже и не думали мне помогать.

Я взывал к тому, что починка корабля — наш единственный шанс выжить. Моряки не возражали против этого, но когда доходило до дела, каждый старался увильнуть, ссылаясь то на поврежденную руку, то на слабые силы. Всякий был непротив того, чтобы кто-нибудь притащил на борт бревна, но предпочитал, чтобы это сделал кто-то другой. Только с помощью Морионе и его солдат, поклявшихся вместе со мной защищать команду ценой жизни, мне удалось уговорить десяток человек сойти с борта.

Шел я первым, стараясь изо всех сил показать, что ничего не боюсь. Выпрямился во весь рост и головой старался не вертеть сверх необходимого. За мной осторожно шел Морионе с мушкетом наперевес, сопровождаемый троими солдатами. И уже за их спинами, дрожа и оглядываясь, двигался десяток матросов, которых мне удалось вытащить наружу. Приближались сумерки. Действовать необходимо было быстро.

По сумбурному описанию команды я уже понял, с чем они столкнулись. Скорпиды, черные мохнатые твари с паучьими ногами и скорпионьими хвостами. Вырытые ими норы тут и там зияли ближе к лесу мрачными черными провалами. И матросы, и солдаты поглядывали в ту сторону с опаской.

Наконец, наша процессия достигла ближайшего из срубленных деревьев. Поблизости виднелось еще несколько отдельно стоящих, так что подходить к кромке леса, испещренной норами, нужды не было, но и расслабляться, тем не менее, не следовало.

Матросы торопливо принялись отчищать дерево от крупных сучьев, зашелестев черными пожухлыми листьями. Я прошел чуть вперед и вгляделся в сереющую впереди мрачную чащу.

Никто не знает, откуда взялось Чернолесье. То, что сказал мне некогда Грановский в своей башне, может быть правдой, а может — и не быть. Но, как бы то ни было, оно — зло. И если уж я способен защищать людей от зла, я должен это делать. Все просто. Сколько кривых дорог мне пришлось пройти, чтобы нутром осознать эту простую мысль! Есть вещи, которые за меня никто не сделает, а значит, их должен сделать я.

И плевать на то, что я оказался здесь не по своей воле. Все мы не по своей воле рождаемся на свет. Но в нашей власти решать, что делать с полученной жизнью.

Он появился мгновенно, словно сгустился из собиравшегося под деревьями мрака — я даже не успел заметить, из какой именно норы он выскочил. Огромная туша размером с крупную собаку на восьми мохнатых ногах с удивительной скорость бросилась в сторону моряков, готовившихся относить первый ствол.

— Не выпускать бревно! — заорал я, видя, что матросы готовы уже обратиться в бегство. — Не бросать, мать вашу так!

С этим криком я бросился твари наперерез, взводя курок крикета и стараясь не думать о том, что одна пуля эту гадость, скорее всего, не возьмет.

Перед моими глазами услужливо засветились точки, облегчающие прицеливание. Навыки егеря все еще работали, и это придало мне немного уверенности. Подбежав к черному существу поближе, я навел крикет, прищурил левый глаз и выпалил, целясь между фасетчатыми глазами.

Секунду спустя, когда рассеялся дым, стало ясно, что цели я достиг лишь частично. Огромный скорпион перестал преследовать несущих бревно матросов, которые теперь могли не бросать ношу, зато с яростным шипением переключился на меня. Часть хитинового панциря на его голове была разворочена выстрелом, но это, казалось, совершенно ему не мешало.

За моей спиной раздался раскатистый мушкетный выстрел, потом еще один. Солдаты не теряли времени даром, однако пули их просвистели мимо чудища, задев ему лишь одну из многочисленных ног и разъярив еще сильнее. Раненная тварь, издавая громкое частое щелканье, бросилась на меня, раскрыв хитиновые челюсти, похожие на клещи.

Краем глаза я заметил движение на опушке леса. Похоже, компанию этому монстру за обедом спешил составить еще один. Хорошо, если один.

— Перезаряжайте! — бросил я солдатам, а сам ухватил поудобнее крикет и двинулся навстречу твари.

Замах. Удар. Тварь отскакивает, оглушительно шипя. Выброшенное вперед жало. Я уворачиваюсь в последний момент и перекатываюсь по земле. Оглушительное щелканье огромных клешней. Холодный взгляд черных неподвижных глаз.

Еще один удар. Крикет врубается в черный хитин, повреждая клешню. Разъяренное шипение. Тварь дергается, пытаясь высвободить раненную конечность. Я вырываю крикет, и наношу новый удар, целясь в голову. Монстр дергается, удар приходится по косой, и я отскакиваю.

За моей спиной снова бахает мушкет, за ним другой третий. Слышатся крики и брань.

