Александр Зимин – Ребёнок на свету (страница 7)

– Угадай кто, – сказал мужчина.

Соня словно очнулась от сна и занервничала. Кто же это мог быть? Брат мамы вряд ли стал такое делать, да и голос отличался.

Секунду спустя мужчина отпустил руки и посмотрел на Соню.

– Ой, девушка, извините, – сказал он, – я вас перепутал с сестрой.

Соня улыбнулась, обвела взглядом мужчину, засияла, почувствовав как быстрее забилось сердце, и это точно было не от музыки. Перед ней стоял крепкий молодой человек с короткой стрижкой и ярко-зелёными глазами, а его бирюзовая футболка подчёркивала их ясность и красоту. София засмущалась при виде такого красавца. Она поняла, что давно не встречала таких мужчин. В горле образовался ком, который не удавалось проглотить, но собрав волю в кулак, и опустив глаза вниз, ответила тихим голосом, почти не слышимым из-за песни, рвущейся со сцены.

– Ничего страшного, бывает. – Соня погладила свою руку и снова улыбнулась.

В этот момент, мужчина, очарованный нежной, застенчивой улыбкой, решает не упускать свой шанс, и хватает удачу за хвост.

– Меня зовут Андрей, – уверенно сказал он. – А вас?

Выдержав неловкую паузу, Соня поднимает блестящие глаза и встречается взглядом с Андреем (только бы он знал, сколько усилий она приложила для этого).

– А меня – Соня.

В эту же секунду Амур из своего лука попадет точно в цель – Амур не промажет. Между Соней и Андреем завязался разговор. После, как выяснилось, они из одного города, что добавило новых тем для общения.

Смущение Софии заметно исчезало, а на её место возвращалось чувство радости и ощущение приятной компании. Сцена затихла, и, выступавшая группа махала поклонникам руками, а барабанщик кинул в толпу свои палочки. Место на сцене следовало уступить следующей рок- группе, но недовольные люди подняли «козу» вверх и принялись скандировать.

– На… Бис! На… Бис! На… Бис! – голоса шли волной сзади, становясь громче, подбираясь к сцене.

Музыканты переглянулись между собой. Разве может группа отказать возбуждённой толпе? Конечно нет! Гитарист что-то выкрикнул и барабанщик вытащил новые палочки из маленькой чёрной сумочки, висевшей сбоку на «бочке», подбросил их вверх, поймал и сразу же ударил по тарелкам. Взревели колонки, гитаристы забегали по сцене, а народ завопил от счастья.

– Боже, это моя любимая песня! – воскликнул Андрей. – Как по заказу!

Соня посмеялась и утонула в сверкающих глазах Андрея, похожих на глаза ребёнка, которому дали конфетку.

– Пойдём ближе к сцене! – крикнул Андрей.

– Мне нужно…

Соня не успела договорить как Андрей взял её за руку и потащил в муравейник. Они ворвались в кучу людей и начали танцевать. София совсем позабыла о чём просила мама. Она отдалась танцу с малознакомым, но таким интересным, жизнерадостным человеком.

Когда песня закончилась, рок-группа всё-таки ушла со сцены, на которую полетели кепки парней и бюстгальтеры пьяных девиц, но на этот раз под бурные аплодисменты и крики фанатов.

Соня почувствовала, что между ней и Андреем что-то промелькнуло. Он был какой-то… особенный. Она дала ему свой номер телефона, сказала, что будет ждать звонка, и, сама не ожидая этого, опьянённая весельем, наполненная энергией и эмоциями, поцеловала Андрея в щёку, и побежала к маме. Покрасневший от жары, танца и поцелуя, Андрей не смог не выговорить ни слова, а только проводил Соню, скрывающейся в толпе, взглядом, прислонив руку к щеке. София написала маме СМС, чтобы та стояла у магазина и ждала её. Она бежала к ней, не подозревая, что встретила своего будущего мужа, по которому будет безумно скучать и ненавидеть одновременно.

11

Опомнилась Соня в ванной. Оглядела где она, пытаясь сообразить как сюда попала. Она только что находилась в Санкт-Петербурге, а теперь стоит на коленях на прохладном кафельном полу. Посмотрела на безымянный палец. Кольцо на месте, а от постоянного трения палец ещё сильнее покраснел. Вот только Соня не помнит, когда его крутила, и не понимает зачем она всё ещё носит это никчёмное кольцо. Пора смириться со странным уходом Андрея. Был-был человек и пропал. Ни слуха, ни духа. Звучит легко и просто: «смириться», а на деле куда сложнее. Почему, интересно, на Соню нахлынули великие думы про Андрея именно сейчас? Вчера она хорошо провела время, выпила чудо-бальзам…

Чудо-бальзам…

– Надо выпить, – пробормотала Соня.

Она встала с колен и посмотрела на живот. Ребёнок.

София пожала плечами.

– Немножко можно, – сказала она ванной комнате.

Утро начинается не с кофе, а с бальзама. Соня хихикнула, вернулась на кухню и сделала глоток. Скоро станет легче. Она принялась жарить яичницу, думая, что воспоминания отступят, но не тут-то было.

