Александр Зимний – Дети Равновесия. Караван (страница 11)
Иней вздохнул. Он уже видел начало этого разговора, предполагал, что его не успеют побить, но… Привычка находиться в безопасности сформировалась настолько хорошо, что ему пришлось призвать на помощь всё своё спокойствие, чтобы не уничтожить наглецов. Конечно, не самому: у него не было никаких боевых способностей (где-то в глубине души предательски вспомнились возможности, дарованные Гадалкой для исцеления Каина). Но ведь у наставника они были. Он мог прийти в любой момент, если позвать.
– Вам лучше меня не трогать, – ответил Иней. Голос не дрожал, да и взгляд он не опускал, рассматривая заговорившего с ним. – Это не угроза, это констатация факта.
– Самый борзый, что ли? – опешил второй пацан. Крупный, одетый в цветастую куртку, он шагнул поближе к Инею и толкнул того в плечо.
– Тебя Данил зовут, так? – уточнил Иней.
Парень моргнул. Попытался что-то сказать, но Иней продолжил, переводя взгляд с одного на другого:
– Алексей, Владимир, Семён, Сергей, Вячеслав. Или лучше по кличкам?
Теперь уже все старшеклассники переглядывались меж собой, стараясь осознать, что происходит.
– Ты откуда нас знаешь?
– Я много что знаю, – спокойно сказал Иней, – поэтому сказал: не трогайте.
– Слыш, ты…
– Слышу, Бурун. Или позывной в игре: пять-ноль-шесть-два-семь. Или мне услышать, как тебе говорят идти спать на кухню и не мешать сестре с её качком развлекаться?
Он всё-таки многое почерпнул у Гадалки. Неосознанно, даже не понимая этого: интонации, поведение, внутреннюю уверенность в своих силах.
Это был момент, когда либо он победит, либо они ударят. Тонкая нить, которая могла порваться в любой момент. Иней это прекрасно чувствовал. Не позволял себе даже думать о том, чтобы дрогнуть, и не осознавал, что шестёрка подростков сейчас, словно ягнята на заклании, не могут оторвать взглядов от холодных властных фиолетовых глаз предсказателя.
– Пошли вон, – коротко приказал Иней он не своим голосом. Так когда-то Гадалка говорил с теми, кто пришёл убивать Инея. И потом распылил одного из бандитов.
Они все отступили. На один шаг назад, а потом, стараясь не глядеть друг на друга, развернулись и почти бегом кинулись в сторону метро.
Иней выждал ещё минуту, глядя им в след, а потом выдохнул с облегчением.
И понял, что где-то внутри него появилась сила, которой раньше не было. Сила, которая могла бы их запросто убить.
Андрей надел перчатки, согнул и разогнул пальцы левой руки и несколько мгновений осмысливал ощущения, пока медсестра готовила пациента к операции. Он чувствовал сами переломы, каждую повреждённую фалангу, однако это больше всего было похоже на отчёт организма: кости ещё не срослись, но всё под контролем.
Всё и правда было под контролем: вдумчивая и максимально информативная лекция от Дэлия позволила Андрею уверенно зафиксировать кости, убрать болевые ощущения (он несколько раз возвращал их и снова «отключал», чтобы убедиться, что это действительно работает), и он, под присмотром тёмного, проверил подвижность всех пальцев.
Сейчас, готовясь оперировать, Порохов не сомневался в своих руках. Но всё остальное по-прежнему было в новинку.
Во-первых, пришлось сразу же учиться создавать «флёр», как его называли Дети Равновесия, чтобы снова выглядеть привычно для окружающих. По совету Ларниса Андрей решил показывать изменения во внешности постепенно, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Так что сегодня он выглядел ровно так же, каким ещё недавно запомнил себя в зеркале. Но тонкая магическая вуаль, создававшая эту старую внешность, ощущалась, словно реальная ткань. Возможно, намеренно: чтобы не забыть, что заклинание работает, пока его не уберёшь. Кстати, сам он теперь прекрасно видел сквозь чужой «флёр»: оказалось, что волосы и глаза Ларниса всегда наполнены Светом.
Во-вторых, Порохов и не осознавал, что во время работы машинально пользовался толикой силы Зрячего. Лёгкое сканирование, немного энергии на поддержание сердцебиения… Теперь всё было по-другому, и Андрей всерьёз опасался, что, случайно применяя новые способности, может исцелить человека прямо на операционном столе, на глазах у всех. Совсем исцелить.
Придётся сегодня мысленно вернуться на полтора года назад (подумать только, он тогда был самым обычным человеком) и оперировать по-старинке. Оставить, разве что, само знание состояния пациента: ему теперь не нужно было читать историю болезни или полагаться на рентгены и прочие методы изучения богатого внутреннего мира человека, чтобы видеть, что нужно исправить.
– Андрей, готово.
– Иду, – Порохов кивнул, покосился на включённую хирургическую лампу и поймал себя на мысли, что ему теперь слишком светло. Хирург тут же уменьшил восприятие света и следом осознал: его и эта способность восхищает. При мысли, сколько нового ему предстоит узнать о себе, проверить возможности и чему ещё научиться, захотелось широко улыбнуться. Что он и сделал под маской.
