Александр Журавлев – Путешествие по жизни в науке из века ХХ в век XXI (страница 6)

Улица была очень широкая и большая. Часть её заросла травой. Группы кур гуляли и ловили насекомых и червей против своих домов. Петухи вели себя относительно мирно. Они громко пели – кукарекали, выпятив грудь – соревнуясь друг с другом. Мир иногда нарушался по вине кур. То та, то другая, увлекшись погоней за бабочкой или задумавшись, оказывалась на «чужой» территории. Это сразу же привлекало чужого петуха, хозяина территории, на которую забрела соседка. Ну, тогда на защиту прибегал свой петух. Начиналась драка, которая развлекала всех соседей. Как правило, петухи оказывались равной силы и после нескольких схваток расходились на свои территории. Если же один из петухов не выдерживал – бежал с поля боя и прятался в подворотню, оставляя своих кур, которых потом хозяйка находила на чужом дворе, его судьба была решена. Хозяйка начинала выращивать десяток петушков и из них отбирала наиболее достойного, горластого, красивого и боевого драчуна.

Наступала весна, и колхоз начал «пахоту». Ни лошадей, ни тракторов не было. В поле вышли все женщины и подростки с лопатами. Поле «пахали» – вскапывали лопатами. Вышла в поле и мама зарабатывать трудодни. Трудодень был весьма солидной валютой. На каждый трудодень гарантировали 1,0–1,5 кг зерна (хлеба). Я пытался помогать копать поле, но думаю, что в 12 лет толку от меня было мало. Мама же, как природный сельский житель, копала наравне с колхозницами. За работой следил и оценивал качество выкопки-вспашки бригадир – один из этих 55-60-летних потомственных крестьян.

На деревенском сходе серьёзно и обстоятельно обсуждали, какого из известных пастухов нанять для деревни. Обсуждалось, какой из кандидатов меньше травмировал скотину, у которого она приходила вечером домой более спокойной и сытой, у кого из пастухов коровы в прошлые сезоны давали большой удой.

При найме определялся и постой. Точно не помню, но, по-моему, каждый хозяин коровы, помимо платы пастуху, должен был содержать его на постое, кормить и поить его 5 суток, а хозяин козы – 2 суток. Хозяйки старались. Они хорошо знали: не угодишь пастуху – вечером твоя корова придет без молока. А утром, чуть свет, по деревне рожок пастуха, мычание коров, блеяние коз. Всё стадо идёт из одного конца деревни до другого и затем выгоняется на пастбище. Дойка 2 раза. Первая – в полдень на поле.

Корова, конечно, была основой нормальной жизни в деревне. Коровье молоко полностью удовлетворяло потребности детей в жизненно необходимых белках и жирах, а также в микроэлементах, антиоксидантах и витаминах, которые корова извлекала из растений.

Корова, требуя сено и сочные корма – свеклу, морковь, турнепс, прочно связывала крестьянина с землей.

Полный подрыв русской деревни осуществил Н.С. Хрущев после войны методом грабежа и разбоя. Этот люмпен отобрал всех личных коров и согнал их в общественные стада, чтобы крестьяне не отвлекались от труда в общественном колхозном хозяйстве.

В этих общественных стадах коровы в основном были расхищены под лозунгами различных налогов и поборов, а часть из них просто погибла от недостаточного ухода и кормления. Дети в деревнях остались без молока, и это было началом гибели русской деревни. Крестьяне были оторваны от земли, и это уже после того, как деревня пережила войну.

Пешие походы по русской природе

Тем не менее в июле-августе 1942 года я стал реально зарабатывать трудодни. Мама устроила меня почтальоном. Ежедневно меня будили вместе со стадом, и я отправлялся с почтой за 12 км в райцентр – Селиваново на почту. Там сдавал свою колхозную и получал в пакете всю почту для колхоза – и 12 км обратно. Всего 24 км в день, и к обеду я появлялся дома. Однажды сотрудники почты долго совещались, доверять или не доверять мне ценное письмо с зарплатами. В конце концов, доверили.

Вот с тех пор я полюбил пешую ходьбу – пешие походы. Все попытки друзей позже привлечь меня к передвижению на велосипедах или на мотоциклах были безуспешны. Позже были только пешие походы – через Кавказские горы, через Урал, или по пути Дерсу-Узала в Уссурийской тайге, или по молдавским степям, или пешком через горный Крым. Ведь только в «пешем» строю вы напрямую, без посредников общаетесь с природой. Ни на велосипеде, тем более на мотоцикле, вы не ощутите, например, прелести цветущего поля гречихи.

В солнечный день, когда вокруг тебя эти солнечные кванты, создающие звенящую тишину, видишь всю красоту цветущего поля, вдыхаешь опьяняющий медовый запах и слышишь убаюкивающее жужжание пчёл. С велосипеда этого всего не ощутишь. Не меньшее, своё собственное очарование имеет в солнечный день колосящееся поле ржи, украшенное голубыми цветами васильков.