Пока два яйца стреляли на горячей сковородке, София напевала непонятную песню про губы, но она точно знала, что где-то её слышала. Может, в фильме?

Губы, губы, губы…

На губах Сони чувствовалась сладость после бальзама, и она поняла, с чем этот вкус у неё ассоциируется. Первый, настоящий, связывающий их с Андреем поцелуй.

– Ну уж нет, – прорычала Соня. – Туда я не вернусь. НИ. ЗА. ЧТО.

Как бы она не старалась избежать того момента, она не заметила как вернулась в прошлое.

12

Рак. Именно он повалил маму Сони на кровать. Прошло несколько месяцев после их поездки в Санкт-Петербург, и теперь, в октябре, Людмила лежит на кровати и с трудом осознаёт, что происходит вокруг неё.

Всё произошло быстро. До того, как начались осложнения, развивающиеся с фантастической скоростью, и они не подозревали о сокрушительной болезни, Соня неоднократно ругалась с мамой, требуя, чтобы та обратилась к врачу. Но Людмила отказывалась, потому что не считала это необходимым. Её слова: «мне просто нездоровится» не внушали никакого оптимизма. Соня же считала важным посетить врача, ведь в этом нет ничего сложного, и услышать от доктора, что у мамы нет никаких серьёзных проблем со здоровьем, а эти слова снимут камень с души.

После долгой, усердной борьбы, Людмила наконец-то сдала оружие и обратилась в больницу. Рак. Соня провалилась в пустоту, когда мама сказала ей об этом. В голосе Людмилы звучало спокойствие и уверенность, словно у неё всё под контролем.

Спустя время, маме Сони предложили сделать операцию по удалению груди (рак молочной железы) – это продлит её жизнь. Такое заявление привело Людмилу в ярость. Она и так устала от всех этих бессмысленных походов по больницам, а теперь ещё и ложиться под нож? Ни за что.

– Нет! – воскликнула Людмила в кабинете врача и хлопнула ладонью по столу.

– Мама, прекрати, – прошептала Соня.

Высокий врач с чёрной бородой и синими глазами (совсем юнец, думала Людмила, когда впервые увидела его, лет 25, не больше) никак не отреагировал на неадекватное поведение Людмилы. Он не первый раз сталкивается с такой ситуацией, где люди слышат ужасный диагноз и отказываются от операции.

– Послушайте, Людмила… – начал доктор, но его тут же перебили.

– Знаете что?! – глаза Людмилы сверкнули. Она выдержала паузу, перевела дыхание. – Извините, что я так себя повела. Я устала за сегодня бегать по больнице. Сначала туда, потом сюда, а та, кто брала у меня кровь, только с третьего раза попала мне в вену. Вы только посмотрите какие синяки. – Людмила оттянула рукав чёрной просторной кофты и показала сгиб, на котором образовались тёмно-фиолетовые, местами чёрные, синяки.

– Я вас прекрасно понимаю, – врач вёл себя так же сдержано, а безмятежный голос внушал доверие, – но для вас же лучше сделать эту операцию. Вы же хотите жить дальше? Прямо сейчас, в данное время, никто не заставляет вас ложиться в больницу. Хорошо подумайте над этим дома, в кругу семьи, и затем приходите ко мне, и вот тогда мы с вами решим как быть дальше. Но помните: чем быстрее, тем лучше.

Людмила задумалась. Соня в ногах сжала потные руки, ссутулилась и молилась, чтобы мама согласилась на операцию. Пусть не сейчас, но в скором времени.

– Вы правильно говорите, – сказала Людмила и сердце Сони заколотилось, а на лбу выступил холодный пот, – что, наверно, это продлит мне жизнь, но пути Господни неисповедимы, и если Он хочет забрать меня, то никакие операции не помогут. – Соня шумно выдохнула, она почувствовала себя словно её только что вытащили из чана с горячей водой и положили в тарелку.

– Мама, – снова прошептала Соня.

– Решение, конечно, ваше, – ответил врач, – но всё равно приходите ко мне через неделю, когда получше обдумаете своё решение.

Соня и Людмила попрощались с доктором, вышли из кабинета.

– Что ты такое говоришь? – рявкнула Соня как только за ними захлопнулась дверь, но доктор всё слышал.

– Нет. – отсекла мама.

Обратную дорогу они ехали молча. Когда отец Сони узнал вердикт Людмилы, он пришёл в неистовство. Соня никогда не видела его таким злым и даже подумала, что папа безумен.

– Какой на хрен Бог?! – закричал Юрий. – Она так и сказала?

Соня боялась ответить, поэтому кивнула в ответ. Хотя папа ругался на маму, ощущала София себя словно ей снова 12 лет и она домой принесла «двойку» по химии в дневнике.

– Проснись, Люда! О каком Боге может вообще идти речь? Его нет, а врач, который может тебя спасти – есть.

Юрий ушёл в ванную. Послышался шум воды, а потом он вернулся с красным лицом – умылся холодной водой. Когда всё утихло, они всей семьёй уселись за круглым столом, на кухне, чтобы серьёзно поговорить.