Александр Зданович – Тайные службы России : структуры, лица, деятельность : учебное пособие (страница 17)

Нельзя забывать, что «Временное положение» разрабатывалось в период интенсивной подготовки русской армии к широкомасштабному наступлению в соответствии с решениями союзнических конференций в Шантальи и Петрограде, на которых удалось согласовать общий стратегический план кампании 1917 г.

Как видим, до высших руководителей страны наконец-то дошло, что после ликвидации жандармских управлений и охранных отделений некому вести борьбу с леворадикальными партиями, дезорганизующими работу оборонных предприятий, транспорта, связи, разлагающими фронтовые и тыловые армейские части, а также с националистами и сепаратистами.

Армия стала ареной острой политической борьбы, которая вела к серьезным негативным последствиям. В телеграмме, направленной Верховным главнокомандующим генералом М. В. Алексеевым 21 мая 1917 г. в адрес Временного правительства, констатировалось: «Нужны власть, сила, принуждение, страх наказания. Без этого армия существовать при своем данном составе не может... войско стало грозным не врагу, а Отечеству».

Исходя из изложенного, можно говорить о намерении составителей вышеуказанных документов и тех, кто утверждал «Временные положения», трансформировать аппараты контрразведки в орган государственной безопасности, сохраняя за ним (в качестве лишь одной из функций) борьбу со шпионажем. Причем органы безопасности должны были действовать не только в войсках, но и выявлять благоприятствующих неприятелю лиц на всей территории страны. В период войны, а тем более при отсутствии специальных органов по обеспечению внутренней безопасности в структуре МВД, такое использование контрразведки являлось наиболее рациональным и эффективным.

В виде Контрразведывательной части (КРЧ) ГУГШ был создан центральный аппарат контрразведки, а сама система приобрела более стройный характер. Органы контрразведки получили статус самостоятельных подразделений и в Главном управлении Генштаба, и в окружных штабах.

«Временные положения» (как для ТВД, так и для внутреннего района) содержали специальное указание не необходимость назначать на должности начальников КРО и их помощников только офицеров Генерального штаба, либо лиц, имеющих высшее юридическое образование. Причем указанные категории руководителей должны были окончить специальные курсы по контрразведывательной службе.

Разработчики нормативной базы посчитали необходимым еще раз указать, что даже чинами для поручений и наблюдателями не могут быть те, кто ранее служил в органах политического розыска.

Задача, поставленная начальником штаба ВГК, укомплектовать должности начальников КРО к 5 мая 1917 г. оказалась совершенно нереальной для армейского и фронтового начальства. Иного и не следовало ожидать. Еще в конце марта начальник ГУГШ обратился в Главное Военно-судное управление (ГВСУ) с просьбой выделить 20 офицеров для последующего, после прохождения специальных курсов, назначения начальниками КРО. Генерал П. И. Аверьянов мотивировал свою просьбу следующим образом: «При этом считаю своим долгом подтвердить, что только привлечением военных юристов к руководству деятельностью КРО возможность реорганизовать контрразведывательные отделения на началах, отвечающих теперешнему нашему государственному строю». Однако, в ГВСУ не сочли возможным выделить даже одного офицера, о чем и уведомили ГУГШ.

Аналогичная обстановка с кадрами сложилась и на фронте. Оказалось, что военных юристов действительно не хватало и, что самое главное, их денежное содержание значительно превышало получаемое контрразведчиками. Поэтому желающих почти не находилось. Штаб Западного фронта доложил в Ставку, что за апрель так и не удалось подобрать военного юриста на должность начальника КРО.

Не лучше обстояло дело и с гражданскими юристами, призванными в армию по мобилизации. Даже опытные следователи из их числа не поднимались в звании выше прапорщика и не знали в достаточной степени военное дело.

Полностью укомплектовать руководящий состав КРО в действующей армии и в тыловых округах в соответствии с предъявляемыми требованиями удалось лишь к концу августа 1917 г.

Огромное значение для укомплектования КРО имел приказ Верховного главнокомандующего генерала Л. Г. Корнилова от 25 августа, в соответствии с которым вольнонаемные сотрудники отделений получили статус государственных служащих, что положительно сказалось на их денежном довольствии, давало определенные гарантии, в том числе по пенсионному обеспечению.

Этим же приказом были созданы штатные контрразведывательные пункты в корпусах, а их начальники одновременно являлись помощниками руководителей КРО штаба армии. Штаты КРП приравнивались к армейским.

