Александр Жигалин – Французская мелодия (страница 20)

– Такая подойдёт?

Дрожащим от волнения голосом Элизабет протянула Богданову фартук Екатерины Алексеевны.

Поколдовав над плиткой, Илья с безнадёжностью во взгляде опустился на стоящий рядом стул.

– Не могу разобрать. Часть букв стёрлась. Прочитать надпись не представляется возможным.

– Разрешите, я попробую?

Достав из кармана лупу, Владимир Николаевич, потеснив Илью плечом, занял место рядом.

– Ну, что там, Володя? – попыталась достучаться до сознания мужа Екатерина Алексеевна.

– Спокойно, господа! Спокойно! Всё идёт по плану, – не отводя от плитки лупы, профессор победно поднял вверх руку, – Лизонька! Берите карандаш, записывайте. Соколов Александр Семёнович. Родился в 1820 году. Умер в 1888.

– Отец прадеда.

– То есть ваш прапрадед.

– Да.

Ринувшийся к стремянке Илья предпринял попытку сдвинуть ещё одну из плиток. И вновь удача.

– Всего должно быть восемь.

Держа в руках схему генеалогического дерева, Екатерина Алексеевна сгорала от нетерпения озвучить результат собственных соображений.

– Почему восемь? – глянул на жену Владимир Николаевич.

– Потому что на схеме восемь мужчин, и все они обозначены как главы семейств. Если убрать прадеда, деда Лизы и отца, получается восемь.

– Почему убрать прадеда?

– Потому что на плитках указаны не только даты рождения, но и даты смерти. Не мог же Соколов, будучи живым, указать день собственной кончины. И потом, он покинул Россию задолго до того, как уйти в мир иной. Выходит, увековечить себя надписью на плитке Андрей Александрович не мог по определению.

Столь на первый взгляд сложное и в то же время простое объяснение вызвало всеобщее одобрение.

Держа наизготовку лупу, профессор, подойдя к камину, поднял голову вверх.

– Скажите, Илья! Вы, когда плитки снимали, случаем не обратили внимания, есть за ними пустота?

– Обратил. Ничего такого. Обычная кладка вперемешку с растворной стяжкой.

– Как же тогда были прикреплены плитки, если вы их так легко сняли.

– Специальный крепёж. Каждую плитку можно как легко снять и так же легко установить.

– В таком случае возникает вопрос, зачем было придумывать крепёж, если за плитками кирпич и никаких пустот?

– Не знаю, но на некоторых плитках рисунок почему-то нанесён в обратном направлении.

В течение нескольких минут с камина были сняты шесть плиток. Обозначенные на них имена занесены в список: «Соколов Матвей Иванович, Соколов Илья Матвеевич, Соколов Фёдор Ильич, Соколов Алексей Фёдорович, Соколов Степан Алексеевич, Соколов Семён Степанович, Соколов Александр Семёнович».

Илья попытался сдвинуть другие плитки, но те оказались прикреплены к кирпичной кладке так, что не оторвать.

Надежда на успех умирала на глазах, оставляя в ещё большем неведенье. Как быть? Что делать? Не найден ни тайник, ни пути к его поискам.

Находясь в отчаянии, Элизабет беспрестанно требовала от Ильи хоть каких-то действий. На что тот, разводя руками, повторял одну и ту же фразу: «Что я могу, если дальше сплошная стена».

– Не надо отчаиваться, – предпринял попытку успокоить француженку Владимир Николаевич. – Надо хорошо подумать и ещё раз всё проверить.

– Что, если разобрать камин? – понимая состояние Элизабет, внёс предложение Илья.

– Какой смысл? Знать заранее, что тайник там, тогда ещё куда не шло.

Мгновения ожидания тянулись настолько долго, что казалось ещё чуть-чуть и можно будет услышать звук натянутых до предела нервов.

Элизабет, прижавшись спиной к стене, выглядела бледнее самой стены.

Илья, находясь на стремянке, опершись рукой о камин, боялся пошевельнуться.

