Александр Зимовец – Черноводье (страница 18)

— Попробуй объяснить, — попросил я. — Что за ошибка? Как она может угрожать нашему миру?

Огонек разгорелся чуть ярче и замерцал. Мне показалось, что это Кира собирается с мыслями, чтобы все мне рассказать, но ответа ее я так и не услышал. В следующую секунду пространство между мной и светлячком прорезала ослепительная голубая молния. Послышался громкий треск, запахло паленым, и мгновение спустя я уже сидел на холодном камне дворцовой крыши, судорожно глотая ртом воздух, и сжимая в своих вспотевших руках изящные ладони Ксай.

— Абонент не отвечает или временно недоступен, — проговорила она, иронично приподняв бровь.

— Верни ее! Верни все! — задыхаясь от гнева и бессилия, я схватил Ксай за кожаный воротник куртки, едва не оторвав его. Едва уловимым движением, она вывернулась из захвата, оставив лишь куртку в моих руках.

— Ты с ума сошел⁈ — воскликнула она. — Кто-то связь разорвал! И я даже знаю, кто.

— Кто же? — спросил я.

— Грановский, — Ксай поморщилась, словно сказала что-то неприличное. — Или кто-то из его агентов. Сергей, например.

— Сергей — агент Грановского? — кажется, глаза у меня полезли на лоб.

Она кивнула.

— Пойдем, поговорим еще с Ником, — сказала она. — Кажется, тебе стоит кое-что увидеть.

Глава 14

Когда мы с Ксай спустились с крыши, Ник беседовал в своем кабинете с Андреем, сидевшим в том же кресле, что получасом ранее занимал я. При нашем появлении последний поднялся, видимо, намереваясь уступить место даме, но она только махнула рукой.

— О, быстро вы, — сказал Ник, поставив на стол большую белую чашку с аппетитно дымившимся чаем.

— Слушай, покажи ему тот образ с Главным из Кернадала, — сказала Ксай, кивнув в мою сторону.

— Так сама бы и показала, — ответил Ник, пожав плечами. — Это же твое видение, не мое.

— Я… — Ксай потерла лоб. — После сеанса связи устала немного. Второй раз погружаться туда…

— Погодите, — начал я. — Какое видение? Почему я должен верить какому-то видению?

— Это не просто видение, — пояснила Ксай. — А верифицированное.

— Каким образом? — спросил я. Нет, серьезно? Верифицированное видение?

— Я не могу это объяснить, — Ксай помотала головой, коснувшись пальцами лба и немного поморщившись, словно от мигрени. — Но я чувствую. Свои видения. И чужие тоже. Могу отличить подлинное. Я проверяла это. Те, что я чувствую, как настоящие, сбывались.

— Тебе не кажется, что это звучит немного бредово? — уточнил я. — Если этот мир контролирует Грановский, то и твое ощущение того, что правда, что нет…

— Не до конца контролирует, — встрял Ник. — В этом все дело.

В который уже раз я почувствовал, что тону в каком-то зыбучем песке, в котором не на что опереться. Обычная логика здесь искривлялась и в любую минуту могла ускользнуть из рук, словно шланг, в который неожиданно подали воду.

— Ну, так что? — спросил Ник, протянув мне ладони тем же жестом, что чуть ранее драконица. Меня передернуло от совсем свежего воспоминания об исчезновении тела и черной пустоте вокруг.

Я осторожно взял ее руки: на этот раз я уже ожидал удара по голове, и он не замедлил последовать. Вот только тьмы теперь вокруг не было, вместо нее серо-зеленое пространство, обрамленное черным. Я не сразу осознал, что вижу с высоты поросшую жухлой травой поляну посреди Чернолесья.

Когда я понял это, меня пронзил секундный приступ паники: я всегда побаивался высоты, а сейчас все выглядело так, словно я вишу в воздухе вниз головой, ни за что не держась.

Я завис в нескольких метрах над землей и плавно двигался по дуге вдоль кромки поляны. Это было похоже на съемки с дрона, только, как если бы дроном был я сам.

— Можешь приблизить, — услышал я голос Ксай возле своего уха и непроизвольно огляделся по сторонам: никого рядом не было. Если она и присутствовала, то только незримо.

Изображение стало плавно приближаться, словно в камере включился зум. Пару секунд спустя я уже видел человека, медленно идущего вдоль кромки леса. То и дело он оглядывался по сторонам: ему явно было неуютно. В руках он сжимал длинный мушкет, и в какой-то момент даже вскинул его, видимо, заслышав какой-то шорох.

Добравшись до края небольшого оврага, образованного протекавшим внизу ручейком, человек остановился и огляделся по сторонам. Теперь я мог разглядеть его лицо: это был Сергей. Он прислонился к дереву и стал настороженно вертеть головой по сторонам, ни на секунду не выпуская ружья из рук.

Минуту спустя напротив него на другом берегу овражка прямо из воздуха возникла еще одна фигура: пониже ростом, в черной толстовке и с яркими волосами. Я не сразу узнал ее, а когда узнал, меня затрясло: это была Настя, помощница Грановского.