Генерал-квартирмейстер ГУГШ Потапов доложил Военному министру, что к указанному времени во всех органах контрразведки закончен процесс реорганизации, осуществлено два выпуска специальных курсов при ГУГШ, изданы необходимые инструкции и можно считать аппараты КРО окончательно сформированными как на ТВД, так и во внутренних округах. При этом генерал указывал на почти полное увольнение контрразведчиков царского времени.

Одновременно Потапов просил разрешения на увеличение штатов, объясняя это возросшим объемом работы. Керенский согласился с предложением ГУГШ и к декабрю 1917 г. не по воле пришедших к власти большевиков, а, скорее, по инерции реализации приказа, количество сотрудников КРО возросло в среднем на 15–20 процентов. Это позволило наряду с предусмотренными «Временным положением» контрразведывательными пунктами в армейских корпусах создать и укомплектовать КРП в стратегически важных городах.

Выше я показал: какие организационные и кадровые изменения произошли с военной контрразведкой с февраля по октябрь 1917 г. Практически весь этот период высшие представители армейского командования и сами контрразведчики пытались убедить общественность в том, что КРО не имеют никакого отношения к органам политического розыска, а занимается исключительно борьбой со шпионажем противника. Заявления об этом от имени Генерального штаба не раз помещались в газетах в виде воззваний за подписью Гучкова и Керенского, распечатывались в тысячах экземпляров и расклеивались на улицах и в казармах.

Вместе с тем, в одном из циркуляров Ставки ВГК говорилось: «Политика в круг ведения контрразведывательной службы не входит. Однако, руководящие политические центры и вожаки, а также и более мелкие исполнители в случае подозрительных действий или тенденций, дающих основание подозревать в их деятельности — руководство и снабжения денежными средствами из враждебных нам стран подлежат безусловному обследованию... Необходимо обратить внимание на деятельность наиболее активных и крайних агитаторов в «больных частях войск, будь то солдаты или офицеры».

Главное управление Генштаба в директиве штабам военных округов обращало внимание на стремление отдельных КРО ограничиться только борьбой с немецким шпионажем и не прилагать должных усилий к выявлению и пресечению контрабанды пацифистской, националистической и враждебной политической литературы, к предотвращению взрывов заводов.

Однако надо отметить, что подобные выводы стали появляться только в середине года. До этого времени КРО находились в активной стадии реорганизации, замены личного состава и не смогли бы реализовать указания высших штабов.

Иначе обстояло дело в Петрограде. Руководитель КРО ПВО капитан Никитин расходился по принципиальным вопросам с генерал-квартирмейстером ГУГШ Потаповым и считал необходимым активно вести работу против большевиков, расценивая их действия как способствующие военному противнику в подрыве боеспособности русской армии. Следует отметить, что, будучи участником комиссии по выработке «Временного положения о контрразведывательной службе», он был одним из тех, кто настоял на расширительном толковании основной задачи контрразведки, что несомненно привело к политизации ее деятельности.

При прямой поддержке министра юстиции П. Н. Переверзева, он не просто возродил аппарат КРО столичного военного округа, но и в отличие от дореволюционного времени, почти на порядок увеличил его штатную численность, доведя ее почти до 170 человек. Позднее Никитин писал, что превратил отделение в целый департамент. Для сравнения можно отметить, что штат КРО фронтового штаба до мая 1917 года составлял всего 48 единиц.

В обход Контрразведывательной части ГУГШ Никитин установил прямые контакты с представителями спецслужб союзников России по Антанте и в тесном взаимодействии с ними направил основные усилия на разработку большевиков.

По оценке Переверзева, являвшегося в тот период министром юстиции, деятельность КРО штаба ПВО в бытность начальником этого органа Б. Никитина была очень успешной. В частности, доведение до представителей воинских частей Петроградского гарнизона некоторых материалов о якобы причастности сторонников В. И. Ленина и его самого к германской разведке, использование отделением возможностей прессы в дни июльского выступления большевиков, позволило Временному правительству удержаться у власти.

Переверзев при поддержке Керенского вскоре и сам предпринял меры к созданию еще одного аппарата тайной борьбы. Временное правительство на своем заседании 15 июня 1917 г. постановило отпустить из государственной казны на организацию в Минюсте «секретного наблюдения за враждебной деятельностью агентов, находящихся в войне с Россией стран». Эти средства составляли сто тысяч рублей, что более чем в два раза превышало кредит, выданный военными на содержание КРО штаба Петроградского округа. Новая структура получила наименование «Отдел контрразведки».