Александр Жигалин – Французская мелодия (страница 6)

Удивление выглядело неподдельным настолько, что Элизабет вынуждена была ответить на вопрос вопросом.

– Чему ты удивляешься?

– Думал, останешься до утра.

– До утра? – оторвав голову от подушки, француженка развернулась к Илье лицом, отчего вихрь кажущихся чёрными в темноте волос коснулся его плеча. – С какой стати? Мой номер по соседству. Остаётся встать, одеться и, выйдя в коридор, открыть ключом дверь.

– После того, что произошло, неплохая для женщины перспектива встретить день в объятиях мужчины.

– Согласна. Перспектива не самая плохая. Но я привыкла проводить ночь в собственной постели. В противном случае буду чувствовать себя невыспавшейся. Что касается объятий? Не последний день живём. Отдых располагает, люди предполагают. Всё в наших руках.

– В желаниях.

– Что? – не поняла Элизабет.

– Говорю – в желаниях, – произнёс Богданов, – человек предполагает, когда к тому есть желание. Когда нет, нечего предполагать.

– Согласна. Пусть всё зависит от желаний. Совпадут – Слава Богу! Нет – ну что же, на нет и суда нет.

Праздник души подходил к концу. Место его должна была занять картина реальности, примечательная тем, что всё вокруг было сотворено красотой пропитанного морским прибоем летнего зноя. На смену любви пришло желание познания перемен. Во что всё это выльется, могло знать только время. Оно одно, обладая даром предвиденья, должно было ответить на два всё определяющих вопроса, ответы на которые Илья узнал на следующий день.

Выйдя из номера, Богданов одухотворённый и счастливый, положив ключ на стол, заговорщицки подмигнул дежурной, на что та ответила недоумённым пожиманием плеч.

– Она уехала.

– Кто? – не понял Илья.

– Соседка. Из триста двенадцатого.

– Как это уехала?

– Отбыла в неизвестном направлении. Я хотела позвонить, но она, сунув мне двадцатидолларовую купюру, попросила не будить. Сказала, что ты в курсе.

К чему к чему, к такому повороту событий Илья не был готов. Ошарашенный услышанным, смотрел на дежурную таким взглядом, словно та перепутала его с кем-то другим.

Потоптавшись, Богданов поплёлся к лифту, где, нажав на кнопку, оставался стоять до тех пор, пока двери железного монстра, разойдясь в стороны, не напомнили о том, что он мужик, а значит всё, что входит в разряд неприятностей, должен переносить с видом отсутствия переживаний. В противном случае телодвижения, слова и мысли будут выглядеть как слабость, а то и того хуже – чистой воды слюнтяйство.

«Урок получился неплохой, – подумал Илья, – курортный роман потому и называется курортным, что рассчитан на короткий отрезок времени, кому-то на весь отпуск, кому-то на одну ночь».

Отдых, не успев начаться, подходил к концу. Да и какой мог быть на душе праздник, когда всё летело в тартарары.

Терпения хватило на четверо суток. Не понимая, что с ним, Илья только и делал, что болтался по городу в поисках рыжеволосой бестии. Заведомо зная, что намеренья разыскать Элизабет обречены на провал, он не переставал искать, надеясь, что та сменила отель и сейчас загорает где-нибудь в укромном месте, где меньше всего бывает людей.

Дни шли. Надежда угасала вместе с уходящим в прошлое временем. Поэтому, когда Богданову позвонил компаньон и сообщил, что тому необходимо вернуться в Москву, Илья воспринял известие с радостью. Появился повод, чтобы убедить себя в бессмыленности оставаться в Ялте.

Через три часа был в аэропорту. Ещё через два в воздухе.

Глядя в окно на проплывающее под крылом самолёта море, думал о том, что никогда сюда не вернётся. А если и вернётся, то через много лет. Всё, что было связано с Ялтой до встречи с Элизабет, кануло в небытие, доставать не было ни желания, ни смысла. Вычеркнув француженку из жизни, он об отеле с гордым названием «Амбассадор» оставит самые добрые воспоминания, не более того.

Ударив лучами по иллюминатору, солнце заставило зажмуриться. Богданов даже поднял руку, чтобы прикрыть глаза, в то время, когда можно было просто опустить защитный фильтр.

Поймав себя на мысли, что реакция мышления начала терять остроту, Илья улыбнулся.

«Что, Мачо, спёкся? Не Мачо ты, а чмо. Запал иссяк, и жизнь стала невыносимо скучной. Как надлежит поступить в таких случаях настоящему мужику? Напиться до поросячьего визга, отоспаться и начать жить сначала. Что мы и сделаем. Плюнем на всё, махнём рукой и скажем себе: «Не унывай, Мачо. Сюрпризов, подобных француженке, будет ещё столько, что устанешь вспоминать.

