Приятной лестью забавлять,
Ловить минуту умиленья,
Невинных лет предубежденья
Умом и страстью побеждать,
Невольной ласки ожидать,
Молить и требовать признанья,
Подслушать сердца первый звук.
Преследовать любовь, и вдруг
Добиться тайного свиданья…
И после ей наедине
Давать уроки в тишине!
26. Глава шестая
Бывало, он трунил забавно,
Умел морочить дурака
И умного дурачить славно,
Иль явно, иль исподтишка,
Хоть и ему иные штуки
Не проходили без науки,
Хоть иногда и сам в просак
Он попадался, как простак
Умел он весело поспорить,
Остро и тупо отвечать,
Порой расcчетливо смолчать,
Порой расcчетливо повздорить,
Друзей поссорить молодых
И на барьер поставить их,
Иль помириться их заставить
Дабы позавтракать втроем,
И после тайно обесславить
Веселой шуткою, враньем. <…>
27–28. Глава осьмая
Письмо Онегина к Татьяне.
<…>
Нет, поминутно видеть вас,
Повсюду следовать за вами,
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюбленными глазами,
Внимать вам долго, понимать
Душой всё ваше совершенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!
<…>
Боюсь: в мольбе моей смиренной
Увидит ваш суровый взор
Затеи хитрости презренной —
И слышу гневный ваш укор.
Когда б вы знали, как ужасно
Томиться жаждою любви,
Пылать – и разумом всечасно
Смирять волнение в крови;
Желать обнять у вас колени,
И, зарыдав, у ваших ног
Излить мольбы, признанья, пени,
Всё, всё, что выразить бы мог,
А между тем притворным хладом
Вооружать и речь и взор,
Вести спокойный разговор,
Глядеть на вас веселым взглядом!..
24–28. В «Евгении Онегине» ИП использовано в десятке мест (гл. I, IV, VI, VIII), причем серии довольно однотипны: зависимые, часто длинные: № 24: ИС 1+1+1+5; № 25: ИС 13; № 26: ИС 2+(7-1/2) – двухэтажность с двумя раздельными ИФ, зависящими от одного члена длинной серии: …заставить помириться, дабы позавтракать… и… обесславить; № 27: ИС 8, зависящая от блаженством, появляющимся после всей серии; № 28: ИС 7-(2-1). Инфинитивы занимают все возможные позиции в строках. Это ИП опирается на традицию XVIII в. – отстраненное изображение поведения, диктуемого характером персонажа или типовым положением, в которое он попал, – но модифицирует ее игрой с точками зрения и переводом в Я4.
В более или менее чистом виде традиция представлена в портрете Зарецкого (№ 26); в № 25 и других, неинфинитивных, зарисовках характера и времяпровождения Онегина (см. I: 5, 6, 10, 11, 12 и опущенную строфу 13-ю) сатирический портрет светского денди сочетается с оттенком любования и авторской причастности. Интересный вариант такой двойственности – в эмблематической 1-й строфе романа (№ 24), где сатирическое общее место (притворство наследника у одра богатого родственника) дано как рефлексия самого этого якобы харáктерного персонажа (Какое низкое коварство..!); а зеркальное ее обращение – ИС 5-1 в IV: 8, 9, где, напротив, от имени лирического «я» поэта (хотя и совершенно безлично) сообщаются истины, оказывающиеся созвучными мыслям Онегина: Кому не скучно лицемерить, Различно повторять одно, Стараться важно в том уверить, В чем все уверены давно, Всё те же слышать возраженья, Уничтожать предрассужденья <…> Так точно думал мой Евгений…
Вершины игра с харáктерным ИП достигает в «Письме Онегина»: описание нелепого поведения несчастного влюбленного (ср. «Портрет» Ржевского, № 3) превращено в страстный романтический монолог от 1-го лица (с опорой на Б. Констана: «[J]’aurais un tel besoin de me reposer de tant d’angoisses, de poser ma tête sur vos genoux, de donner un libre cours à mes larmes…»; «Adolphe», 3).
29. Анджело
Так – однако ж… умереть,
Идти неведомо куда, во гробе тлеть
В холодной тесноте… Увы! земля прекрасна 