Владимир Николаевич, стоя возле дивана, наблюдал за действиями супруги, которая представлялась колдуньей, готовившей приворотное зелье. Вот-вот должно было последовать заклинание, означающее начало волшебства. Не хватало только тумана и ползущих по стенам теней приведений. Остальное точь-в-точь, как в сказке: тишина, затаённое дыхание и еле слышимое тиканье часов.

Оторвав взгляд от плиток, Екатерина Алексеевна, устало вздохнув, сняла очки, протёрла те рукавом халата, после чего, развернувшись лицом к камину, еле слышно произнесла: «Здесь не хватает плитки с именем Ивана Соколова, того самого ловчего, которому суждено было стать основателем фамилии».

Прошелестевшее по комнате безмолвие стало свидетелем того, что всё вокруг жило надеждой на продолжение.

– Прадед Элизабет не мог оставить без внимания того, кому род был обязан всем. Плитка с именем Ивана Соколова должна быть обязательно. Вопрос в том, куда мог её поместить тот, кто создал механизм, и кто был инициатором схемы построения имён? В схеме заложен смысл.

– Я думаю, плитка с именем основателя рода в центре, – произнесла Элизабет, глядя на центральную часть камина. – Коснись меня, я бы поместила её там. Наподобие иконы.

Перетащить стремянку заняло меньше минуты. Ещё столько же потребовалось для того, чтобы Илья смог приступить к исследованию плиток. По истечении пяти минут плитка с именем Ивана Соколова заняла почётное место во главе рода.

После того, как завершение обряда было встречено всеобщим возгласом одобрения, взгляды Владимира Николаевича, Екатерины Алексеевны и Элизабет обратились к Илье.

Посвятив фонариком, тот сунул в образовавшуюся пустоту руку. После непродолжительных манипуляций внутри камина, произнёс: «Здесь что-то есть».

– Что именно?

Мысли Элизабет, Екатерины Алексеевны и Владимира Николаевича слились в одном возгласе.

– Рычаг.

– Так поверни же его, – не выдержала француженка.

– Повернул.

– И что?

– Ничего.

И вновь пустота во взглядах. Зловещая, терзающая душу тишина, тяжёлые, похожие на приговор вздохи. Думать, думать – стучало в висках, заставляя сопоставлять мысли с достигнутым.

Прошло какое-то время, прежде чем Элизабет решилась начать рассуждать вслух.

– Такое ощущение, будто мы опять что-то упустили, точнее сказать, забыли о чём-то таком, о чём забыть не должны были ни в коем случае.

– Что вы имеете в виду?

Сконцентрировав внимание на словах француженки, Владимир Николаевич, глянув на Илью, перевёл взгляд на камин.

– Должна быть плитка, с обозначением имени человека, о котором мы не удосужились не только упомянуть, но и вспомнить. Человеку тому отведена роль главного ключа, без которого тайник не откроется никогда.

– Но ведь мы нашли всех указанных в схеме глав семейств.

– Тем не менее.

Профессор, повернув голову, глянул на жену.

– Чего молчишь, Екатерина? По глазам вижу, есть в мыслях нечто такое, в чём не уверена, но гложет.

– Верно. Уверенности никакой. Зато есть ощущение, что что-то подталкивает Лизу сделать главный в её жизни шаг.

Развернувшись лицом к столу, Екатерина Алексеевна провела рукой по плиткам так, словно совершала обряд, который мог помочь определить направление рассуждений.

– На плитках нанесены только мужские имена. Ни единого женского. В то время, когда без женщин род Соколовых не мог состояться в принципе. У ловчего Ивана жена вместе с мужем являлась основательницей фамилии. Прадед Элизабет, задумывая тайник, не мог не помнить о тех, кому был обязан всем, и в первую очередь своим рождением. Будучи человеком организованным и, конечно же, религиозным, он не мог не увековечить прапрабабушку, как увековечил основателя рода – Ивана Соколова. Исходя из вышесказанного, вывод напрашивается сам собой, – Шерше ля фам, господа! Ищите женщину!

– Ищите женщину? – воскликнул профессор. – Верно! Надо искать женщину! Ну, ты Екатерина, даёшь –гений, да и только!