Глава 3

Окно в Европу

С того дня, как Лемье вычеркнула себя из жизни Ильи, прошло два месяца. И, хотя по прибытии в Москву тот с неделю не находил себе места, время, умея зализывать раны, в очередной раз доказало – попытка человека повлиять на ход судьбы есть не что иное, как игра воображения. С одной стороны – даёт шанс, с другой – шанс настолько призрачен, что может привести к разочарованию жизнью вообще.

Что касается Богданова, тот поездку в Ялту вспоминал, как кошмарный сон. Мысли о француженке навещали исключительно в минуты, когда требовалось себя куда-то деть, а деть было некуда.

Но и эта проблема оказалась не такой уж не разрешимой. Стоило сознанию начать рисовать образ Рыжеволосой, у Богданова тоска превращалась в парад воспоминаний.

Единственное, что напрягало – побочный эффект. Последствия безудержной и необузданной любви требовали относиться к женщинам не так, как раньше. Сравнения с француженкой губили в Мачо прежде нажитое: не тот взгляд, не та походка, улыбка и та не её.

Друзья не узнавали Богданова. Став зависимым от воображения, тот будто находился в ее плену. Вот уж поистине, человек вкусивший плод неземного наслаждения, на обычный секс размениваться не станет, разве что пройдёт время, притупятся ощущения, и всё вернётся на круги своя.

Возможно, всё так и было бы, если бы не двадцатое ноября.

Обычный день, не выходной, не праздничный, не отмеченный в календаре знаменательной датой, но почему-то именно этому дню было суждено запомниться Илье на всю оставшуюся жизнь. Нет, Богданов не стал миллиардером, лицо его не замелькало на экранах телевизоров, и даже супермодные журналы проигнорировали Мачо. Судьба вознаградила его нечто большим, несоизмеримым ни с какими материальными и моральными благами. В жизни иногда такое случается, стоит человеку начать пересматривать отношение к окружающему миру, как тут же, переступив порог одного временного пространства оказывается в другом. И тогда человек идёт туда, куда ведёт луч света, и будет стремиться к нему до тех пор, пока не иссякнет свет или не умрёт сам человек.

Голос секретарши сообщил Илье о том, что к нему посетитель, вернее посетительница. Случилось это в тот самый момент, когда Богданов хотел видеть кого-либо меньше всего.

– Кто там ещё? – недовольным голосом буркнул в трубку Илья.

– Говорит, что ваша знакомая.

– Знакомых принимаю в нерабочее время.

– Но она настаивает. Мало того, уверяет, что вы будете ей рады.

– Настаивает?

Богданова начало одолевать любопытство.

– Хорошо. Пусть войдёт.

Когда по кабинету прошелестело: «Здравствуйте, Илья Николаевич», Богданов от неожиданности выронил ручку. Перед ним стояла та самая Элизабет, которую он уже не надеялся когда-либо увидеть.

Глядя на гостью глазами человека встретившего инопланетянина, единственное, что смог осилить Илья, было: «Вы?»

– Если мы опять на Вы, тогда да, Элизабет Лемье – собственной персоной.

– Откуда? И почему здесь?

– Столько вопросов. Может, для начала предложишь сесть?

– Да. Конечно.

Спохватившись, Илья вскочил, да так, что чуть не опрокинул кресло.

Невооружённым глазом было заметно, человек пытается спрятать обрушившееся на него волнение и, хотя получается не очень, сосредоточенность в действиях сохранить всё же удалось.

Предложив Элизабет занять место напротив, Богданов не верил собственным глазам.

«Рыжеволосая в моём кабинете! Чудеса, да и только!»

Расположившись, француженка достала из сумочки сигареты, после чего вопросительно глянув на Илью, произнесла: «Не возражаешь?»

– Нет, конечно.

Произнеся, Богданов предпринял попытку прочесть взгляд гостьи.

«Всё та же уверенность. Всё тот же кураж. Всё те же неизменно рыжие кудри по плечам. На улице осень, слякоть, снег, она же будто сошла с обложки журнала».

Он уже собрался было произнести: «Какими судьбами?» Или, к примеру: «Что привело вас в наши края?» Как Лемье, опередив, нарушила молчание первой.

– Я, в общем-то, по делу. Хотя извиниться тоже не мешало бы.

– Извиниться?

Богданова словно ткнули чем-то острым в спину.

– Да, – не поднимая глаз, промолвила француженка. – Обстоятельства складывались так, что я должна была покинуть Ялту, как, впрочем, и Россию тоже.

– Что за обстоятельства, заставившие человека исчезнуть без объяснений?

– Не поверишь, телефонный звонок.