Александр Зимний – Сущности. Призыв (страница 3)

– Чего весёлые? Да у нас вон геологи застряли, – хмыкнула вторая подруга и она же хозяйка квартиры Ирина. Ей было почти тридцать, в разводе, говорила, что соблазнилась высокой зарплатой и тем, что можно быть подальше от постылого городка, где остался пьяница-муж. Сам городок располагался на восточной оконечности Союза, где-то на Курильских островах, и Офелия очень уважала Ирину за то, что та не стала, как многие русские женщины, тянуть на себе пьянь, а нашла в себе силы бросить.

Тем более, что на Севере учителей любили и ценили, каждому предлагались квартирка (небольшая, но своя!) и приятные подъёмные. Подружившись в школе, Офелия, Мария и Ирина решили иногда собираться вместе, по очереди у каждой, и ужинать. Сегодня была очередь Ирины угощать.

– Можно подумать, что тут без них не на кого смотреть, – Офелия отошла в кухню, там положила себе ужин и вернулась обратно. – Они из-за актировки застряли?

– Ну да, водила их привёз, а дальше сказал – поедут, как морозы спадут.

– Оно и понятно, – кивнула Ирина, – кому охота на тракте встать? Пална, ну ты её знаешь, она в общаге, которая «гостиница», подрабатывает, рассказала Сашке, а Сашка мне – мужики там прямо загляденье. Высокие, серьёзные… ужинать приходили в столовую, так никто водку не тронул. Непьющие, стало быть.

– Или после экспедиции не лезет, – хихикнула Офелия.

– Да ну тебя, тебе уже надо замуж смотреть, а ты всё смеёшься. Смотри, девкой останешься, – Машка передёрнула плечами.

– Да уж пока есть время, куда мне торопиться? – удивилась Офелия. – Мужик – дело нужное, но так, чтобы сердце к нему тянулось. А таких пока не встретилось.

– Какие твои годы, – отмахнулась Ирина. – Ладно, актировка завтра: хорошо, девки, хоть уроки не вести. Устала я от них – жуть!

– Всё равно придётся в школу тащиться, – Машка доела свою порцию рыбы с пюре и теперь, отставив тарелку, потягивала чай из большой пузатой кружки. К чаю она добавляла мёд, и его аромат наполнял уютом небольшую комнату.

Им повезло, что дом стоял близко к школе, и ему тоже досталось немного центрального водопровода и канализации – удобства, которыми не все могли похвастаться в Древово. Отопление тоже дотянули, но его не хватало в такие морозы, и потому в углу дышала жаром большая печь, кушающая дрова. Побелённый кирпич отдавал тепло щедро и очень охотно.

– Ну, в тишине поработать – это приятно, – Офелия, пропустившая обед из-за разборок девятиклассниц, которые выясняли отношения в коридоре школы, сейчас была готова, казалось, проглотить всё в один момент. Но решила не торопиться и потерпеть до дома: там оставались Машкины пирожки, и проще было бы повторить ужин ими. Если захочется.

– Конечно, приятно, – Машка зевнула. – Ладно, пойду тетради проверять.

Рыжая была учителем младших классов и учителем хорошим – дети её боготворили, но работать не любила. Хотя Офелия в чём-то её понимала: учить было интересно, а вести методическую работу, проверять тетради, заполнять журналы – нудная и скучная рутина, в которой не было места творчеству.

Офелия проводила Машку взглядом, посмотрела на Ирину, которая сразу же достала очередную книгу и положила на колени. Девушка некоторое время неспешно молча ела, наслаждаясь блаженной тишиной, а потом решилась отвлечь коллегу:

– Ириш, а ты не слышала, с чего вообще днём поднялся этот вой в коридоре? Они после моего урока начали орать и драться, я выбежала, после пришлось ещё к завучу идти, но… Я ничего не поняла.

– А? – Ирина подняла взгляд, некоторое время возвращалась из книги в реальность, потом кивнула, – так это рядом с твоим кабинетом было? Ну, там две оторвы, мне кажется, они и решили, что издеваться над слабыми – смешно. А Трошенко взяла и дала отпор. Это ещё вчера было. Сегодня, видимо, они продолжили разборки.

Офелия нахмурилась, потом вздохнула:

– У меня они Трошенко не задирали. Я не в курсе была. Завтра поспрашиваю…

– А тебе-то что? У них «классная» есть, пусть разбирается.

– А то, что травля в школе – это очень, очень плохо.

(«О-фе-лия! Да посмотрите на неё, тоже мне, интеллигенция! Сейчас посмотрим, сколько у неё этой интеллигентности!»)

Ирина пожала плечами, а Офелия посмотрела на тарелку.

У неё пропал аппетит.

Мороз к вечеру прихватил настолько, что Ната даже не думала выходить из дома. Но пришлось: она обнаружила, что одолжила учебник по биологии Светке и забыла его забрать. Конечно, завтра в школу идти не придётся, и домашку никто проверять не будет (актировку определённо объявят официально только утром, но прогноз погоды слышали все), однако Ната считала: проще было сделать всё сразу, а потом спокойно заниматься чем-то более интересным.