— Гля, там еще, третий! — орет один из солдат.

Я вижу горстку матросов, которые уже отнесли бревно к кораблю, а теперь нерешительно перетаптываются в ожидании, когда мы разберемся с угрозой. Они явно готовы в любую секунду броситься бежать, но пока еще в состоянии пересилить страх и оставаться на месте.

Тварь вновь бросается на меня, орудуя одной клешней и пытаясь достать меня жалом. Хитиновые клещи сжимаются в сантиметрах от моей руки, челюсти, тянутся к моей шее. Жало ударяется в плечо, но не пробивает кожаную куртку.

Я бросаюсь вперед, вкладывая всю силу в удар. Если и он не достигнет цели — скорее всего, я погиб.

«+200XP» — голубоватая неоновая надпись возникает перед моими глазами одновременно с тем, как топор врубается в хитин, а тварь, издав свистящий клекот оседает на землю. Я рывком выдергиваю из нее крикет и оглядываюсь по сторонам.

К моей радости, оказалось, что вторая тварь также лежит без движения: солдатам Морионе удалось ее застрелить. Вторая же в это время наседала на них, отчаянно выбрасывая вперед жало, а те пятились назад, стараясь достать паука алебардами.

Подобраться к ней, отвлеченной солдатами, было нетрудно. Один удар топором по ногам, еще один. Затем чья-то алебарда удачно попадается в корпус. Тварь шипит, мечется, беспорядочно тычет жалом до тех пор, пока я не наношу удар точно в голову.

«+200XP». Вот и все.

Я перевел дух. Новых скорпидов поблизости видно не было, и люди вокруг чувствовали себя теперь увереннее. Матросы без команды бросились ко второму срубленному дереву, счищая с него сучья.

— Отлично топор махать, — обратился ко мне с улыбкой Морионе, утирая пот со лба и поправляя съехавший ко лбу шлем. — Не хуже Вепри из Моны!

Я вспомнил, что говорил оружейник, некогда продавший мне крикет в Брукмере много лет назад. Вепри из Моны. Легендарные наемники из Вольных городов Сунланда, дерущиеся такими же крикетами. Должно быть, это серьезная похвала.

Я кивнул, хлопнув лейтенанта по плечу. На опушку Чернолесья постепенно опускались холодные вязкие сумерки. Матросы, оттащив дерево к «Вестнице», возвращались, чтобы срубить еще одно. Мы должны были успеть, во что бы то ни стало. И я верил, что теперь мы наверняка успеем.

Стучали топоры, ругались и ухали моряки, кто-то даже развеселился и отпустил шутку про то, на что похож опавший скорпионий хвост. Несколько человек хохотнули. С «Вестницы» уже доносился скрежет зубьев пилы — времени там не теряли.

Вдруг молодой парень, стоявший ближе всех к лесу, вздрогнул и указал в сторону темной полосы деревьев.

— Смотрите, — едва не вскрикнул он.

Я бросил взгляд в сторону леса, ожидая увидеть очередную быстро скользящую на восьми ногах паучью фигуру. Но на деле оказалось иное: мрачная громада леса стала еще темнее из-за пробиравшихся между деревьев черных человеческих силуэтов.

Мертвые. Насчитав больше трех десятков, я бросил это бессмысленное занятие. Они двигались медленно, словно мы даже и не были их целью

— Такое раньше было? — спросил я Морионе, торопливо заряжая крикет.

— Было, но не столько, — ответил он, покачав головой, тоже орудуя шомполом. — Так много — нет.

— Отходим, — бросил я матросам, когда увидел, что они уже готовы тащить очередной ствол. — Не торопимся.

Команда подняла бревно и потащила его, то и дело испуганно оглядываясь на черную волну, наползающую на отмель из леса. Солдаты, успевшие перезарядить мушкеты, отходили спинами вперед, не сводя глаз с угрозы. У одного не выдержали нервы, и он пальнул по черной шеренге, но никакого видимого ущерба, конечно, не произвел.

— Ночь горячая будет, — тихо проговорил Морионе, когда мы помогли втащить дерево на борт и сами взобрались по трапу, уставившись в опустившуюся мглу.

Черная волна уже преодолела примерно половину расстояния до вросшей в песок каравеллы. Отсюда уже было видно, что это не однородная толпа, что мертвяки роятся, словно насекомые, и этот процесс, хоть и кажется хаотичным, но имеет свою непонятную цель и даже какую-то красоту. Все это даже немного смахивало на боевой порядок. Можно было полюбоваться, да вот только — некогда. Были дела поважнее.

— Подпускаем ближе! — скомандовал я залегшим за бортом с мушкетами солдатам. — Ждем!