Сергей кивнул ей, явно ничуть не удивившись ее появлению. В ответ она весело помахала рукой и, кажется, спросила его о чем-то.

Разговора их мне слышно не было. Однако заметно было, что говорит, в основном, Настя, а Сергей слушает, время от времени кивая или уточняя что-то. Разговор продолжался минуту-другую, а затем Настя, вновь помахав Главному рукой, растаяла в воздухе. Еще секунда, и все изображение целиком стало расплываться перед моими глазами, пока я вновь не оказался в кабинете Ника, почему-то сидящим в кресле.

— Теперь ты тоже понимаешь, что это война? — спросил он.

Я кивнул. Видение было настолько реальным, что сомнений в его правдивости у меня почти не было. Я словно видел каждую травинку на берегу ручья и малейшее движение на лице Сергея. Он явно был подавлен, но пришел на встречу с посланницей Грановского и выслушал ее — кажется, получив какие-то инструкции. Его мимика, его манера говорить — все это было подлинным.

— Значит, война, — проговорил я медленно и отчетливо.

— Да, — твердо сказал Ник. — И враг очевиден.

Я был с ним согласен, но что-то, все же, не давало мне покоя.

— Та атака на Клугстер? — спросил я. — Зачем это было делать именно так?

Неужели, нельзя было, к примеру, выкрасть тетрадь?

— Мы не знали, что искать и где, — Ник пожал плечами. — Была только неявная интуиция, что вещь именно там.

С этими словами он коротко кивнул в сторону Ксай, давая понять, чья именно интуиция помогла вычислить место.

— Нужно было обыскать монастырь полностью, простучать каждую стенку.

— Как ты понимаешь, при живых монахах это едва ли было возможно, — Ник развел руками. — Я, конечно, допустил ошибку, отправив Андрея одного действовать в лоб. Нужно было придумать какую-то хитрость, вырезать всех, пока не опомнились. Не думал, что будет какое-то сопротивление. В любом случае, какая разница, если в итоге это был тупиковый путь?

— Я немного не о том, — ответил я слегка обескураженно. — Я имею в виду, не обязательно же было всех убивать. Вы же выглядите теперь чудовищами в глазах людей по всему королевству…

— Ром, я понимаю, как это выглядит со стороны, — начал Ник. — Но пойми, что нет более важной цели, чем выбраться отсюда и рассказать миру о том, что творит с людьми этот урод. Жалея болванок, ты продлеваешь страдания людей. Я бы с удовольствием выжег все эти королевства дотла, если это позволит мне спастись самому и спасти людей. В том числе тех, кто сам ничего не делает для спасения.

— А это поможет? — спросил я.

— Возможно, — Ник утвердительно кивнул.

— Ты серьезно? — меня пробрала легкая дрожь.

— Я возлагаю большие надежды на пирамиду, — проговорил он, словно немного через силу. — Но если с ней не получится, я не вижу другого выхода. Просто вырезать всех, заставить Грановского смотреть, как его любимую игрушку раскручивают по винтику. Натравить нежить на болванок, пройти черной волной, отсюда до самого Ансо, не оставляя никого в живых. И первым делом уничтожить Кернадал. Думаю, ты понимаешь, почему.

Он говорил это, словно через силу, но при этом я заметил какой-то затаенный отблеск ярости в его глазах. Мне было совершенно ясно: он действительно не остановится перед тем, чтобы превратить континент в гигантскую гекатомбу. И, пожалуй, даже сделает это с удовольствием.

На секунду я задумался. В моей голове сразу всплыла картинка: изможденные, покрытые дорожной грязью лица беженцев, бредущих куда глаза глядят вдоль Чернолесского тракта. Разоренные, выгоревшие деревни в окрестностях Клугстера. Вороны, клюющие тела молодых супругов и ребенка возле опрокинутой телеги. Душераздирающий крик Винса.

Смог бы я так?

Конечно, я сам вовсе не ангел. За три года в Чернолесье я собственноручно убил едва ли не десяток человек, а уж причиной скольких смертей я стал косвенно, не хочется даже и думать. И каждый раз, поднимая оружие на живого человека, я успокаивал себя тем, что это всего лишь компьютерная модель, порождение нейросети Грановского. И всегда я был в этом уверен не до конца, но это не останавливало мою руку с занесенным топором.

Так чем же я лучше? Тем, что у меня всегда было какое-то оправдание? Но какое это имеет значение, если речь не идет о настоящих живых людях? А если идет, то на что им мои оправдания?

Умом я понимал, что аргументы Ника вполне весомы. И все-таки, при мысли обо всем этом меня пробило неприятное чувство, словно я смотрел на вскрытие трупа. Была в этом какая-то планка цинизма, ниже которой мне не хотелось бы опускаться.

— А если бы это были настоящие люди? — спросил я. — Если бы была хотя бы вероятность, что они настоящие?