– Андрей, отдыхаешь?
В дверь кабинета коротко постучали, и после этого сразу вошёл Лямцев, главврач больницы. Андрей поднял взгляд от монитора, потом встал, протянул руку для приветствия:
– Читаю лекцию.
Павел Сергеевич прошёлся по кабинету, сел на стул, куда обычно садились посетители, и посмотрел на висящий на стене календарь, где Порохов ставил отметки о планируемых операциях.
– Кадры сказали, что ты в отпуск хочешь.
– Хочу, – согласился Порохов, – а что?
– Да вот хотел спросить, куда едешь?
– На море, но ещё не решил на какое. Зимой только Таиланд, разве что. Думаю, туда.
– Хорошо… – главврач повертел в руках карандаш, взятый со стола. – В общем, я не против. Заявление подписал… Но чего хотел сказать, помнишь, мы тогда ездили по поводу корпуса нового?
Андрей кивнул и мысленно поёжился: ещё бы не помнить. Именно там он поймал Лазаря, банально ударив тому по голове, когда «вампир» убивал Упыря-психолога.
– Вот… Переиграли мы это.
Порохов выгнул бровь. Тут же накатило облегчение: значит, заведующим его ставить не будут. Значит, можно больше времени уделить всем остальным занятиям и тренировкам. Но эмоции лучше не показывать, и поэтому хирург просто поинтересовался:
– Как?
– По границе нашего забора есть здание. Новое, лет пять назад построили. Там гостиница, её продают… Решили выкупить и переделать под наши нужды. Так что, не три года ждать, а за год обещают управиться. Заведующему не обязательно сразу быть нейрохирургом, а там и доучишься постепенно.
Порохов промолчал. Потом задумчиво покачал головой и серьёзно сказал:
– Плохая идея, Павел Сергеевич.
– Почему? – удивился Лямцев.
– Я в строительстве не спец, сразу говорю, но вы же сами понимаете, что правильные коммуникации, кислород тот же провести, всё остальное продумать – это в новом проекте проще сделать, чем пытаться перестроить гостиницу. Нет, если Александру Ивановичу хочется купить гостиницу – пусть покупает. И оставляет гостиницей, например, с льготным размещением для родственников больных… А переделывать – как её вообще строили? Надёжно ли?
Теперь помолчал главврач. Он несколько минут внимательно смотрел на Андрея, потом вдруг усмехнулся:
– Продул такое пари.
Андрей удивлённо хмыкнул:
– Вы о чём?
– Саша говорил, что ты умеешь зреть в корень. А я был уверен, что согласишься… На ящик коньяка поспорили.
– То есть, гостиницу не планируется переделать в лечебный корпус?
– Нет, но, как ты и предположил, гостиницу Саша всё равно хочет выкупить, передать больнице.
Ламцев встал, помолчал ещё некоторое время, продолжая смотреть на Андрея, и вздохнул:
– Я не молодею… Ещё года три точно продержусь, а дальше на пятки начнут наступать. Съезди в отпуск, отдохни, а как вернёшься, займёмся тобой и твоим будущим.
Он вышел, оставляя ошеломлённого Андрея одного. Порохов дотянулся до телефона и отправил сообщение Ларнису: «Кажется, Лямцев хочет сделать из меня своего преемника». Получил ответ: «Хочешь, изобразим твою безвременную кончину? >:–)»
Порохов повертел в руках телефон и не стал ничего отвечать. Было слишком сложно отказаться от такого заманчивого предложения.
Но где-то в глубине души он чувствовал: прошлое готово подтолкнуть его снова стать лидером. Это было слишком привычное состояние для Анериса.
Слишком.
Глава 2
Первым его заметил невысокий кряжистый мужичок, сидящий на самой окраине лагеря. Сам лагерь выстроили на поляне в непролазном лесу, чтобы ни один любопытный нос не пробрался и не удивился невиданным животным. Высокие цветастые палатки, навесы для коробок с товаром, раскиданные то тут, то там тюки с разными, очень полезными травами, вещами, зельями, артефактами и прочим, что могло понадобиться порядочному торговцу – всё это создавало ощущение ярмарочного веселья. Впрочем, Караван всегда был весел.
Мужичок встал, едва незваный гость появился около деревьев, и теперь наблюдал за высоким, одетым во всё белое, светловолосым мужчиной с толикой недоверия. Но посторонился, как только тот шагнул на утоптанную дорожку. Помедлил, коротко поклонился и, когда мужчина прошёл мимо, снова сел на землю, продолжив чинить свой сапог.
Гость осматривал лагерь, пока шёл к самой маленькой, к самой неприметной палатке, и его не волновали караванщики, глядящие вслед. Мужчина откинул полог грязно-бурого цвета и оказался в кромешной темноте. Через мгновение пространство осветилось фиолетовым маревом, исходящим от большого, в два человеческих роста, зеркала, обрамлённого причудливой рамой.