Градусник показал минус сорок девять, и Ната плотнее запахнула тяжёлую неудобную шубу, единственным и самым главным достоинством которой было то, что она тёплая. И, выдохнув, вышла на улицу.

Хотелось идти как можно быстрее, но Ната прекрасно знала, что так скоро устанет. Поэтому она только сильнее натянула на нос колючий шерстяной шарф, чувствуя, как брови и ресницы покрываются белым инеем.

Она должна хорошо учиться и закончить школу с отличным аттестатом, если хочет уехать куда подальше. И это была ещё одна причина сходить за забытым учебником сразу: девушка тренировала силу воли. Чтобы вырваться из этого ада, придётся стать очень сильной.

Мороз вышибал слезу, и Ната старалась идти размеренно, но ходко. До дома Светки было каких-то двести метров. Летом – за благо пройтись, совсем близко. Зимой она считала каждый шаг, уговаривая себя сделать следующий.

– Эй, ты совсем берега попутала?

Ната мотнула головой, не реагируя на крик со стороны, только покосилась, убеждаясь, что кричали и правда ей. Те самые, что в школе всё время пытались казаться крутыми. Мало им было несчастной Светки, так теперь решили и к ней прицепиться?

– Натка, тебя спрашиваю, ты реально что ли с Трошенко корешишься? – повторил мужской голос.

Ната всё-таки остановилась. Оглянулась на говорящих: их было четверо. Двое девушек и двое парней. Смешно, конечно, угрожать, будучи закутанными по самые брови, но компания всё ещё строила из себя грозную силу. Впрочем, силой они и правда могли быть, потому что никто не хотел с ними связываться.

– Вам чего?

На таком морозе говорить не сильно хотелось, и Ната коротко обозначила свой вопрос.

– Ты давай от Трошенко подальше держись, а то и тебе за неё будет прилетать. Она вон осмелела, нарвалась… Надо будет – и тебя достанем.

Ната помолчала.

Недавно она радовалась за Светку, за то, что та сумела послать лесом желающих развлечься за её счёт и наконец-то высказалась. Сейчас вот «крутые» решили закусить удила. Нужно было что-то решать.

– Это всё? – голос у девушки даже не дрогнул. Ната давно закрепила за собой славу «сухаря» и всегда ею пользовалась в стрессовых ситуациях. Тем более, что они тренировали силу воли. И просто закаляли характер.

– Ты поняла, что я сказал? – самый рослый из четвёрки, Сергей Афанасьев по кличке Мазут, шагнул вперёд. Ната стянула с руки варежку (в них было теплее и уютнее) и перебрала пальцами по воздуху. Потом передумала и натянула варежку обратно: не здесь и не сейчас.

– Я тебя услышала.

И просто пошла дальше.

Слабину с этими показывать нельзя.

Детки блатных родителей давно уже чувствовали себя особенными: спорить с ними никто не решался, отпор их удивлял, и они тут же собирали толпу – пригрозить или избить. Ната давно уже думала, как бы их самих наказать так, чтобы больше неповадно было.

За ней не пошли: дураков лишний раз по такому морозу бегать не было, но Ната всё равно прошла мимо дома Светки и зашла во двор с другой стороны, чтобы не было видно, к кому она в гости заявилась.

Светка жила с родителями и младшим братом в половине дома – как и многие в Древово, у кого была семья, – и Ната часто в последнее время бывала у неё в гостях. Семья Трошенко в посёлке появилась года два назад, на исходе осени, и Светке пришлось вливаться в класс на половине второй четверти. Класс девочку не принял: невысокая, стройная, не особо симпатичная, хоть и всегда ухоженная и в чистой форме, Светка была словно не от мира сего. Она грезила балетом, до переезда она занималась им в какой-то танцевальной студии, но родители сдёрнули дочь с насиженного места и подались на заработки в глубинку страны. А может и скрывались от кого-то. Ната не знала причину переезда, но таких скрывающихся в посёлке было пара десятков. Иногда действительно приезжали целыми семьями и оставались жить.

Она постучала в двери Светкиной половины дома и дождалась, пока её впустят на веранду. Заходить дальше не стала, только посмотрела на подругу (да, она считала её подругой, и поэтому ей было плевать на угрозы Мазута; а то, что Мазут со своими дружками только сегодня понял, что они дружат – кто ж им виноват?) и сказала:

– Я забыла забрать учебник.

Светка, кутаясь в жилетку, схваченную с вешалки – на веранде было едва теплее, чем на улице, – кивнула:

– А! Сейчас принесу. Чай зайдёшь попить? Мама пирог сделала, с ягодами, представляешь?

– Нет, спасибо, – Ната стянула с лица шарф, улыбнулась, – домой надо, мне ещё ужин готовить, батя придёт голодный.

Светка понятливо кивнула и ушла в дом, а Ната снова стянула варежку и задумчиво посмотрела на свою ладонь.