Заходит солнце – и жизнь в поле как бы замирает. Очень с тех пор меня заинтересовало это жизнеутверждающее действие солнечных лучей – квантов.

Пообедав и отдохнув, я отправлялся в лес за грибами. Всего за три года эвакуации в Гостинино мы насушили приличный мешок белых грибов. С одной стороны, это хорошо, с другой – я так избаловался, что с тех пор признаю только белые и подосиновики. В крайнем случае, молодые подберезовики. С таким «воспитанием» мне очень тяжело в Подмосковном лесу.

Из военных сводок, которые до нас доходили в 1942 году, очень трудно было представить, что происходит на фронте. То бравые сообщения, что наши войска разгромили немцев и наступают на Харьков, то вдруг никаких сообщений об этих наших окруженных наступающих. Непонятные сообщения о сдаче Керчи, где была сосредоточена для наступления на осажденный Севастополь наша трехсоттысячная армия во главе с К.Е. Ворошиловым. И вдруг – немцы наступают на Сталинград. Бои под Сталинградом и в Сталинграде. Под угрозой перехват Волги. Понять всё это было трудно. Напряжение под Сталинградом передавалось всем, всему народу.

Подготовка к зиме 1943 года

Мама старательно готовилась к следующей зиме. Мы вскопали огород – земля на огороде была хорошо унавожена. Посадили морковку, картошку, свеклу, огурцы и помидоры. Мама купила трех цыплят – 1 петушка и 2 кур: черную и коричневую. Более того, она приобрела молодую козочку. Собак у нас не было, а кошки не прижились.

Я с удовольствием снес в подвал и там с гордостью осматривал горку морковки, горку свеклы и гору картошки.

Что меня сейчас удивляет. Вот тогда в суровые годы у нас в огороде на уровне Москвы чудесно росли огурцы и вызревали помидоры без всяких теплиц. Что с ними случилось? Теперь, в 1990-е, 2000-е годы ни огурцы, ни тем более помидоры не только не вызревают, но и не растут – гибнут без парников. Очень это интересно.

Мы на трудодни, заработанные мной и мамой, получили от колхоза большой мешок ржи.

Зиму явно переживём.

Нельзя быть упёртым

После открытия свойств замкнутых кривых я стал значительно более внимателен к окружающему меня миру, но, очевидно, ещё недостаточно.

Рожь – это зерно, а человеку нужна мука. В деревне многие имели ступки для размалывания зерна. Однако большинство мололо зерно на водяной мельнице в соседней деревне через поле в 3–4 километрах от нас. Деревня обеспечивала себя не только зерном, но и мукой.

Мама взвесила мне на безмене (весах) 20 фунтов зерна (8 кг). Я взвалил мешок на плечи наперевес и отправился на эту водяную мельницу. Сооружение это очень меня заинтересовало. Мостик, плотина, огромное колесо. Очень хочется увидеть, в каком состоянии она сейчас.

На мельнице шла работа. Хозяин-мельник клал на большие весы мешки с зерном, а два мужика брали их и ссыпали куда-то в жернова. Хозяин был, несомненно, хорошим человеком, чего я сразу не оценил. Поглядев на меня, он взял мой мешочек, прикинул его на руке на вес и высыпал туда же – в жернова.

Потом взял лоток, насыпал мне муки из ларя, завязал мешок и отдал его мне. Меня затронуло то, что он не взвесил мой мешочек ни до, ни после помола. Но я знал, что у меня 20 фунтов, и потребовал взвесить и дать мне эти 20 фунтов.

Мужик с удивлением поглядел на меня и сказал: «Слышь, пацан, я тебе насыпал с большим походом. Иди домой». Но я уперся: «Мне надо 20 фунтов». – «Парень, я тебе говорю, что у тебя много больше!» Я оказался большим занудой и упорно продолжал настаивать на своём. Очевидно, я здорово вывел мельника из себя.

«Ладно, – сказал он, – чёрт с тобой!» Он положил на одну тарелку весов гири. «Смотри, тут 20 фунтов». На другую тарелку он положил мой мешочек. Гири взлетели вверх. Хозяин взял лоток, развязал мой мешочек и стал методично отсыпать из него муку в ларь.

Я понял свою ошибку поздно, хотел крикнуть, что я согласен, но гордость не давала мне это сделать. Почти со слезами я глядел, как мука из моего мешка пересыпается в ларь. Хозяин при этом искоса поглядывал на меня.

В общем, «поход» был значительный, не менее половины веса этих 20 фунтов. Когда весы сравнялись, хозяин подкинул в мешок для «похода» лоточек муки, завязал его и подал мне. «Видишь, теперь точно 20 фунтов». Я чуть не плакал, жалко было «потерянной» муки. Однако взял мешок и отправился домой.

Да, мельник был, конечно, хороший мужик, но я его «допек».

Дома был пир, мама испекла лепешки на молоке из крынки, которую принесла соседка.

Наши цыплята росли, превращаясь в кур. На улицу мы их не пускали, и они гуляли по нашему крытому двору. На ночь они залетали на перекрытие под самую крышу – все-таки птицы.