Александр Журавский – Альтернатива (страница 29)
– А кто из MI-6 вербовал Нестора?
– Весьма любопытный человек. Зовут его Саймон Клайв.
– А этот Клайв имел отношение к гибели моего отца?
– Никаких сомнений.
– Можно подробней о нем?
Экран ожил британской историей, появились фотографии Клайва, его родственников.
– Саймон Джонатан Клайв, – начала свой рассказ Альта, – родился девятого мая тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, происходит из военно-дипломатической династии, дальний родственник британского военачальника и колониального деятеля барона Роберта Клайва. Саймон чрезвычайно гордится этим родством. Учился в Хартфордском колледже в Оксфорде вместе с нынешним главой MI-6 сэром Чарльзом Ховардом, с которым его с тех пор связывают многолетняя дружба и совместная работа в британской разведке. В Оксфорде защитил магистерскую диссертацию по истории русского авангарда. Работал в Абу-Даби, Тегеране, был резидентом на Украине, служил в Восточной Европе. Весьма амбициозный и образованный человек, он принимает неординарные решения, не гнушаясь выбором средств для достижения целей. Типичный представитель британского истеблишмента, хотя нередко позволяет себе презрительные высказывания в адрес титулованных британских чистоплюев, что отчасти обусловлено отсутствием титула. Оперативный псевдоним – Роберт.
– Роберт… Так звали куратора Нестора.
– Верно. Это один и тот же человек. Клайв по линии британской разведки курировал погромы второго мая, закончившиеся трагедией в Доме профсоюзов. Он же завербовал Степана Хвалыну в Одессе. Во время СВО Саймон Клайв был резидентом MI-6 в Восточной Европе, хотя два года почти безвылазно находился на Украине. Нестор – один из его агентов, который организовывал вывоз патогенов из американских биолабораторий.
– И где Клайв сейчас?
– Уместный вопрос, – вмешался генерал Вепрев. – После две тысячи двадцать шестого года он возглавил Директорат внешней разведки и безопасности, а три года назад стал заместителем сэра Чарльза Ховарда.
– Так он теперь в руководстве британской разведки?
– Да, эксперты по России вновь чрезвычайно востребованы. Только без иллюзий. Любовь к русскому авангарду не делает из Клайва русофила. Это умный и опасный враг.
Логика презентации Альтой фотографий и видеофайлов была только внешне хронологична. По сути же это было глубокое исследование, рассказанное как документальными средствами, так и сгенерированными художественными образами без утраты фактологической и психологической достоверности. Альта выстраивала демонстрацию материалов так, словно предугадывала следующие возможные вопросы. Ратников не мог разгадать: это было маркетинговой стратегией сверхинтеллекта – провоцирование интереса заказчика с целью мгновенного удовлетворения – или Альта обладала выдающимися прогностическими качествами и пониманием алгоритмов человеческого восприятия.
Так, например, произошло с Саймоном Клайвом, а теперь…
– Подождите! – громко остановил поток информации о британском разведчике Ратников, обратив внимание на мелькнувший скриншот видеофайла, где Саймон и Нестор находились рядом с… Евой Домбровской.
– Альта, разверни последний файл, где Нестор с Клайвом… Это поэтесса Ева Домбровская? Они знакомы?
– Перед нами пользовательское видео двадцатого года, записанное на айфон, – прокомментировал Рон. – Скачано системой искусственного интеллекта ALT из iCloud. У нас с недавних пор просто фантастические возможности по хакингу чужих систем и хранению данных.
– На видео, – начала свой комментарий Альта, – запечатлен одесский литературный клуб «Зеленая лампа». Нестор пытался отжать этот клуб у его хозяина, журналиста Семена Блавацкого, человека творческого, но не предприимчивого.
– Именно тогда Клайв и завербовал Еву Домбровскую, – резюмировал Вепрев.
– Завербовал? – изумился Ратников. – Она агент MI-6?
Глава 30
Зимняя встреча в английском интерьере
Лондон под Рождество не по-прежнему, но все-таки бывает ярок и волнующе красив. Государственные и королевские учреждения, пятизвездочные отели
Ныне в Лондоне на рождественские праздники мало где встретишь публичное пространство с рождественской символикой. Разве что в христианских храмах, например англиканском Вестминстерском аббатстве или католическом Вестминстерском соборе (только невежественные иностранцы и несчастные мигранты считают, что это одно и то же). Следуя духу политкорректности, поощряя религиозное разнообразие и опасаясь оскорбить чувства агностиков и верующих нехристиан, Британия отказалась от общественного празднования Рождества, теперь стыдливо называя его «Зимней встречей» или «Зимним праздником». Традиции старой доброй Англии дрогнули под натиском уклада прежних колоний и ассимилировались в них, породив новый культурный код Туманного Альбиона. Уже не христианский.
А чему удивляться, когда христиан в Лондоне теперь не большинство. Перепись населения Соединенного Королевства, проведенная, как и планировалось, в 2031 году, дала для кого-то обескураживающие, а кем-то, напротив, прогнозируемые результаты: в британской столице выросла численность всех религиозных сообществ, кроме христиан и иудеев. Доля христианского населения Лондона сократилась почти на десять процентов и теперь насчитывала всего 30,7 процента. Мусульманская община, напротив, по статистике, выросла за десятилетие почти на семь процентов, составив 21,9 процента. Однако с учетом нелегальных мигрантов и неполного охвата мусульман переписью некоторые эксперты осторожно оценивали исламскую умму в четверть проживающего населения Лондона. Но больше всех теперь в городе на Темзе проживало «нерелигиозных горожан», их доля достигла невероятных 32,2 процента.
Можно было бы подумать, что англичане стали менее набожными и впали в неденоминированный агностицизм, но статистика развеяла очарование подобного самообмана. Публикация итогов переписи, представивших публике этнический состав мегаполиса, прозвучала похоронным колоколом столице белой колониальной империи и оплоту англиканской веры: доля белых британцев не превышала отныне четверть населения!
Да! Выяснилось, что среди христианского населения Лондона более десяти процентов – азиаты, славяне, греки, ямайцы и даже выходцы с Африканского континента, а среди «нерелигиозных граждан» – около двенадцати процентов носителей исламской культуры. Таким образом, треть населения Лондона так или иначе была связана с исламской традицией, а четыре пятых были представителями национальных меньшинств. Точнее, «новых британцев». Так в преддверии последней переписи их стали официально именовать.
Однако даже в центре Лондона оставались еще потаенные места, где традиции ценились выше политкорректности. Здесь можно было послушать или даже спеть
Какое же это счастье – быть истинным англичанином в своей собственной стране! Однако, наученные горьким опытом, посетители подобных ресторанов не спешили делиться своим счастьем. Их круг был доверенным, если не сказать почти сектантским. Дыхание прежней Англии здесь казалось свежим и волнующим, но все визитеры прекрасно сознавали, что старые английские традиции в этом культурном гетто живы скорее в статусе ценного, но полулегального музейного экспоната, особо охраняемого от лишней огласки. Впрочем, все гнали эти скорбные мысли прочь. А как иначе?! Ведь здесь чтились даже повсеместно забытые традиции особого меню во время Адвента, предрождественского четырехнедельного периода.
Среди привычных обитателей закрытого для нежелательной публики ресторана, интерьером и кухней напоминающего знаменитый лондонский